Youtube Twitter Вконтакте

8-495-6450707

Телецентр "Останкино"
ул. Академика Королева, д.12
E-mail: 6450707@bk.ru

music box 2

Журналистика на перепутье: опыт России и США

 

Журналистика на перепутье: опыт России и США / Под ред. Е.Л. Вартановой. — М.: МедиаМир, 2006. — 184 с.

 

В начале XXI века журналистика России и США столкнулась с новыми вызовами. Изменение законодательства СМИ под влиянием глобальных процессов, трансформация рыночных основ медиаиндустрии, новые подходы к профессиональной этике, прогресс технологий и изменение требований к журналистскому образованию — эти вопросы легли в основу диалогов российских и американских преподавателей журналистики.

Книга основана на материалах международной конференции «Журналистика на перепутье: опыт России и США», прошедшей на факультете журналистики МГУ им. М.В. Ломоносова в рамках программы сотрудничества со Школой журналистики Университета Миссури, Колумбия.

Проект финансируется Бюро по образовательным и культурным программам Государственного Департамента США.

 

Вместо предисловия

Раздел 1. Регулирование СМИ

Чарльз Дэвис (США) «ВОЙНА С ТЕРРОРИЗМОМ» И СВОБОДА МАССОВОЙ ИНФОРМАЦИИ: ОПЫТ США

«ВОЙНА С ТЕРРОРИЗМОМ» И СВОБОДА МАССОВОЙ ИНФОРМАЦИИ. ВВЕДЕНИЕ

Чарльз Дэвис (США). «ВОЙНА С ТЕРРОРИЗМОМ» И СВОБОДА МАССОВОЙ ИНФОРМАЦИИ: ОПЫТ США

ЗАКОН О ДОСТУПЕ В США ПОСЛЕ АТАК 11 СЕНТЯБРЯ: ОТ ПРАВА ЗНАТЬ К НЕОБХОДИМОСТИ ЗНАТЬ

ДОСТУП К ЮРИДИЧЕСКОЙ ИНФОРМАЦИИ 0 СУДЕБНЫХ ДЕЛАХ ТЕРРОРИСТОВ ПОСЛЕ 11 СЕНТЯБРЯ 2001 г.

ВОЕННЫЕ ТРИБУНАЛЫ: ПРИВИЛЕГИЯ ИСПОЛНИТЕЛЬНОЙ ВЛАСТИ?

САМОЦЕНЗУРА

Андрей Рихтер(Россия)

«ВОЙНА СТЕРРОРИЗМОМ» И СВОБОДА МАССОВОЙ ИНФОРМАЦИИ: ОПЫТ РОССИИ

ЗАКОНЫ, ОГРАНИЧИВАЮЩИЕ СВОБОДУ МАССОВОЙ ИНФОРМАЦИИ

САМОРЕГУЛИРОВАНИЕ СМИ

ВОЗМОЖН0СТЬ ПУБЛИКАЦИИ ИНТЕРВЬЮ С «ТЕРРОРИСТАМИ» И «ЭКСТРЕМИСТАМИ»

ДОСТУП К ИНФОРМАЦИИ

МЕЖДУНАР0ДНЫЕ ОБЯЗАТЕЛЬСТВА РОССИИ

«ВОЙНА С ТЕРРОРИЗМОМ» И СВОБОДА МАССОВОЙ ИНФОРМАЦИИ.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Раздел 2. Экономика СМИ

Марта Стеффенс (США). ЭКОНОМИКА АМЕРИКАНСКИХ СМИ: СОВРЕМЕННЫЕ ВЫЗОВЫ И ПЕРЕМЕНЫ

УГРОЗА СО СТОРОНЫ ИНТЕРНЕТА

Елена Вартанова (Россия). МЕДИАИНДУСТРИЯ В МЕНЯЮЩЕЙСЯ ЭКОНОМИКЕ: НОВЫЕ БИЗНЕС-МОДЕЛИ РОССИЙСКИХ СМИ[32]

ИЗМЕНЕНИЯ В РОССИЙСКОЙ ЭКОНОМИКЕ

РЫНОК СМИ: РЕЗУЛЬТАТЫ ПЕРЕХОДНОГО ПЕРИОДА

К ПОНЯТИЮ «БИЗНЕС-МОДЕЛИ» В МЕДИАИНДУСТРИИ

РОССИЙСКАЯ РЕКЛАМА: РОСТ ОБЪЕМОВ И ЗНАЧЕНИЯ

ПЕЧАТНЫЕ СМИ: ТАБЛОИДИЗАЦИЯ КАК БИЗНЕС-СТРАТЕГИЯ

В ПОИСКАХ КАЧЕСТВЕННОЙ ГАЗЕТЫ

ЖУРНАЛЫ: ГЛЯНЦЕВАЯ ЖИЗНЬ ДОЯ НОВЫХ СОЦИАЛЬНЫХ ГРУПП

ЭЛЕКТРОННЫЕ СМИ: НЕЛЕГКИЙ ПОИСК ПРИБЫЛЬНОСТИ

СТРАТЕГИЯ УСПЕШНОГО ПРОГРАММИРОВАНИЯ

Глава 3. Этика СМИ

Стефании Крафт (США). ОТВЕТСТВЕННОСТЬ И ЗАКОНЫ ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ ЭТИКИ В АМЕРИКАНСКОЙ ЖУРНАЛИСТИКЕ

ЖУРНАЛИСТИКА И ПРОФЕССИОНАЛИЗМ

ПРЕДАННОСТЬ, ОТВЕТСТВЕННОСТЬ, ОБЯЗАННОСТЬ

СОВРЕМЕННЫЕ ЗАКОНЫ ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ ЖУРНАЛИСТСКОЙ ЭТИКИ

ЭФФЕКТИВНЫ ЛИ ЗАКОНЫ ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ ЭТИКИ?

ПЕРСПЕКТИВЫ

Ирина Кумылганова (Россия). РАЗВИТИЕ СОВРЕМЕННЫХ МЕХАНИЗМОВ САМОРЕГУЛИРОВАНИЯ ПРЕССЫ В РОССИИ

Раздел 4. Новейшие технологии в СМИ

Майк Маккин (США). ЦИФРОВОЕ ПЕРЕРАСПРЕДЕЛЕНИЕ ВЛАСТИ: КАК ТЕХНОЛОГИИ ИЗМЕНЯЮТ ЖУРНАЛИСТИКУ И ЖУРНАЛИСТСКОЕ ОБРАЗОВАНИЕ

Иван Засурский (Россия). ГЕРОЙ НАШЕГО ВРЕМЕНИ: МУЛЬТИМЕДИЙНЫЙ ЖУРНАЛИСТ

ЦЕНТР ВНИМАНИЯ, ИНТЕГРАТОР СООБЩЕСТВА: АНТОН НОСИК

ЧЕЛОВЕК С ФОТОАППАРАТОМ И ТЕЛЕФОНОМ: АРТЕМ

ЧЕЛОВЕК-ОРКЕСТР: РОКСИ

СОЦИАЛЬНАЯ ТКАНЬ

МУЛЬТИМЕДИЙНЫЙ ЖУРНАЛИСТ: КТО ЭТО?

ТОЧКА СБОРКИ: ВМЕСТО ЗАКЛЮЧЕНИЯ

Раздел 5. Профессия — журналист

Байрон Скоп (США). СТАРЫЕ ЗАПОВЕДИ И НОВЫЕ МАНТРЫ: АМЕРИКАНСКИЙ ВЗГЛЯД НА ЭВОЛЮЦИЮ ЖУРНАЛИСТИКИ

АТАКА ПИАР-ПРОФЕССИОНАЛОВ

ПОЧЕМУ ПУБЛИКА НЕ ДОВЕРЯЕТ НАМ ЦЕЛИКОМ И ПОЛНОСТЬЮ

Мария Лукина (Россия). СТАРЫЕ ЗАПОВЕДИ И НОВЫЕ МАНТРЫ: РОССИЙСКИЙ ВЗГЛЯД НА ЭВОЛЮЦИЮ ЖУРНАЛИСТИКИ

МАГИЧЕСКОЕ СЛОВО «ИСТОЧНИК»

«МУСОРОСБОРНИКИ»

ДЕДЛАЙН И ОНЛАЙН

«ГЛОБАЛЫ», «ЛОКАЛЫ»...

ВЕЧНЫЕ «5 W»

ПОД ЗНАКОМ МЕРКУРИЯ

МЕДНЫЕ ТРУБЫ: КРИЗИС ДОВЕРИЯ К СМИ

ВМЕСТО ЗАКЛЮЧЕНИЯ

НАШИ АВТОРЫ


 

ОТВЕЧАЯ НА ВЫЗОВЫ ВЕКА

 

Пять диалогов преподавателей двух школ журналистики - американской и российской – охватывают основные вопросы развития массовой коммуника­ции в современном меняющемся мире – свободу печати и угрозу терроризма, новую экономику зарождающегося информационного общества и развитие медийной индустрии, деонтологию современных СМИ – саморегулирование и болезненные проблемы этики, новые технологии и трансформацию журна­листской профессии – направления движения журналистики в XXI веке.

Эти диалоги подводят итог плодотворного четырехлетнего сотрудни­чества факультета журналистики Московского государственного универ­ситета им. М.В. Ломоносова и Школы журналистики Университета штата Миссури в городе Колумбия. Обмен преподавателями и активные дискуссии позволили подготовить эту книгу, которая, я уверен, будет полезна не только студентам, но и преподавателям журналистики.

Сегодня идут горячие споры о подготовке журналистов, и эта книга от­ражает двойное – американское и российское – видение перспектив путей развития СМИ и тем самым вносит свой вклад в эту дискуссию.

Факультет журналистики Московского государственного университе­та выражает благодарность за сотрудничество и поддержку всем нашим коллегам из Миссури, принявшим участие в этой книге и в тех дружеских дискуссиях, которые способствовали ее появлению.

Сейчас часто говорят о кризисе традиционной журналистики и совре­менной системы массовой информации и коммуникации. Эта книга помо­гает понять, как пытаются найти выход из кризиса представители двух университетов - американского и российского.

Ясен Засурский

 

Вместо предисловия

 

Стюарт Лури (США)

В ПОИСКАХ ВЕРНЫХ МАРШРУТОВ

Пути журналистики часто проходят по запутанным маршрутам. Если в воображении нарисовать своеоб­разную «политическую карту» журналистики, то мы увидим на ней пересечение множества дорог. Одна из них – наиболее ярко выраженная – неизбежно приведет того, кто вступил на нее, к утрате этических норм, намеренным преувеличениям и фальсификаци­ям. В последние годы мы это в изобилии наблюдаем в Соединенных Штатах. Несколько лет назад самая крупная по тиражу ежедневная газета объявила, что один из ее ведущих репортеров, претендент на полу­чение Пулитцеровской премии, подтасовывал и иска­жал факты во многих своих репортажах.

Редакторы и продюсеры слишком часто «не за­мечают» такой нечестности, поскольку некоторые средства массовой информации особое значение придают банальности и сенсационности, игнорируя детали, без которых невозможно представить полную и правдивую картину.

Вспомним старую присказку о газетах «Известия» и «Правда» при советской власти: «Нет правды в "Из­вестиях" и нет известий в "Правде"». То же можно сказать о пути, где пересекаются «факты» и «при­страстная интерпретация фактов».

Хорошая журналистика должна быть интересной, но она не должна пересекать границы, отделяющей факт от вымысла. Печально, но многие журналисты и СМИ предпочитают идти по этой дороге, смешивая истинную журналистику с чисто развлекательным жанром.

Если проследить пути журналистики по «экономической карте», наиболее опасен тот путь, где священный долг журналиста сообщать читателям, зрите­лям и слушателям информацию, на основании которой они будут строить свои мнения о событиях, подчиняется закону прибыли.

Смешиваются они как раз в той точке, где евро, доллар и рубль становятся чрезвычайно важным фактором. Речь идет не только о себестоимости сбора информации, но и о том, что экономические факторы могут повлиять на спо­собность журналиста критически оценивать ситуацию.

Часто не только журналисты-практики, но и преподаватели школ и фа­культетов журналистики встают перед дилеммой: с одной стороны, мы учим наших студентов целиком и полностью отдавать себя своему делу. Мы гово­рим им, что хороший журналист – это тот, кто внутри ощущает неудержимую жажду быстрого и точного освещения событий. Но мы, возможно, тем самым толкаем их на смерть.

По данным, приведенным в отчете World Association of Newspapers (Все­мирной ассоциации газет), в 2004 г. погибло 53 журналиста. Шестнадцать из них – в Ираке, куда молодые люди с энтузиазмом отправлялись освещать драму войны. Еще тринадцать – на Филиппинах и в Колумбии, в странах, куда репортеров влекут две опасные темы: наркотрафик и организованная пре­ступность.

Множество подобных мыслей проносится у меня в голове, когда я еду в поезде московского метро, – без сомнения, одной из лучших общественных транспортных систем в мире. Город наверху парализован безжалостный транспортным затором – «пробкой». Положение с каждым днем только ухуд­шается, так как в связи с развитием экономики число автомобилей на дорога) постоянно увеличивается. Водители автомобилей сжигают много топлива, что приводит к опасному для здоровья загрязнению окружающей среды, нельзя забывать и о смертности на дорогах. Все это - результат технологии, которая появилась столетие назад.

Развитие автомобилестроения совпало с началом активной разработкойлетательных аппаратов. Самолеты соединили между собой все части мир< и положили начало глобализации. Однако они сделали и более легким ведение войн с их сокрушительными разрушениями, и им можно предъявить счет за гибель миллионов людей от Лондона до Дрездена и Хиросимы, за Перл Харбор и 11 сентября 2001 г. в Нью-Йорке и Вашингтоне.

Так легко усомниться в том, что развитие транспортных средств благо приятно для человечества, и точно так же можно усомниться и в новой технологии информационной революции. Понимаем ли мы все возможные еепоследствия?

Если бы мне пришлось читать лекцию на эту тему в Испании в конце1492 г., то я, по всей вероятности, говорил бы о Христофоре Колумбе, который направил свой караван из трех галеонов через океан. Это было бы приблизительно через 40 лет после того, как Иоганн Гуттенберг изобрел подвижной шрифт и печатный станок.

Оказалась бы история о Гуттенберге значительной в то время? Скорее всего, нет. Ведь чтобы распространить эту весть, не существовало газет в том виде, как мы их знаем сейчас. Но те, кому присуща жажда узнавать, узнали об изобретении Гуттенберга, и ко времени плавания Колумба уже печатались тысячи изданий в десятках тысяч копий. Началась первая информационная революция.

О нынешней информационной революции было написано и сказано очень много, но я хотел бы поразмышлять о тех проблемах, которые она приносит. Мы, конечно, не могли прогнозировать всеохватных последствий проблем, свя­занных с революцией в области транспорта. Но у нас есть возможность осмыс­лить то, что происходит сейчас, и повлиять на только что начавшуюся инфор­мационную революцию. Мы обязаны опережать технологов в размышлениях о будущем. Мы слишком часто оставались позади от них в прошлом.

Изобретение транзистора в 1948 г. позволило создать легкие, быст­родействующие микросхемы, которые теперь передают информацию в видео-, звуковом и цифровом видах. Без этих микросхем компьютеры все еще были бы громоздкими, медленно работающими машинами. Видео- и звуковые передатчики были бы огромными, потребляли бы много энергии и не располагали бы точностью современной электронной связи. Наши портативные компьютеры обладают теперь большей мощностью, чем за­нимающее целую комнату компьютерное оборудование, которое мы ког­да-то называли ЭВМ - электронно-вычислительные машины.

Разработка микроволновой видеопередачи и кабельного телевидения позволила высвободить эфир для передачи множества каналов с огромными возможностями выбора программ.

Создание спутников связи позволило со скоростью света передавать звук, картинку и данные из одной точки мира в другую. Все это было осоз­нано не сразу.

В начале космической эры я занимался тем, что писал статьи о науке, освещал все первые космические полеты с человеком на борту для New York Herald Tribune. Полеты людей в космос всегда вызывали повышенное внимание. Но, оглядываясь назад, я вижу, что, возможно, самым важным событием из тех, которые мне довелось освещать в области естественных наук, был про­веденный NASA в июле 1962 г. запуск разработанного American Telephone and Telegraph Corp.    (Американской телефонной и телеграфной корпорацией) спутника Telstar. Это было  грандиозное открытие в области спутниковой

связи, и, когда 20 июля 1962 г. состоялся сеанс связи, я был одним из первых в мире, кто из Соединенных Штатов Америки через спутник говорил с Европой.

Мой репортаж об этом был несколько поверхностным, и редакторы New York Herald Tribune поместили его не на первой, а на двадцатой полосе.

Ни я, ни они не понимали тогда, насколько важными станут спутники свя­зи. Но большой бизнес и правительство сумели это понять, и запуск спутника Telstar уже вызвал спор относительно того, кто должен осуществлять контроль над будущим развитием этой области. Администрация президента Кеннеди постановила, что частные предприятия также должны быть включены в этот процесс. В результате Конгресс поручил Communications Satellite Corporation (Корпорации спутниковой связи), или Comsat («Комсат»), в качестве публич­ной акционерной компании, построить систему спутниковой связи.

В то время мы, работники индустрии новостей, больше уделяли внима­ния политике, а не последствиям, к которым может привести эта новая тех­нология. Для большинства журналистов 1960 гг. кабельное телевидение было средством доставки телевизионного сигнала в те места, где прием был затруднен из-за особенностей рельефа почвы или, как в Нью-Йорке, из-за высотных зданий. Если бы мы лучше понимали суть явления, то уделяли бы этой теме больше времени и вкладывали больше труда в освещение таких проблем, как развитие спутниковой связи, компьютерных технологий, а не вопросу, кто первый отправит человека на Луну. Мы все еще жили в мире телекса и целлулоидной кинопленки и с нетерпением ожидали появления однодюймовой видеоленты и дешевых ЭВМ, хотя исследователи и техники уже вынашивали идеи эры микроминиатюризации.

По мере развития цифровой эры мы тоже с опозданием стали размыш­лять о том, как эта техника повлияет на основные принципы журналистики. Однажды я спросил Теда Тернера о том, как к нему пришла идея создания телевизионного канала, 24 часа в сутки передающего новости.

Он ответил: «Кабель позволил передавать гораздо больше каналов. Ка­бель давал возможность создания большего количества программ, а с разви­тием спутников появился способ доставлять эти программы на места. Я стал размышлять о том, чем можно было бы заполнить эти новые каналы. К тому времени я уже завершил строительство Superstation с огромным количеством хороших развлекательных и спортивных программ. Единственное, что оста­валось, – это новости. Так ко мне пришла эта идея». Это был действенный пример того, как предприниматель задумывается о будущем.

Но о чем же предприниматели не подумали?

Во-первых, конечно, о том, как скорость и доступность скажутся на жур­налистике. Прямые трансляции с места событий были редким явлением в журналистике даже в 1970 гг. Когда кабельная сеть новостей CNN вышла в эфир в 1980 г., ее возможности прямых трансляций с места событий были ограничены необходимостью направлять туда автобус с установленной на нем 5-метровой тарелкой. Иногда, чтобы доставить ее, уходило по три-четыре дня, а чтобы эту тарелку установить, настроить и начать передавать сигнал, требовалась команда из нескольких человек. А теперь корреспон­денту CNN для ведения репортажей из удаленных регионов Афганистана о поисках Бен Ладена нужен только видеофон – портативный спутниковый видеотелефон.

Раньше у журналиста хватало времени организовать свои мысли, про­анализировать факты и написать хороший репортаж, который описывал бы ситуацию и давал соответствующую перспективу. Правда, когда я был сту­дентом, почти 50 лет назад, меня уже учили преимуществам скорости. У нас был профессор, который подчеркивал, что надо «уметь работать с тем, что у тебя уже есть». Честно говоря, даже в то время в своей повседневной работе журналист не всегда располагал достаточным временем для хорошо срабо­танного законченного репортажа. Так было тогда, так тем более происходит сейчас. Многие репортеры думают лишь о том, как сделать все побыстрее, и выходят в прямой эфир, не проделав необходимой журналистской работы. Это имеет место и в печати.

Мы учим студентов работать в качестве репортеров для более чем од­ного вида СМИ в одно и то же время. Мы не задумываемся о последствиях этого совмещения и влияния его на качество журналистики. По сути, при данных обстоятельствах, у нас уже нет приемлемого определения хоро­шей журналистики. Менеджеры газет в Соединенных Штатах даже не хо­тят употреблять слово «журналист» в описании своей профессиональной деятельности.

Редактор The Chicago Tribune X. Тайнер, в прошлом один из крупнейших корреспондентов этой газеты в Москве, сказал однажды К. Аулетте, крити­ку в области прессы в Соединенных Штатах: «Я не редактор газеты. Я уп­равляющий компанией, производящей контент». Аулетта беседовал на эту же тему и с предшественником Тайнера – Дж. Сквайрсом, который оставил новостной бизнес и стал разводить лошадей в штате Кентукки. «Я озабочен не столько выживанием газет, сколько выживанием журналистики, – по­делился своими мыслями Сквайре. – Задачей журналистики всегда было образование людей. Сейчас владельцы рассматривают ее как лицензию на продажу информации, где главная цель – заработать деньги».

Пришло время пересмотреть взгляд на технологию как движущую силу журналистики будущего. Мы должны тщательно исследовать, как мы использу­ем новейшие технические средства, которые расширяют возможности прямых трансляций, предлагают больше приемов, чтобы вызвать у слушателей, зрителей, читателей более сильные эмоции, а не просто сообщают информацию.

Но все эти устройства не помогают потребителям новостей - людям, которым должна быть представлена правдивая информация. В интересах самой демократии, ведь право получить качественную и достоверную информацию – одно из ее завоеваний. За сбор и представление информации также отвечают люди. И они же отвечают за восприятие и оценку информации.

Это означает, что все те, кто принимает участие в подготовке или получе­нии новостей, должны быть лучше подготовлены и лучше обучены.

Я полагаю, мои мысли не вызывают особых разногласий, несмотря на то, что в решении затронутых проблем могут быть использованы совершенно разные способы. Но сейчас я намеренно отступлю от дискуссии среди своих американских, а также русских коллег. Мне хотелось бы коснуться некоторых вопросов обучения в наших двух странах.

У нас, в Соединенных Штатах, традиционно считается, что наша система образования в журналистике значительно лучше, чем в большинстве стран, и что им есть чему у нас поучиться. Возможно, что это так.

Но и мы можем многому научиться у других. Например, нам следовало бы более серьезно воспринимать идею об обучении наших студентов иност­ранным языкам. И я могу лишь сожалеть, что меня в свое время не научили серьезно воспринимать эту идею.

Когда я прибыл в Москву в сентябре 1964 г. в качестве корреспондента New York Herald Tribune, у меня было только три недели, чтобы научиться русскому языку, а это означало, что я едва разбирался в русских буквах. Я до сих пор помню большую ярко освещенную вывеску на здании на улице Горького, ря­дом с площадью Маяковского – РЕСТОРАН. По дороге в отель я спросил у моего предшественника Дэвида Миллера: «Что такое «пектопах» («pectopah»)?»

Здесь, в Московском университете, я могу читать в студенческой аудито­рии лекцию на английском языке, и почти все студенты понимают меня. Я не думаю, что в Соединенных Штатах найдется университет, где было бы доста­точно студентов, готовых послушать лекцию моего коллеги из МГУ на русском языке. Внук моей жены, русской по происхождению, которому еще нет вось­ми лет, уже с легкостью разговаривает со мной по-английски. Моя жена сво­бодно владеет французским, а моя теща изучила японский язык прежде, чем стала опытной переводчицей англоязычной литературы на русский язык.

У русских большая история изучения иностранных языков. Когда-то при дворе здесь говорили на французском. Последний царь, Николай II, и царица Александра писали друг другу письма на английском, а не на ее родном не­мецком или его родном русском.

Я считаю, что пришло время начать внедрение в Соединенных Штатах специализированных программ изучения иностранных языков, притом с раннего возраста. Мы должны поощрять профессиональное преподавание не только английского и испанского, но и китайского, японского, хинди, арабского, персидского, турецкого и других языков.

Без лучшего знания иностранных языков у нас не может быть хороших журналистов для работы за границей. Сколько на самом деле мы знаем о части мира, говорящей на арабском языке, или о мусульманском регионе. В зависимости оттого, какое издание вы читаете, существует огромная раз­ница в истолковании слова «джихад». Журналисты по-разному пишут об исламе – одни провозглашают его религией мира, другие считают, что он потворствует насилию. А отсутствие согласия означает, во-первых, что не­которых из нас можно заставить поверить в разные варианты одного поня­тия; во-вторых, что мы достаточно ленивы, чтобы проделать необходимую работу и самим докопаться до правды. И наконец, к сожалению, это означа­ет, что у нас не хватает образования в вопросах, которые мы освещаем.

До начала бомбардировок Ирака и вторжения в эту страну вооруженных сил США и коалиции среди журналистов велись споры, сможет ли система Пентагона по «размещению» журналистов в военных частях работать доста­точно хорошо, чтобы обеспечивать потребителей новостей правдивой карти­ной происходящего.

Журналистов, отправляющихся в район Персидского залива, обучали навыкам выживания в опасных ситуациях, им выдавали необходимое для выживания снаряжение. Им объясняли, как пользоваться оборудованием, и военные помогали им в передаче репортажей.

Но видел ли кто-нибудь, чтобы СМИ обсуждали, достаточно ли они знают об арабском мире – о культуре, религии, политике, чтобы наилучшим обра­зом освещать события? Мы превратили Саддама Хусейна в демона, и в то же время позволяли другим деспотичным правителям продолжать репрессии.

Если уж что-то и ясно о войне в Ираке, так это то, насколько мало мы знали об этой стране, когда в нее вторглись. Мы ожидали найти оружие мас­сового уничтожения там, где его не было. Мы ожидали, что граждане страны поднимутся в поддержку нашей армии, движимые ненавистью к своему пра­вителю. Мы ожидали, что иракцы будут работать вместе, чтобы перестроить страну по подобию нашей. Не видно, чтобы хоть какое-то из этих ожиданий оправдалось, и мы не можем объяснить причину этого, кроме как возлагая вину на разведывательные данные, собранные для администрации Буша и для тех, кого мы называем «коалицией».

Наверное, журналистика всегда будет стоять на перепутье. И в прошлом, и в будущем  была и будет проблема выбора верного маршрута. Даже знание прошлого не может обеспечить успех в будущем. Сейчас, в эпоху новейших технологий, сделать этот выбор особенно сложно. Беспорядок в индустрии новостей влияет и на процесс получения хорошего журналистского образования. Так что все мы – и журналисты-практики, и исследователи журналистики – стоим на перепутье и пытаемся найти верный маршрут.

 

 

Раздел 1. Регулирование СМИ

 

Чарльз Дэвис (США) «ВОЙНА С ТЕРРОРИЗМОМ» И СВОБОДА МАССОВОЙ ИНФОРМАЦИИ: ОПЫТ США

 

«ВОЙНА С ТЕРРОРИЗМОМ» И СВОБОДА МАССОВОЙ ИНФОРМАЦИИ. ВВЕДЕНИЕ

 

Террористические атаки начала XXI века нарушили хрупкий баланс между безопасностью и свободой, которые на протяжении многих поколений были составляющими демократических государств. Отно­шения между управляемыми и управляющими, регу­лируемые на протяжении десятилетий судами, защи­щающими от вмешательства органов центрального государственного управления, теперь стоят перед ли­цом тревожных перспектив, доселе неизвестных де­мократиям по всему миру.

Символ демократичного управления – это доступ к государственной информации и открытость госу­дарственных протоколов и письменных материалов. Концепция самоконтроля, берущая свое начало в тео­рии гражданственности и полной свободе воли и дея­тельности, лежит в основе демократии. Без открытого доступа к информации гражданское население не бу­дет иметь возможности наблюдать за правительством и оценивать его утверждения. Таким образом, доступ к информации - это один из основополагающих и бе­режно лелеемых принципов демократии.

Центральным пунктом самоуправления является существование социально активной, независимой прессы, которая служит средством проверки орга­низованной власти и обеспечения жизненной силы демократии для граждан демократического госу­дарства. Теоретик «Первой поправки к Конституции США» В. Бласи[1] наилучшим образом обозначил это понятие в своих трудах как «проверочную ценность»: «Ценность свободы слова, свободы печати и свободы собрания в том, что они служат для про­верки, есть ли злоупотребление властью со стороны государственных чи­новников». Еще один автор С. Холмс продвинул «проверочную ценность» еще на шаг вперед, утверждая, что «чиновники будут действовать в боль­шем соответствии с интересами народа, если они знают, что конкурирую­щие партии и политики их тщательно проверяют. А политики-конкуренты, в свою очередь, имеют явные стимулы для оповещения сбитых с толку изби­рателей в случае обнаружения прецедентов злоупотребления властью или профессиональной непригодности»[2]. СМИ – это институт проведения таких тщательных проверок для оповещения в случае чего тех самых «сбитых с толку избирателей».

Таким образом, под свободной прессой имеется в виду пресса, наделен­ная свободой, которая позволяет ей стоять особняком и наслаждаться досту­пом к информации о деятельности правительства. Однако в ситуациях внеш­ней и внутренней угроз эта свобода, как и другие, очень часто отодвигается на задний план.

Ужас теракта 11 сентября 2001 г. все еще преследует сознание мировой общественности, а террористические группы все еще представляют угрозу демократическим государствам всего мира. Сдвиг инерции в политической, дипломатической и военной силах, который был необходим вследствие уг­розы терроризма, возвестил о переоценке некоторых стержневых ценностей и принципов демократии. У разных народов свои общественные ценности, и каждое правительство соглашается только на определенную степень от­крытости, поэтому было бы верно сказать, что определенные символы веры заслуживают обновленной дискуссии в свете мировых событий.

В России «война с терроризмом» связана прежде всего с событиями в Чеч­не и вокруг нее. Первый вооруженный конфликт в Чечне 1994-1996 гг. так и не получил своего официального юридического определения, хотя Судебной палатой по информационным спорам при Президенте РФ и была предложена следующая его характеристика: «вооруженный мятеж». Начавшийся во вто­рой половине 1999 г. конфликт Кремль практически с самого начала назвал «антитеррористической операцией» со всеми вытекающими из этого право­выми и политическими последствиями.

Власти при этом рассчитывали на помощь и понимание своей антитеррористической позиции со стороны средств массовой информации и журналистов. По мнению правительства, борьба с терроризмом ставит не столько военные, сколько идеологические, социальные и моральные задачи. «Следовательно, и борьба должна быть адекватной – не только силовой, но в значительной сте­пени идеологической и информационной... Сегодня необходимо лишить террористов возможности наводить страх на население страны через средства  массовой информации. Информация о терактах должна подаваться предельно профессионально, без неоправданной демонстрации жестоких сцен»[3]. В течение долгого времени открытость государства на страницах прессы имела важное социальное значение. Современная реальность показывает, что свободный поток информации также может оказать поддержку терро­ристам. Наша цель – рассмотреть изменения законов о доступе к информации в двух крупных демократических системах: США и России. Небезынтересно также изучение взаимозависимости между доступом к государственной ин­формации и свободой СМИ. В общем и целом это первоначальный результат исследования отношений между государством и прессой, которые сталкива­ются с новыми трудностями, что вновь ставит вечные вопросы безопасности и свободы.

 

Чарльз Дэвис (США). «ВОЙНА С ТЕРРОРИЗМОМ» И СВОБОДА МАССОВОЙ ИНФОРМАЦИИ: ОПЫТ США

 

Нет никакого сомнения в том, что свободный доступ к информации – это одна из фундаментальных демок­ратических ценностей, и чаще всего он отвечает ин­тересам аудитории. Только в течение последних лет многие запросы на основании United States'Freedom of Information Act – FOIA[4] (Акта о свободе информации) относились к важной информации об общественной безопасности - начиная с докладов о превышающих норму уровнях меркурия в консервированном тунце и заканчивая деталями об обнаружении спор сибирс­кой язвы в почтовом отделении Брентвуд (г. Вашинг­тон, округ Колумбия) и несколькими историями о провалах инициатив Департамента по национальной безопасности (Department of Homeland Security), на­правленных на защиту страны от так называемых тер­рористов.

Многочисленные преимущества доступа к инфор­мации в нынешнее время должны тщательно взвеши­ваться на весах. В пещерах Афганистана и подгото­вительных лагерях Аль-Кайды американские войска обнаружили «детальные карты и чертежи секретных объектов инфраструктуры». Когда-то доступ к ин­формации принимался за благо, но сейчас он несет в себе самые что ни на есть реальные угрозы. Доступ к информации должен оберегаться с пониманием того, что информация может быть использована как во благо, так и во зло.

 

ЗАКОН О ДОСТУПЕ В США ПОСЛЕ АТАК 11 СЕНТЯБРЯ: ОТ ПРАВА ЗНАТЬ К НЕОБХОДИМОСТИ ЗНАТЬ

 

11 сентября 2001 г. американское правительство заняло твердую позицию отношению к свободе получения информации. Во имя национальной безопасности администрация искала разные пути для ограничения открытого по тупа к информации, затрагивающей государственную безопасность. Эту задачу правительству удалось воплотить в жизнь через директиву в новом меморандуме F0IA и через обширный список исключений из F0IA, подготов­ленный новым Департаментом по национальной безопасности (Department of Homeland Security).

Философия этих ограничений была проста: административные чиновни­ки и большая часть населения предположили, что безопасность напрямую зависит от секретности. Информационная политика вокруг вопросов нацио­нальной безопасности следовала этому умозаключению практически без ка­ких-либо исключений. Однако в такой политике есть и свои слабые стороны: она базируется на непроверенных предположениях, а также игнорирует и значительно ослабляет исторически важную роль прессы как гаранта эффективности работы правительства. Важная роль прессы в качестве «сторо­жевой собаки» была совершенно забыта в поспешных попытках ограничить доступ к информации.

После 11 сентября 2001 г. СМИ пришлось бороться с новоявленным не­желанием федеральных и государственных властей выдавать информацию. Запреты осуществлялись в самых разных областях: от нежелания называть имена задержанных, подозреваемых в терроризме, до информации о во­доемах, которую можно найти в библиотеке. Поток информации был зна­чительно сокращен, что неизбежно привело к препятствиям, с которыми сталкивались журналисты в своих попытках проанализировать деятельность государственных структур.

Спустя ровно месяц и один день после событий 11 сентября министр юстиции Дж. Эшкрофт отменил инструкции, данные федеральным агентствам

о кажущемуся вполне безобидным Акту о свободе информации (F0IA) времен Клинтона. Эшкрофт издал пересмотренное руководство по применению FOIA, что, если бы существовали хоть какие-то «разумные законные основания» для удержания информации от запрашивающих по акту F0IA, Министерство юстиции поддержало бы их.[5]

Меморандум Эшкрофта хоть и не имеет никакой законной силы, но служит четким показателем того, какой философии придерживается администрация в отношении свободы информации. Этот документ стал знаковым по отношению к последовавшим за ним шагам, приведшим к длинному перечню информационных запретов.

Первой, в марте 2002 г., была служебная записка от руководителя аппарата Белого Дома - Э. Карда мл., который приказал федеральным агентствах придерживать «критичную, но незакрытую информацию», даже несмотря на то, что исключения F0IA по вопросам национальной безопасности в данное случае были не применимы[6].

Позднее, в ноябре 2002 г., Сенат проголосовал (52 – «против», 47 – «за») против последней попытки демократов заблокировать распространение Homeland Security Act (Акта о национальной безопасности), который объявил незаконным раскрытие государственными агентствами критичной информации без согласия тех лиц, которые предоставили эту информацию государственному департаменту. Компании, добровольно делящиеся ин­формацией с государством, не только получили обещание правительства держать эту информацию в секрете, но и обзавелись иммунитетом от граж­данской ответственности, в случае если информация раскрывает факты пра­вонарушений, и от антимонополистических судебных тяжб, которые могли возникнуть как следствие того, что эти компании разглашают информацию государству и друг другу[7].

В течение некоторого времени администрация Буша, несколько членов Конгресса и друзья по бизнесу были тверды в отношении защиты информа­ции, предоставленной по делам бизнеса, которая может быть использована террористами[8]. Вопрос, как защитить часть инфраструктуры (транспортную и энергетическую системы, системы связи и здравоохранения), превратился в вопрос, как уберечь саму инфраструктуру от террористов.

Представители различных отраслей и видов экономической деятельнос­ти, боясь того, что их информация может стать достоянием общественности, в соответствии с актом F0IA, стали угрожать, что они перестанут предоставлять государству  конфиденциальные данные до тех пор пока не будут защищены от FOIA более тщательным образом. Группы активистов по охране окружающей среды и активисты-общественники настаивали на том, что Акт о свободеинформации уже достаточным образом защищает от любого законного риска оглашения информации, которое может причинить вред. Они утверждали, что государственная власть широко и регулярно использовала существующие исключения из этого правила и что суды гарантировали предприятиям и фирмам защиту информации самого широкого спектра. Они также оспаривали тот такт что опасность незнания этих «слабых мест» имеет гораздо большее зна­чение, нежели широко спекулируемая опасность террористической угрозы.

Тем временем федеральные агентства были заняты «очищением» своих веб-сайтов, убирая информацию различного рода, руководствуясь идеей «во имя национальной безопасности». Общественная группа ОМВ Watch, неком­мерческое агентство мониторинга, следила за удалением информации с веб­-сайтов, которое происходило после 11 сентября. В то время как ни один из департаментов не удалил свои веб-сайты целиком и полностью, ОМВ Watch обнаружила, что была удалена информация с сайтов Департамента энергии, Министерства внутренних дел, Федеральной комиссии по контролю энергоре­сурсов, Агентства по защите окружающей среды, Администрации федераль­ной авиации, Офиса безопасности нефтепроводов департамента транспорта. Бюро транспорта удалило статистическую информацию и информационный географический сервис; также была удалена информация с сайтов Нацио­нальных архивов и Администрации регистрации и записей, исследователь­ского центра НАСА – Гленн, международного центра ядерной безопасности, Налогового управления США, Национальной лаборатории Лос-Аламос и На­ционального агентства картографии[9].

В это же время более 2/3 штатов активировали законы об ограничении на доступ к информации, что привело к поразительной разнице между за­конами на доступ информации в разных штатах. Около 301 законопроекта  на ограничение открытого доступа было представлено только в 2001 г., дальше – больше[10]. В конечном итоге, каждый штат получил все нарастающий контроль над информацией, и все это – во имя борьбы с терроризмом, попытки ограничить доступ к информации пошли гораздо дальше простого ограничения на публикации государственной информации. Освещение в военных событий в Афганистане стало предметом беспрецедентных ограничении. В предшествующих конфликтах, таких как война в Персидском заливе, война во Вьетнаме, Вторая мировая война, репортерам было разрешеноно путешествовать с военными частями и освещать их ежедневные операции.  В Афганистане лишь небольшое количество репортеров было доставлено на базу морской пехоты (МП). При этом им не было дозволено сопровожу,, войска, когда те покидали базу, или разговаривать с высшим командование» Когда американские военные были ранены в дружественной перестрелке в Афганистане, фотографы на базе МП были изолированы в помещении склада. Им не было позволено интервьюировать раненых, врачей и те части, которые участвовали в освободительной операции. Один из репортеров на базе, комментируя эту ситуацию, отметил, что он имел больше доступа  к информации о военных операциях Советского Союза в 1980 гг.

 

ДОСТУП К ЮРИДИЧЕСКОЙ ИНФОРМАЦИИ 0 СУДЕБНЫХ ДЕЛАХ ТЕРРОРИСТОВ ПОСЛЕ 11 СЕНТЯБРЯ 2001 г.

 

Другая проблема, чрезвычайно важная для журналистов, – это бюрократия судебной системы, которая повлекла за собой постоянно растущую очередь доступа к делам, включающим в себя протоколы, документы и имена тех, ктобыл задержан по подозрению в терроризме. Диспуты возникают по поводу личностей людей, задержанных правительством по делам, связанным с терроризмом, доступом к документам о подозреваемых в терроризме и «врага; народа», а также к материалам Департамента иммиграции и натурализации которые намекают на вопросы национальной безопасности.

Мнения по этому поводу расходятся до сих пор: федеральные суды боле низкого порядка разделились во мнениях, а Высший суд США только недавно начал слушания этих дел.

В июне 2003 г. американский апелляционный суд в Вашингтоне постановил, что правительство имеет право удерживать информацию о более че» 1100 задержанных, не являющихся гражданами США, которые попали Ш подозрение в связи с трагедией 11 сентября на том основании, что обе' печение исполнения закона не подпадает под Акт о свободе информации, поскольку это расследование касается государственной безопасности.

Апелляционный суд высказал мнение, что следует верить слову Департамента юстиции, когда дело касается вопросов государственной безопасное и что распространение такой информации может повлиять на ход расследования. Судья Д. Сентелл написал, что государственное агентство знает лучше суда, какую информацию можно разглашать, а какую нельзя.

В августе 2002 г. суд низшей инстанции постановил предать огласке имена задержанных. Г. Кесслер, судья окружного суда в Вашингтоне, написала:  «Секретные аресты чужды демократическому обществу». По запросу правительства она придержала свое постановление, позволив тем самым его апелляцию.

Важным решением государственного апелляционного суда штата Нью-Джерси

было позволено держать в секрете информацию о содержании подозреваемых в терроризме в тюрьме. Это решение поддерживалось и новым  списком правил, установленных Департаментом иммиграции и натурализации, который является частью Департамента юстиции. Эти новые правила позволили тюремным надзирателям выдавать какую-либо информацию о людях находящихся в тюрьмах. Таким образом, государственный апелляционный суд постановил, что эти правила имеют преимущество над требованиями открытости информации в соответствии с законом об открытом доступе к ин­формации и записям, который действует во всех штатах.

Эта секретность информации о задержанных идет вразрез с многочислен­ными подобными судебными прецедентами. Не существует конституционно­го права о конфиденциальности для арестованных или задержанных. Более того, группы по защите общественных прав задавались вопросом о том, что эти секретные аресты и задержания ставят под угрозу такие реальные конс­титуционные права, как свобода слова и право на открытый и справедливый судебный процесс.

Местные правительства по всей стране стали проверять всех «неграж­дан», которые могли быть хоть как-то причастны к событиям 11 сентября, в результате за решетку мог попасть и тот, кто считался важным свидетелем, и сотни других «неграждан», которые нарушили визовый или иной режим своего пребывания в США. Содержателям тюрем это было на руку и только приносило прибыль.

Большое количество задержанных находилось в г. Йорк штата Пенсиль­вания, кто-то был отослан в тюрьмы штатов Нью-Джерси и Нью-Йорк. Репортер из газеты St. Paul Pioneer Press, который занимался поиском информации задержанных, получил список засекреченных личностей из Департамента миграции и натурализации на трех страницах. Но, по большей части, люди не имели представления о том, жили ли по соседству с ними  люди, обвиненные в государственных преступлениях,

В конце марта 2002 г. первой инстанции штата Нью-Джерси постановил – тюрьмам в графствах Хадсон и Пассаик опубликовать имена правонарушителей, которые содержались в их тюрьмах. Это решение было основано на законе об открытом доступе к информации и записям. Федеральные влас­ти подали апелляцию.

До того как апелляционная комиссия вынесла свое решение, Департаментиммиграции издал временное правило, запрещающее штатам разглашать информацию о содержащихся в  федеральных тюрьмах, в соответствии с федеральной системой правил, которая занимается доставкой задержанных в государственные учреждения. В пресс-релизе это было обозначено так: «...больше половины из 19 000 человек, задержанных Департаментом иммиграции, содержатся в федеральных и местных учреждениях по причине того,  что им грозит депортация или разбирательства иммиграционного суда».

В середине июня 2002 г. апелляционный суд постановил, что правило Департамента иммиграции, являясь государственным правилом, будет преобладать над законами штатов, такими как, например, Закон об открытом доступе к информации и записям. Апелляционная комиссия заверила, что новое правило было уместным и было быстро адаптировано для «благой цели». Апел­ляционная палата процитировала требования федерального правительства о том, что распространение информации может принести вред. Например, арестованные могут не желать разглашения их имен, потому что таковая ин­формация может нанести вред их семьям. Департамент юстиции имел свою точку зрения: имена могут быть полезными для действий террористических организаций. Суд не учел интерес общества, которому хотелось знать, кто же содержится под арестом.

21 сентября 2001 г. председательствующий иммиграционный судья М. Креппи издал меморандум, адресованный всем иммиграционным судьям и работни­кам судов, объясняя, что «министр юстиции ввел в действие дополнительные процедуры обеспечения безопасности в определенных делах, рассматриваю­щихся в иммиграционном суде».

В результате введения этих дополнительных процедур судьи должны были «закрыть слушания для публики» и избегать «разглашения любой информа­ции о судебном деле кому-либо за пределами иммиграционного суда». Это правило также запрещало судебным чиновникам подтверждать или отрицать существование какого-либо дела, находящегося в судопроизводстве.

Несмотря на то, что закрытие судебных процессов может быть дозволено по причинам обеспечения безопасности, на практике каждое дело всегда рассмат­ривалось в отдельности для того, чтобы определить, действительно ли необхо­димо проводить процесс за закрытыми дверьми. Политика закрытых судов по всей стране, заданная меморандумом от 21 сентября, нарушила этот принцип.

Два разных суда вынесли решения о конституционности меморандума Креппи, но результаты были прямопротивоположными. И хотя у Высшего суда был шанс рассмотреть эту проблему, он предпочел этого не делать и, таким образом, цепь так и остается разомкнутой.

И это несмотря на то, что существовало по меньшей мере 600, а можетбыть даже и более 750 секретных иммиграционных дел, лишь немногиеиз задержанных были идентифицированы. Газета Village Voice, например, опубликовала репортаж о деле Мухамада Квайюма, гражданина Пакистана, который был арестован во время рейда в мечети. Его держали в тюрьме без юридического представительства в течение трех месяцев и допрашивали разные государственные службы. Потом он, наконец, получил возможность нанять адвоката, который за четыре месяца апелляций добился-таки его освобождения под залог. Судебные документы Квайюма были закрыты.

Газета Daily mini рассказала историю о бывшем студенте Университета штата Иллинойс – Ахмеде Бенсуде, который был арестован Департаментом иммиграции за просроченную визу. Его дело было названо случаем «особого интереса», слушания были закрытыми, рассматривались засекреченные показания и улики, и, как сообщается, официальных записей из зала суда сделано не было,

В конце июля 2003 г. офис генерального инспектора Департамента юс­тиции США издал отчет с критикой правительственных агентств, которые ис­пользовали «превентивный арест» – практику по задержанию иммигрантов даже тогда, когда не было улик и свидетельств их причастности к террористи­ческой деятельности. Данный отчет говорил о том, что иммигрантов сажали за решетку на несколько месяцев только из-за того, что виза у них была про­срочена. В отчете говорится, что «задержание без доказательств не является отличительной чертой свободного общества».

Превентивные аресты, тем не менее, судя по всему, все еще применяются на практике. 9 августа 2003 г. двое пакистанцев были арестованы в между­народном аэропорту Сиетл-Такома после того, как их имена были помечены галочкой на антитеррористическом листе «без права полета». The Washington Post сообщила, что они содержатся под арестом по иммиграционным причи­нам в то время, как федеральные власти пытаются определить цель их пре­бывания в США. Федеральные чиновники отказались идентифицировать этих задержанных и сообщить их имена.

Хотя в Америке и не было большого количества формальных судебных дел по терроризму со времени атак 11 сентября, те немногие дела, которые прошли через суд, рассматривались в обстановке строжайшей секретности.

В марте 2003 г. США начали первый после атак 11 сентября 2001 г. су­дебный процесс против членов предполагаемой террористической ячейки. Агентство Associated Press сообщило, что 26 марта был проведен выбор присяжных для слушания детройтского дела о четырех мужчинах, обвиненных в конспирации и поддержке терроризма, но судебные отчеты остались закры­ли для публики.

Естественно, большинство судебных отчетов в деле предполагаемого террориста Закариаса Муссауи,  которое слушалось в г. Александрия штата Вир­джиния, были закрытыми. Четвертый окружной апелляционный суд постановил, что судебное заседание, назначенное на 6 мая, может быть закрытым, а позднее суд разделил заседания на две части, одна из которых была доступна для публики. Та же часть процесса, которая основыва­лась на показаниях и доказательствах, осталась засекреченной. Публичной стала только отредактированная расшифровка судебной стенограммы.

 

ВОЕННЫЕ ТРИБУНАЛЫ: ПРИВИЛЕГИЯ ИСПОЛНИТЕЛЬНОЙ ВЛАСТИ?

 

13 ноября 2001 г. президент Буш подписал военный указ, позволяющий проводить судебные процессы над подозреваемыми в терроризме в воен­ных трибуналах, а не в обычных судах. Этот приказ вызвал беспокойство не только в смысле прав человека на справедливый суд, но и в вопросах доступа публики и прессы к таким процессам и письменным отчетам трибу, нала. Волновал также вопрос о том, будут ли оглашены имена участников процессов и будет ли им выдано постановление о запрещении передачи информации.

28 февраля 2003 г. Пентагон выпустил черновик устава о преступле­ниях, которые могут быть разобраны в военном трибунале. В число таких преступлений были включены угон воздушного судна, терроризм и исполь­зование химического оружия; убийство, изнасилование, лжесвидетельство и тайный сговор. Правила позволяли проводить уголовное преследование тех личностей, которые атаковали гражданское население или имущество, находящееся под «защитой» по «законам войны». Исключением из пра­вила признавались «побочные ущербы», сопутствующие традиционные военные атаки, проводящиеся по борьбе с преступностью. Правила также свидетельствовали о том, что список преступлений, которые будут пресле­доваться военным трибуналом, не является окончательным, и в него могут быть добавлены новые пункты. 2 мая 2003 г. генеральный юрисконсульт министерства обороны издал формальные инструкции по письменным от­четам трибуналов.

Поскольку трибунал не был ранее вовлечен в борьбу с терроризмом, оце­нить то, как военные будут относиться к прессе, представляется сложным. Однако военные уже начали осуществлять удержание под своей крышей арестованных «врагов народа»: эти судебные дела могут стать показателен того, насколько открытыми могут быть военные.

The Washington Post освещала эти события в течение нескольких месяцев и писала, что военные, скорее всего, будут использовать трибунал в делах некоторых причастных к Аль-Кайде и членам Талибана, которые сейчас со­держатся на военных базах залива Гуантанамо на Кубе. 3 мая 2003 г. Post сообщила, что американские военные чиновники составили список всех предполагаемых членов группы Аль-Кайда, которые должны предстать перед военным трибуналом. Но имена или количество человек в этом списке не были оглашены. В начале июля президент Буш назначил шестерым подозреваемым в терроризме предстать перед военным судом, но правительств отказалось идентифицировать этих людей, дать информацию о месте или времени проведения этих судебных процессов.

 

 

САМОЦЕНЗУРА

 

Наиболее волнующей стороной вопроса свободы прессы после атак 11 сентября являются официальные и неофициальные ответы на критику американских принципов. Нация разделилась по этому вопросу, и большинство опросов общественного мнения сильно напоминает разброс мнений в пре­зидентских выборах 2000 г.: заведенный в тупик электорат разделился на практически равные половины по всем политическим вопросам.

Практически сразу после атак накал националистических эмоций привел к серии инцидентов, в которых на критиков правительственных действий об­рушились угрозы и даже наказания. В глазах некоторых борцов-националис­тов критика правительственной политики была равносильна предательству родины.

Правительство же по большей части было довольно тем, что их сторонни­ки заглушали голоса критиков разговорами о патриотизме, но администра­ция Буша оказывала и свое давление. Министр юстиции Дж. Эшкрофт, давая показания перед Конгрессом, сказал, что критика Акта о патриотизме США и противоречивый Закон правительства об антитерроризме «снабжали врагов Америки амуницией», имея в виду то, что разумная критика правительства равносильна пособничеству террористам. Спикер Д. Хастерт ответил на кри­тику Буша, которую высказывал лидер меньшинства Сената Т. Дэшл: «Эти комментарии могут не подорвать престиж президента, в то время, как он ведет нас на войну, и могут не дать спокойствия нашим оппонентам, но они очень к этому близки».

Правительство также почти не оказывало прямого давления на СМИ. Когда в эфир телеканалов всего мира вышла нередактированная запись об­ращения Бен Ладена в октябре 2001 г., тогдашний советник президента по делам безопасности Кондолиза Райс позвонила во все пять телесетей, чтобы посоветовать им отказаться от передачи этого интервью в эфир из-за боязни того, что в нем могут скрываться  зашифрованные послания последователям Бен Ладена, а это только  вдохновит его сподручников и напугает американцев. Телевизионщики быстро подчинились.

Большая часть цензуры по прошествии атак была неправительственной.Репортеры были уволены по разным причинам:

• Дан Гутри, репортер Grants Pass Courier в Орегоне был уволен после того, как написал критическую колонку в адрес Буша за то, что тот находился в тени слишком часто и долго в то время, как прошли новости об атаках 11 сентября. И это только один из подобных примеров.

• 17 сентября 2001 г. в эфир вышло ТВ-шоу «Политически некорректный», в котором ведущий Билл Мейер и консервативный комментатор Динешде Суза обсуждали события 11 сентября. Де Суза обозначил атакующих как «воинов»; Мейер же заметил, что, в сравнении с ними, американское правительство повело себя трусливо. Он вспомнил о запуске ракет, которые попали не в цель, а за несколько тысяч миль от нее. Захватчики самолетов, напротив, оказались куда более точными, когда вели самолеты на здания, добавил Мейер. По окончании шоу компании Federal Express, Sears-Roebuck и Quizno’s отказались от своей рекламы в этой программе, а некоторые местные тем компании – от трансляции такого шоу.

• Популярная кантри-группа Dixie Chicks оказалась под прицелом полномасштабной атаки со стороны корпоративной радиоиндустрии после того, как одна из участниц группы, Натали Мейнс, сказала в интервью, что из-за прези­дента Буша ей теперь «стыдно быть родом из Техаса». Cumulus Broadcasting запретила музыку группы в эфире всех своих 260 станций. Другие радиокомпании поощряли критику группы со стороны своих диск-жокеев.

И это только мизерная часть из сотен примеров культурных и официаль­ных ответов на критику действий правительства США после атак 11 сентября рубежа, за которым подавление плюрализма мнений достигло исторически масштабов. Если бы свободу общества можно было измерить его терпимос­тью к разности мнений, то американский горизонт «после 11 сентября» выглядит весьма зловеще.

 

 

Андрей Рихтер(Россия)

 

«ВОЙНА СТЕРРОРИЗМОМ» И СВОБОДА МАССОВОЙ ИНФОРМАЦИИ: ОПЫТ РОССИИ

 

ЗАКОНЫ, ОГРАНИЧИВАЮЩИЕ СВОБОДУ МАССОВОЙ ИНФОРМАЦИИ

 

Закон «О борьбе с терроризмом» (1998 г.) Собственно политико-правовые условия для прове­дения антитеррористической операции государство начало создавать, вольно либо невольно, заблаговре­менно. Федеральный закон «О борьбе с терроризмом» был принят еще 25 июля 1998 г. Этот закон расширил рамки понятия «терроризм», ранее существовавшего лишь в Уголовном кодексе РФ 1996 г. В УК терроризм определен  как «совершение взрыва, поджога  или иных действий, создающих опасность гибели людей, причинения значительного имущественного ущерба либо наступления иных общественно опасных пос­ледствий, если эти действия совершены в целях на­рушения   общественной   безопасности,  устрашения населения либо оказания воздействия на принятие решений органами власти, а также угроза совершения указанных действий в тех же целях» (ч. 1 ст. 205). ФЗ «О борьбе с терроризмом» включил в это понятие более широкий круг действий: захват заложника, рас­пространение заведомо ложного сообщения об акте терроризма, организация незаконного вооруженного формирования или участие в нем, посягательство на жизнь государственного или общественного деятеля, нападение на лиц или учреждения, которые пользу­ются международной защитой (ст. 3).

Весной 2000 г. с этого закона стряхнули пыль и ста­ли ссылаться на него при ограничении свободы массовой информации. В марте 2000 г. первый заместитель министра по делам печати, телерадиовещания и массовых коммуникаций Михаил Сеславинский заявил на заседании Комиссии по противодействию политическому экстремизму при  Президенте РФ о том, что «помимо Закона "О средствах массовой информации", существует еще и Закон "О борьбе с терроризмом"», по которому отныне будут оцениваться материалы журналистов о Чечне». Статья 15 этого закона относящаяся, по мнению правительства, и к средствам массовой информации, устанавливает, что информирование общественности о террористической акции осуществляется в формах и объеме, определяемых руководителем оперативного штаба по управлению контртеррористической операцией. Кроме того эта статья запрещает распространение информации, «служащей пропаганде или оправданию терроризма и экстремизма». Нарушение именно этой статьи было инкриминировано министерством печати газете «Коммерсантъ» и «Но­вой газете», в результате чего их редакции получили официальные предупреж­дения, влекущие возможность прекращения выпуска СМИ.

У попытки применения Федерального закона «О борьбе с терроризмом» в отношении чеченского конфликта имеется слабая сторона, на которую указа Институт проблем информационного права еще в марте 2001 г. В соответствии со статьей 3 («Основные понятия») этого закона, «зоной проведения контртер­рористической операции», в которой действует особый правовой режим, втор числе и для СМИ, являются «отдельные участки местности или акватории, транс­портное средство, здание, строение, сооружение, помещение и прилегающие к ним территории или акватории, в пределах которых проводится указанна операция». То есть, как следует из данного закрытого перечня, речь идет о местности с относительно небольшой площадью. Военные же, а вслед за ними и  Минпечати попытались дать термину «отдельные участки местности» расшири­тельное толкование, увеличив его сначала до территории субъекта Российской Федерации, площадью более 10 000 квадратных километров (Чечни), а затеи и  до всей Российской Федерации. Существуют и другие соображения, также поставившие под сомнение правомерность применения Закона «О борьбе с терроризмом» к журналистам, освещающим чеченский конфликт[11].

Из этого следует, что обвинение Министерства РФ по делам печати,телерадиовещания и средств массовых коммуникаций (МПТР) в адрес редакций «Коммерсанта» и «Новой газеты» в нарушении нормы статьи 15 Закона «О борьбе с терроризмом» нельзя признать юридически корректным. Единственным бесспорным с точки зрения закона основанием для вынесения предупреждения и, при определенных условиях, прекращения деятельности средства массовой информации, все-таки остается лишь нарушение статьи 4 Закона «О средствах массовой информации» (см. ниже). Применение Закона «О борьбе с терроризмом» к СМИ остается крайне проблематичным[12].

Закон «0 противодействии экстремистской деятельности» (2002 г.)

Возможно, чтото это простое совпадение, но уже в 2002 г. по инициативе Президента РФ был разработан и принят другой закон – «О противодействии экстремистской деятельности» (от 25 июля 2002 г. № 114-ФЗ) и сопутствовавший ему закон «О внесении изменений и дополнений в законодательные акты Российской Федерации в связи с принятием Федерального закона "О противодействии экстремистской деятельности"». Основная идея закона в отношении организаций СМИ заключалась в том, чтобы запретить им осу­ществление экстремистской деятельности, а также использование СМИ для распространения экстремистских материалов[13]. За нарушение данного запре­та закон установил такие меры ответственности, как вынесение предупреж­дения, а также прекращение деятельности организации СМИ. Таким образом, ключевое значение для организаций СМИ будет иметь то, в каких случаях их действия могут быть расценены как экстремистские.

Экстремистская деятельность определена в законе посредством перечис­ления действий, входящих в объективную сторону составов преступлений, ус­тановленных Уголовным кодексом РФ. Однако данные действия сопровожда­ются новыми признаками, как правило, их связью с насилием или призывами к насилию. К экстремистской деятельности закон относит «деятельность по планированию, организации, подготовке и совершению действий, направлен­ных на насильственное нарушение целостности Российской Федерации; под­рыв безопасности Российской Федерации; захват или присвоение властных полномочий; создание незаконных вооруженных формирований; осущест­вление террористической деятельности» и др., то есть действия, которые со­ответствуют характеристике противника государства в чеченском конфликте. Кроме того, к экстремистской деятельности отнесли распространение публичных призывов к осуществлению экстремистской деятельности, а также содействие ее осуществлению или совершению указанных действий со стороны организаций СМИ.

Что касается ответственности СМИ за распространение экстремистских материалов, то тут закон содержит серьезные внутренние противоречия[14].

Согласно закону, экстремистские действия или распространение экстремистских материалов влечет за собой либо вынесение предупреждения организации СМИ, либо обращение МПТР или его территориальных органов в суд с иском о прекращении деятельности организации СМИ. Особое внимание на себя обращает тот факт, что с принятием закона полномочиями выносить предупреждение и обращаться в суд с таким иском были наделены и прокуроры.[15] Соответствующие изменения были внесены в статьи 4 и 16 Закона «О средствах массовой информации».

Законы «О чрезвычайном положении» (2001 г.) и «О военном положении» (2002 г.)

В контексте предусмотрительно расставленных федеральными конституционными законами (ФКЗ) «О борьбе с терроризмом» и «О противодействии экстремистской деятельности» ловушек для СМИ нельзя не упомянуть поч­ти не замеченные общественностью Федеральные конституционные зако­ны «О чрезвычайном положении» (от 30 мая 2001 г. № 3-ФКЗ) и «0 военном положении» (от 30 января 2002 г. № 1-ФКЗ).

Последний, например, предусматривает ограничение свободы массовой информации в случае агрессии или непосредственной угрозы агрессии про­тив Российской Федерации на всей территории государства или его отдельных местностей. Ряд его норм противоречит концепции свободы массовой инфор­мации, закрепленной Законом РФ «О средствах массовой информации»[16].

Среди мер, вводимых исключительно на территории действия военного положения, присутствует контроль над работой объектов, обеспечивающих функционирование коммуникаций и связи, над работой типографий, средств массовой информации, использование их для нужд обороны; запрещение ра­боты приемопередающих радиостанций индивидуального пользования. К со­жалению, закон не конкретизирует, что же понимается под осуществлением контроля, а также каковы его формы.

Особо необходимо отметить возможность введения дополнительных мер, направленных на усиление режима секретности, в органах государственной власти, иных государственных органах, органах военного управления, ор­ганах местного самоуправления и организациях (п. 18 ч. 2 ст. 7). Наличие данной нормы позволяет сделать предположение, что в условиях военного положения может быть на законных основаниях ограничено посещение журналистами государственных и муниципальных органов.

Иные меры возможно применять на всей территории государства, даже если режим военного положения действует лишь на небольшом участке. Они связаны с введением временных ограничений на поиск, получение, передачу, производство и распространение информации (ч. 1 ст. 8). Помимо федеральных  законов, на основе которых будут применяться ограничения свободы массовой информации, ФКЗ называет такой правовой источник, как «иные нормативные правовые акты». В круг «иных» нормативных актов обычно входят указы Президента, постановления правительства, законы субъектов и органов местного самоуправления. Таким образом, предусматривается возможность ограничительных мер в отношении поиска и распространения информации, что напрямую коснется редакций СМИ, причем устанавливаться они будут не только федеральными законами, но и указами Президента или ведомственными актами.

Федеральный Конституционный Закон «О чрезвычайном положении», в свою очередь, указывает на возможность введения чрезвычайного положе­ния при наличии, в частности, таких обстоятельств как вооруженный мятеж, террористические акты, блокирование или захват особо важных объектов или отдельных местностей, подготовка и деятельность незаконных вооруженных формирований, межнациональные, межконфессиональные и региональные конфликты, сопровождающиеся насильственными действиями, создающие не­посредственную угрозу жизни и безопасности граждан, нормальной деятель­ности органов государственной власти и органов местного самоуправления.

Указом Президента Российской Федерации о введении чрезвычайного положения на период его действия может предусматриваться установление ограничений на свободу передвижения по территории, на которой введе­но чрезвычайное положение. Кроме того, возможно ограничение свободы печати и других средств массовой информации путем введения предвари­тельной цензуры с указанием условий и порядка ее осуществления, а также временное изъятие или арест печатной продукции, радиопередающих, звукоусиливающих технических средств, множительной техники, установление особого порядка аккредитации журналистов.

Закон «о средствах массовой информации» (1991 г., в редакции 2002 г.)

Важное место в определении баланса между свободой массовой информации и необходимостью бороться с терроризмом мог бы занять Закон РФ «О средствах массовой информации» (№ 2124-1 от 27 декабря 1991 г.).

По логике законотворчества после принятия этого закона любые ограни­чения свободы  информации могут устанавливаться только законодательством о СМИ. Об этом недвусмысленно говорит статья 1 данного акта. Однако эта норма фактически не действует, поскольку приоритет получают либо принятые позже федеральные законы, именно как более поздние акты того же уровня, либо федеральные конституционные законы как нормативно-правовые акты большей юридической силы. Таким образом, создается возможность действия ограничительных для свободы массовой информации мер, которые не предусматриваются Законом «О средствах массовой информации».

Закон «О средствах массовой информации» устанавливает порядок несения предупреждений и процедуру прекращения деятельности средств массовой информации[17]. Собственно вынесение предупреждения является одним из этапов процедуры прекращения деятельности СМИ. К этой процедуре имело право прибегнуть Министерство РФ по делам печати, телерадиовещания и средств массовых коммуникаций (до его преобразования в Министерство культуры и массовых коммуникаций) и прокуратура  - в случае нарушения редакцией положений статьи 4 («Недопустимость злоупотребления свободой массовой информации») Закона «О средствах массовой информации», которая в редакции Федерального закона от 25 июля 2002 г, №112-ФЗ, относит к ним и использование средств массовой информации для осуществления экстремистской деятельности.

В конце 2002 г. при помощи МПТР была разработана новая редакция За­кона «О средствах массовой информации», в которой содержалась следую­щая норма: «Не допускается использование средств массовой информации для распространения экстремистских материалов, а также информации, рас­пространение которой запрещено законом о терроризме» (Статья 7. «Недо­пустимость злоупотребления свободой массовой информации»). Введение данной расплывчатой отсылочной нормы, безусловно, возымело бы эффект «холодного душа» для журналистов, хотя и не облегчило бы работу правоприменителя. Однако этому проекту так и не суждено было стать законом.

Уголовный Кодекс (1996 г., в редакции 2003 г.)

Федеральным законом от 8 декабря 2003 г. № 162-ФЗ «О внесении изменений и дополнений в Уголовный кодекс Российской Федерации» в УК РФ были вне­сены существенные изменения, в том числе касающиеся деятельности СМИ. Так, статья 282 «Возбуждение национальной, расовой или религиозной вражды» называется теперь «Возбуждение ненависти либо вражды, a а равно унижение человеческого достоинства». Новое название свидетельствует о том, что отныне криминализировано возбуждение не только вражды, но также и ненависти. В то же время пропаганда определенных взглядов, идей, воззрений более не образует состава преступления. В новой редакции  диспозиции законодатель предусмотрел уголовную ответственность в гораздо большем числе случаев: защите подлежит не только национальное достоинство индивида или группы, запрещается унижение также по признакам пола, расы, языка, религии, происхождения и принадлежности к той или иной социальной группе. Таким образом, данная норма превратилась из этноконфессиональной в антидискриминационную. Стоит отметить также, что, если ранее  защите подлежало «национальное достоинство» и т.п., то теперь речь идет и об «индивиде» или «группе лиц».

Перечисленные в статье деяния содержат в себе признаки состава преступления в случае, если совершены публично или с использованием СМИ. Будут ли в данном случае подлежать уголовной ответственности журналист и редактор СМИ? В литературе можно встретить мнение, что будут, так как фактически являются соучастниками такого преступления.

Думается, что этот вопрос должен аналогично решаться в отношении ч. 2 т 280 «Публичные призывы к осуществлению экстремистской деятельности» и ч 2 ст. 354 УК РФ «Публичные призывы к развязыванию агрессивной вой­ны» Основным критерием решения вопроса об ответственности журналиста и главного редактора должен стать тот факт, предоставляло ли СМИ «трибуну» для преступников, соучаствовало ли в их деятельности или же информирова­ло общество о происходящих событиях. Разграничение преступной деятель­ности и информирования о ней можно провести по признаку наличия либо отсутствия прямого умысла на совершение противозаконных действий[18].

 

САМОРЕГУЛИРОВАНИЕ СМИ

 

Самоограничения российских средств массовой информации в связи с «вой­ной с терроризмом», проведением «контртеррористической операции» и ос­вещением терактов носят в большой степени принудительный характер. Тому подтверждение история принятия в апреле 2003 г. так называемой Антитер­рористической конвенции.

В ноябре 2002 г. Государственная дума приняла, а Совет Федерации одоб­рил Закон о поправках к Законам «О борьбе с терроризмом» и «О средствах массовой информации», регламентирующих освещение в СМИ контртеррористических операций. Внесенные изменения не допускали распространение через СМИ информации, препятствующей проведению контртеррористической операции и создающей угрозу жизни и здоровью людей. Не допускалось также распространение информации, содержащей высказывания лиц, направленные на воспрепятствование проведению контртеррористической операции и пропаганду или оправдание сопротивления ее проведению, а также раскрывающей персональные данные о сотрудниках спецподразделений и членах оперативного штаба по проведению контртеррористической операции и о лицах, оказывающим им содействие без согласия всех этих названных лиц. Не допускалось также использование СМИ для распространения сведений о технологии изготовления оружия, боеприпасов и взрывчатых веществ. Редакторы влиятельных СМИ тут же подписали обращение к Президенту с просьбой наложить вето на закон об этих поправках. Уже через несколько дней Президент России Владимир Путин принял руководителей СМИ и предложил им найти баланс между ограничениями в экстремальных ситуациях и полноценным информированием общества о действиях государства. «Полагаю, что журналистское сообществу необходимо выработать корпоративные нормы поведения в экст­ремальных ситуациях», – сказал Президент. Участвовавший во встрече гендиректор «Первого канала» К. Эрнст ответил, что журналисты и руководители СМИ «готовы совместно с законодателями разработать эти правила»[19]. В тот же день Президент наложил вето на закон, который так и не вступил в силу.

Что же касается норм поведения, то они были разработаны и подписаны что характерно, в присутствии министра печати уже 8 апреля 2003 г. Анти-террористическая конвенция (правила поведения СМИ в случаях террорис­тического акта и контртеррористической операции) состоит из 8 пунктов Согласно первому пункту, «в период теракта и контртеррористической опе­рации спасение людей и право человека на жизнь первичны по отношению к любым другим правам и свободам».

Конвенция вводит ряд ограничений на действия журналистов. В частнос­ти, журналисты не должны:

-  брать у террористов интервью по своей инициативе во время теракта, кроме как по просьбе или с санкции оперативного штаба;

-   предоставлять террористам возможность выйти в прямой эфир без предварительных консультаций с оперативным штабом;

- самостоятельно брать на себя роль посредника и т.д.[20]

Среди подписавших конвенцию были гендиректор «Первого канала» Кон­стантин Эрнст, гендиректор телеканала «Россия» Антон Златопольский, пре­зидент «Медиасоюза» Александр Любимов, главный редактор радиостанции «Эхо Москвы» Алексей Венедиктов, первый заместитель гендиректора агент­ства «Интерфакс» Дмитрий Воскобойников и др.

Следует отметить, что вскоре после принятия и сама конвенция, и ее нормы оказались порядком подзабытыми прессой и властями. Так, несмотря на пра­вила «быть тактичным и внимательным к чувствам родных и близких жертв терроризма» и «избегать излишнего натурализма при показе места события и его участников», СМИ фактически смаковали подробности теракта у гостини­цы «Националь» и в московском метро в конце 2003 – начале 2004 гг.

 

ВОЗМОЖН0СТЬ ПУБЛИКАЦИИ ИНТЕРВЬЮ С «ТЕРРОРИСТАМИ» И «ЭКСТРЕМИСТАМИ»

 

Судя по законотворческой активности и правоприменительной практике органов власти именно экстремистские материалы вызывают наибольшую озабоченность правительства в отношении содержания средств массовой информации. Среди этих материалов наибольший гнев порождает публикация интервью с руководителями противостоящих власти чеченцев. С началом второго чеченского конфликта осенью 1999 г. Государственная пума приняла Постановление «0 ситуации в республике Дагестан, первоочередных мерах по обеспечению национальной безопасности РФ и борьбе с терроризмом». В нем депутаты призвали «принять все необходимые меры по недопущению выступлений в средствах массовой информации предста­вителей незаконных вооруженных формирований», а «несоблюдение это­го требования рассматривать как грубое нарушение, влекущее применение предусмотренных законодательством РФ санкций вплоть до аннулирования лицензии на вещание».

Что касается практики органов исполнительной власти, то здесь любо­пытны статистические сведения о предупреждениях редакциям, выносимых МПТР. Всего с 2000 г. до конца 2003 г. министерство вынесло 45 предупреж­дений за злоупотребление свободой массовой информации, причем 35 из них касались разжигания межнациональной розни[21]. Говоря о типологии этой самой большой группы предупреждений, следует признать, что наибольшее внимание правительства здесь привлекли интервью с сепаратистами.

Тихий запрет на появление лидеров чеченских боевиков в эфире и на полосах российских СМИ появился с началом второго чеченского конфликта, августе 1999 г. МПТР разослало всем общероссийским телеканалам теле­грамму, в которой в достаточно мягкой форме рекомендовало не брать интервью у боевиков. В феврале 2000 г. первый заместитель министра Михаил Сеславинский предупредил радиостанции «Свобода» и «Эхо Москвы» о том, «если бы кто-то из руководителей чеченских террористов через российские СМИ стал излагать свои взгляды, оправдывающие теракты, захват заложников, это могло бы стать предметом рассмотрения Минпечати».

От угроз к делу МПТР перешло в апреле 2000 г., когда были вынесены предупреждения газетам «Коммерсантъ» и «Новая газета». Газетам было инкриминировано нарушение как статьи 4 Закона РФ «0 средствах массовой информации», так и статьи 15 Закона «0 борьбе с терроризмом».

В марте 2001 г. предупреждение МПТР получила «Независимая газета». Все три упомянутых санкции, кстати, последовали за публикацию различных интервью с Асланом Масхадовым, В последнем случае предупреждение выносил за то, что «редакция, опубликовав материал, пропагандирующий войну, призывающий к насильственному изменению конституционного строя и целостно государства, злоупотребила свободой массовой информации и тем самым нару шила требования статьи 4 Закона РФ "О средствах массовой информации"»

Любопытно, что если в 1990 гг., чтобы вынести предупреждение, связанное со злоупотреблением свободой массовой информации, министерств проводило многодневные консультации со специалистами, обращалось экспертизой текстов в Генеральную прокуратуру и государственные научно, исследовательские институты, то во всех указанных случаях предупреждения выносились молниеносно (в случае с «Коммерсантом» и «Новой газетой» онопоследовало в день публикации, в случае с «Независимой газетой» – на следующий день). Это дает повод усомниться в том, что министерство вообще проводило полноценную экспертизу тех публикаций, которые стали поводам для предупреждений.

Наконец, 26 февраля 2003 г. предупреждение было вынесено газете «Зав­тра» – за публикацию интервью главного редактора газеты А. Проханова с «эмиссаром Масхадова» А. Закаевым[22]. Опубликовав его, редакция нарушим требования статьи 4 Закона о СМИ и статей 1 и 8 федерального закона «О про­тиводействии экстремистской деятельности», - заявило министерство.

Главный редактор и учредитель газеты подали иск к министерств) по делам печати в Тверской межмуниципальный суд Москвы. Иск об об­жаловании предупреждения был рассмотрен 5 мая 2003 г. Суд отклони ходатайство редакции газеты о признании предупреждения недействи­тельными, приняв во внимание проведенную по просьбе МПТР экспертиз) материалов газеты «Завтра» главным научным сотрудником института этно­логии и антропологии имени Миклухо-Маклая Российской академии наук. по совместительству – председателем координационного совета чеченских культурных и общественных организаций Москвы[23].

Более того, уже 21 мая 2003 г. заместитель министра РФ по делам печати телерадиовещания и средств массовых коммуникаций Валерий Сироженкозаявил на круглом столе в Государственной думе, что газета «Завтра» будетлишена регистрации в ближайшие дни во внесудебном порядке. Такой порядок действительно предусмотрен ст. 8 Закона «О противодействии экстремистской деятельности».[24]

Рассмотрим случай с газетой «Завтра» подробно. Нельзя не заметить, что в отличие от практики 1990 гг. и здесь, и в приведенных выше случаях с «Новой газетой», «Коммерсантом» и «Независимой газетой» в тексте предупреждения  содержится лишь голословное утверждение о нарушении норм статьи 4 Закона «О средствах массовой информации». Не приводятся конкретные  цитаты, на которых строится это утверждение. А ведь упомянув эти «вредные» сведения хоть раз, министерство помогло бы редакциям других СМИ допускать публикации подобного рода пассажей. Кстати, ни одно из СМИ, за исключением, пожалуй, «Радио Свобода»[25] и газеты «Коммерсантъ», ни одна правозащитная организация не попытались разобраться в существе инкриминируемых журналистам обвинений или встать на их защиту.

Попытаемся поэтому самостоятельно проанализировать тексты интервью газеты «Завтра» с целью выяснить, насколько обоснованным здесь яв­ляется вмешательство правительства в осуществление свободы массовой информации.

Прежде всего, заметим, что сам журналист не делал никаких предосуди­тельных заявлений, хотя, безусловно, содействовал распространению слов Закаева. При этом из текста не следует, что при подготовке газетного мате­риала редакция преследовала экстремистско-сепаратистские цели или цель поддержки терроризма. Манера и слова интервьюера свидетельствуют о том, что он отчетливо отмежевался от позиции интервьюируемого им лица: «Мы два политических антагониста, два политика и солдата, за каждым из кото­рых своя правда». В другом месте, на обоснования необходимости отделения Чечни от России, Проханов заявляет: «Для чеченцев условиями мира явля­ются абсолютная суверенность, абсолютная независимость Чечни от России. Но если эти условия принимаются сегодняшней Россией, это будет означать капитуляцию России».

Далее он объяснил, что цель данного интервью состоит в том, чтобы затро­нуть отдельные аспекты проблемы чеченского конфликта путем показа лица, придерживающегося сепаратистских взглядов, но отличающегося от «убогих тупоумных горцев или московских "шашлычников"». В материале, очевидно, проглядывало стремление при помощи интервью выставить на всеобщее обозрение, проанализировать и объяснить поведение тех чеченцев, которые оправ­дают сепаратизм: «Мне важно понять вашу точку зрения... Ведь существуют как бы три Чечни. Та Чечня, которую вы представляете, – это Чечня гранатометов, фугасов, террористических актов. Вторая Чечня, которая «построена» Москвой, – Чечня Кадырова с его администрацией, милицией, финансами, университетами. И третья Чечня – диаспора, которая встроена в российскую территорию, российский бизнес, в российскую политику и культуру».

Журналист противопоставляет свою позицию выраженным в словах Закаева сепаратистским взглядам: «Не считаете ли вы, что после возвращения из ссылки, из Казахстана, для Чечни наступил период расцвета? Возникли города, заводы, университеты. Появилась замечательная интеллигенция, - ученые, художники. И все это дала чеченцам империя». И еще: «Чечня избрала путь войны, путь страдания, путь тотального сопротивления. Разве «идея войны» выше «идеи развития»?»

Как в словах журналиста, так и в словах Закаева выражается осужден терроризма, говорится об аморальности, опасности и противозаконности распространения национальной ненависти или идей превосходства одной нации. Например, Закаев утверждал: «Если сегодня кто-то говорит, что нужно совершать теракты в России, я этого не понимаю. Быть может, они были бы эффективны, если бы в России было гражданское общество, которое могло бы из-за страха повлиять на руководство России. Вынудить его закончить эту войну. Но этого нет. В результате терактов можно увеличить жертвы этой войны, но не добиться никаких политических результатов».

Следует иметь в виду, что данное интервью было опубликовано как серь­езный, а не сенсационный материал и было рассчитано на хорошо информи­рованную аудиторию.

Проведенный анализ позволяет нам утверждать, что в случае закрытия издания на основании указанного или подобных материалов (чем грозил за­меститель министра Сироженко) такие действия можно было бы опротесто­вать, основываясь на практике Европейского суда по правам человека. Пос­тановления этого суда, в которых дано толкование положений Конвенции о защите прав человека и основных свобод, должны учитываться российскими судами[26]. Причем ранее, рассматривая конфликт, на наш взгляд почти анало­гичный конфликту российских властей с редакцией «Завтра», Европейский суд решил, что подобные ограничения, пусть и основаны на законе, ноне являются «необходимыми в демократическом обществе» («Йерсилд (Jersild) против Дании», Судебное постановление от 23 сентября 1994 г.)[27].

 

ДОСТУП К ИНФОРМАЦИИ

 

Уже много лет в России разрабатывается специальный закон о праве граждан на получение информации, наподобие тех, которые существуют в странах За­пада. Еще в конце 1980 гг. обсуждался закон о гласности. Почти десятилетие спустя, в 1997 г., законопроект «О праве на информацию» был официале внесен Президентом РФ в Государственную думу в качестве приоритетно инициативы. В том же году он был принят в первом чтении, но до второго таки не дошел. Переработанный после первого чтения документ уже мало интересовало депутатов, да и Президент забыл о собственной инициативе. Более того, правительство высказало возражения по причине отсутствия финансово-экономического обоснования к законопроекту. В декабре 2000 г. Дума вернула его на стадию первого чтения и тут же отклонила.

На следующем витке законотворчества, в начале 2003 г. появился зако­сит «Об обеспечении доступа к информации о деятельности государственных органов и органов местного самоуправления», подготовленный аппаратом Министерства экономического развития и торговли Российской Федерации. Его появление было не случайным и связано с тем, что Президент Российской Федерации в своем Послании Федеральному Собранию Российской  Федерации 18 апреля 2002 г. поставил вполне ясную задачу: «Следует определиться с четким перечнем информации, которую госорганы обязаны делать публично доступной. И этот перечень должен быть утвержден зако­ном. Это нужно и для развития гражданского общества, и для формирования цивилизованной предпринимательской среды». Послание Президента пар­ламенту, по сути, является и программой действий Правительства.

Основные положения законопроекта «Об обеспечении доступа к инфор­мации о деятельности государственных органов и органов местного самоуп­равления» были одобрены на состоявшейся в апреле 2003 г. международ­ной конференции, на которой его представляли ответственные работники российского правительства. Казалось бы, борьба с терроризмом не оказала негативного влияния на желание власти гарантировать доступ к официаль­ной информации. Выступившие на конференции эксперты, однако, отметили важный, если не главный недостаток проекта: записанные в нем ограничения права на доступ к информации не являются оспоримыми, то есть они не могут быть признаны в установленном порядке недействующими в случае преобла­дания общественного интереса в разглашении информации[28].

Все это время общественные организации оказывали  определенное давление на власть с целью закрепления в федеральном законодательстве конституционного права граждан на получение информации[29]. Но на момент написания настоящей статьи проект так и не был рассмотрен Правительством РФ, которое, как предполагалось, внесло бы его в Государственную думу.

 

МЕЖДУНАР0ДНЫЕ ОБЯЗАТЕЛЬСТВА РОССИИ

 

Существует обязанность государства соблюдать международно-правовые стандарты в области свободы слова. Согласно части 4 статьи 15 Конституции РФ в нашей стране установлен и действует приоритет общепризнанных норм и принципов международного права.

Одним из ключевых международно-правовых актов в сфере свободы слова является ст. 10 Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод («Свобода самовыражения»). Согласно ст. 1 Федерального закона «О ратификации Конвенции о защите прав человека и основных свобод Протоколов к ней» (вступил в действие 5 мая 1998 г.), Российская Федерация признала юрисдикцию Европейского суда по правам человека обязательной по вопросам толкования и применения Конвенции и Протоколов к ней.

Для оценки российского законодательства в контексте данной работы представляют интерес несколько решений Европейского суда по правам че­ловека. В его практике неоднократно подчеркивалось, что задача СМИ со­стоит в том, чтобы распространять не только идеи и информацию, к которым сочувственно относится общество, но и те, что оскорбляют, вызывают беспо­койство, шокируют (см., например, судебное постановление по делу Лингенса против Австрии от 8 июля 1986 г.).

В отношении разграничения экстремистских пропагандистских и исклю­чительно информационных материалов СМИ необходимо учитывать другое ре­шение Европейского суда — постановление по делу «Йерсилд против Дани» от 23 сентября 1994 г. Его фабула такова: журналист взял у представителей расистской молодежной группы интервью, в ходе которого они произносили оскорбительные и уничижительные высказывания в адрес эмигрантов и на­циональных меньшинств. Вариант интервью, отредактированный и сокращен­ный, но сохранивший некоторые из этих высказываний и дополненный заме­чаниями журналиста, комментировавшего позиции этих молодых людей, был передан в эфир национального датского телевидения как один из материалов большой программы. Журналисту и руководителю отдела новостей телеком­пании были предъявлены обвинения в пособничестве и подстрекательстве этих молодых людей к распространению расистских высказываний.

Европейский суд постановил, что при оценке используемых журналиста­ми приемов не следует подменять взгляды отдельных лиц мнением прессы, но в связи с целями ст. 10(2) Европейской конвенции о правах человека сле­довало принимать во внимание конкретную роль журналиста в распростру нении рассматриваемых высказываний. Суд также подчеркнул, что спорный материал был попыткой исследовать конкретные аспекты вопроса, которыйуже заботил общественность. При решении дела суд исходил из факта передачи материала в эфир в рамках серьезной информационной программы предназначения его для хорошо информированной аудитории. Кроме того, отмечалось, что хотя аморальность, опасность и противозаконность пропаганды расовой ненависти не были в этой передаче выражены в явной форме,  вводные сведения к проведенному интервью, отмежевание журналиста от его собеседников, опровержение некоторых расистских утверждений и общаяхарактеристика этих утверждений как антиобщественных составили достаточный противовес. Напротив, в нем, очевидно, проглядывало стремление выставить на всеобщее обозрение, проанализировать и объяснить поведение группы молодых людей, разочарованных и недовольных своим социальным положением, склонных к насилию и уже имеющих судимости.

В постановлении по делу «Шенер против Турции» (от 18 июля 2000 г.) Европейский суд по правам человека вновь подчеркнул, что в соответствии со сложившейся практикой часть 2 статьи 10 Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод жестко лимитирует возможности для ограничения политических высказываний или дебатов по вопросам, представляю­щим общественный интерес. На этот раз нарушение заключалось в преследо­вании собственника и редактора еженедельного обозрения «Хаберле йорумда герчек». В 1994 году Шенер был приговорен стамбульским судом государст­венной безопасности к штрафу и шестимесячному тюремному заключению. На основании закона о предупреждении терроризма статья, опубликованная в обозрении, была расценена как преступление. В ходе разбирательства, предшествовавшего решению Европейского суда, турецкие власти утвержда­ли, что поскольку статья поощряла террористические действия против госу­дарства, журналист был ответственен за пропаганду сепаратизма. По мнению властей Турции, смысл статьи заключался в том, что единственным средством разрешения курдской проблемы была поддержка террористических действий против государства. В противоположность турецкому суду, Европейский суд высказал мнение, что хотя оспариваемая статья и содержала определенные Фразы, высказанные в агрессивном тоне, в целом она не восхваляла насилие и не возбуждала в людях чувство ненависти, мести или стремление к воо­руженному сопротивлению. Напротив, Страсбургский суд счел статью вдумчивым анализом курдской проблемы, призывающим к концу вооруженного конфликта. Суд пришел к мнению, что власти Турции не придали достаточного значения праву общества быть информированным о различных перспективах развития ситуации на юго-востоке страны. В итоге суд пришел к заключению, что, осудив  Шенера, турецкие судебные власти нарушили положения статьи 10 Европейской конвенции по правам человека[30].

Следует заметить и то, что упоминавшаяся выше возможность ограничения свободы информации  не только законом, но любым нормативно-правовым актом (см. раздел о законе «О военном положении»), нарушает обязательства России по статье 10 Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод. В ней установлено, что любые ограничения на свободное распространение информации могут быть установлены только законами.

 

«ВОЙНА С ТЕРРОРИЗМОМ» И СВОБОДА МАССОВОЙ ИНФОРМАЦИИ.

 

 

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

 

Многие теоретики демократии считают, что допусти­мость инакомыслия является важным признаком по­литической зрелости. Политические партии, принимая право граждан и избранных ими представителях иметь свое собственное мнение по некоторым спор­ным вопросам, отделяют себя от авторитарных режи­мов, в которых все обсуждения сводятся к вопросу лояльности. Право любого законодателя не соглашаться с другой партией напрямую следует из прав людей иметь независимые точки зрения, которые они выражают посредством своих представителей.

В начальный период террористических атак ско­рее конформизм, нежели прямое вмешательство правительства был доминантной формой подавления, однако это не умаляет уровня причиненного вред' Подавляя разумных инакомыслящих, которые выражают себя мирным путем, конформисты отрицают толерантность, ставя тем самым идеалы представительной демократии под сомнение.

Независимо от формы, подавление плюрализма мнений и создание националистического режима вответ на критику и обвинения в государственной мене являются совершенно чуждыми концепции свободы слова и самовыражения. Американская пресса была вначале ошарашена жестокостью ответов, но сейчас постепенно набирает свою силу, в то время как  политические дебаты президентских выборов 2004 создают более благоприятное поле для игры. 

Возможность чрезмерного ограничения свободы массовой информации в контексте «войны с терроризмом» уже с 2001 г. беспокоит международные правозащитные органи­зации- Этой теме, в частности, была посвящена встреча специальных пред­ставителей ОБСЕ, Организации американских государств и Организации африканских государств по вопросам свободы слова и печати с представителями правозащитных организаций Европы, состоявшаяся в конце 2001г  в Лондоне. Резолюция, принятая по итогам этой встречи, говорит о серьезной озабоченности международной общественности в связи с принятием в ряде стран законов о борьбе с терроризмом, вводящих необоснованные ограничения на свободу информации.

На Третьей Центрально-Азиатской конференции по СМИ (г. Алма-Ата, 10-11 декабря 2001 г.), организованной Международным Фондом защиты свободы слова «Адил Соз» была принята Декларация по свободе СМИ в пе­риод борьбы с терроризмом[31]. В ней подчеркивается, что «правительства стран-участниц антитеррористического альянса в период конфликта не должны использовать аргументы обеспечения национальной безопасности для ограничения прав человека в своих странах либо снижать поддержку прав человека в других». Правительства стран Средней Азии предостере­гались от искушения использовать ситуацию конфликта в качестве оправ­дания репрессивных мер для борьбы с оппозиционными голосами СМИ. Но и журналисты должны предпринимать усилия для подготовки объективных репортажей и их тщательной редакции во время освещения конфликтов. «Журналистская этика должна быть востребована как никогда в период конфликтов, и журналисты должны осознавать возросшую ответствен­ность», – говорится в этом документе.

 


 

Раздел 2. Экономика СМИ

 

Марта Стеффенс (США). ЭКОНОМИКА АМЕРИКАНСКИХ СМИ: СОВРЕМЕННЫЕ ВЫЗОВЫ И ПЕРЕМЕНЫ

 

Достаточно пройтись по знаменитой нью-йоркской площади Тайме Сквер, чтобы понять важность средств массовой информации для культуры и образа Амери­ки. Круглосуточно прохожих здесь атакуют бегущие строки новостей, котировки акций и изображения с телевизионных экранов высотой с трехэтажный дом. Здесь расположены штаб-квартиры Reuters, Viacom и Conde Nast. Каждое утро по рабочим дням из студий на Тайме Сквер выходит в эфир телевизионная про­грамма Good Morning America («С добрым утром, Аме­рика») канала ABC. Студии на Тайме Сквер пустуют крайне редко – отсюда передают прямые трансляции спортивной сети ESPN, также принадлежащей ABC, a днем здесь же записывают информационный теле­журнал 20/20. Каждый день в послеобеденное время в любую погоду сотни поклонников выстраиваются у расположённых по соседству студий МТV – в ожи­дании информационно-развлекательного шоу Total Request Live («Прямая трансляция по заявкам»).

Тайме Сквер получила свое название 100 лет назад в честь остроконечной башни издательства New York Times, и теперь это главный перекресток культурных и коммерческих потоков всего мира. Тайме Сквер де­монстрирует мощь и всепроникновение американских СМИ. Благодаря спутниковой связи и кабельным се­тям, весь мир, за исключением немногих уголков, ока­зывается под влиянием американских СМИ в области культуры, моды, политики и общественной жизни. Но нередко в адрес СМИ США высказываются и различ­ного рода опасения. Владельцы СМИ были объектом острой критики как в Соединенных Штатах, так и за их пределами, со стороны тех, кто полагает, что владельцы и менеджмент СМИ США подчиняют свою  деятельность определенным политическим и экономическим целям.

Хотя они, несомненно, влиятельны, СМИ в США в своем большинстве обладают финансовым могуществом. И даже в эру господства информацииих нельзя назвать двигателем, который приводит в движение американскую экономику. Например, General Electric – компания, владеющая сетью NBC, – находится, согласно данным журнала Fortune, в пятерке лучших компаний, однако из 131,6 млрд долл. (годовой доход компании) на долюпринадлежащих ей СМИ приходится менее 10%. Компания Time Warner, владеющая сетью CNN, а также журналами, кабельными структурами, местные ТВ-станциями, кино- и звукозаписывающими студиями, занимает, согласно данным Fortune, по ежегодным прибылям 29 место. В 2003 г. доходы Time Warner составили 42 млрд долл., что в б раз меньше доходов гиганта розничной торговли Wal-Mart- 246 млрд долл.

Американская история хранит память о магнатах СМИ, таких как В.Р. Хэрст, который приобрел огромное состояние и политическую власть в 1930 гг. Но только немногие из нынешних миллиардеров обязаны происхождением своего состояния средствам массовой информации. В списке миллиардеров 2003 г., опубликованном Forbes Magazine, можно найти имена Барбары Кокс Энтон» и Энн Кокс Чеймберс – 80-летних дочерей бывшего губернатора штата Охайо Джеймса Кокса, основавшего империю Кокса – Сох Enterprises; они владею! Dayton Daily News, первой газетой Кокса, а также журналом Atlanta Journal and Constitution и кабельной компанией с разветвленной сетью. Каждая из доче­рей обладает состоянием в 11 млрд долл. – меньше, чем у нефтяных магнатов и наследников владельцев Wal-Mart в том же списке. Еще одна пара братьев-миллиардеров, чей отец основал компанию СМИ, это Дональд и Сэмюэль Нью-хауз мл., – каждый из них владеет состоянием в 7,7 млрд долл.

Среди миллиардеров, добившихся успеха своими силами, нужно вспом­нить 80-летнего С. Рэдстоуна. Он начал свой бизнес с сети кинотеатров и № здал Viacom, которому принадлежат сети CBS, MTV и UPN, а также киностудииParamount Pictures и издательство Simon and Schuster. Состояние С. Рэдстоуна сегодня оценивается в 8,9 млрд долл.

По данным Forbes Magazine, мэр города Нью-Йорк М. Блумберг владеет состоянием в 4,9 млрд долл. Он начал с создания своего партнера инвестиционном объединении Goldman Sachs на Уолл-стрит и построил Bloomberg News – гигант финансовой информации. А вот пример Т. Терн показывает, что богатство, базирующееся на СМИ, может быть недолговечным. В 2001 г. он занимал 35 место в списке богатейших людей мира, владея  состоянием в 8,8 млрд долл. Однако ухудшение котировок акций A0L Warner к 2002 году сократило его состояние до 2 млрд долл.

Почти все крупнейшие газеты, местные вещательные станции и ТВ-сети в США являются акционерными, и их акциями торгуют на Нью-Йоркской бирже акций. За последние три десятилетия в американских СМИ произошла консолидация владений: газеты, которыми владели семьи, были проданы корпорациям,  а небольшие корпорации были поглощены более крупными. Gannett Corp. -  крупнейший владелец газет – начинала свою деятельность в 1923 г. с 6 газет в северной части штата Нью-Йорк, ныне она владеет 94 ежедневными газетами и  400 еженедельниками (а также 22 ТВ-станциями) в 43 штатах. В области вещания признанный гигант – Clear Channel Communications -компания, которая владеет, обеспечивает программами и продает эфирное время в среднем на приблизительно 1225 радиостанциях, а также владеет или управляет 39 ТВ-станциями в США. Clear Channel имеет вложения почти в 250 радиостанциях по всему миру, она также владеет долей в предприятиях индустрии развлечений в США. Clear Channel – владелец более чем 225 тыс. рекламных щитов во всем мире; это одна из крупнейших мировых компаний в этой области. В 1990 гг. котировки акций компании Clear Channel доходи­ли до 100 долларов. По утверждению Р. Мэйса - главного финансового уп­равляющего и сына Л. Мэйса, председателя и главного управляющего Clear Channel, – акции компании приносят стабильные доходы на Нью-Йоркской бирже. Но падение стоимости рекламы больно ударило по акциям – сейчас они котируются по 45 долл. за акцию, что, однако, выше уровня 2000 г. (25 долл. за акцию). Gannett Corp. также пострадала при падении стоимости рекламы в период спада в спросе на рекламу (до 47 долл. в 2000 г. за акцию), и это после котировок свыше 70 долл. за акцию во время бума в 1990 гг. Меры, предпри­нятые для улучшения экономики США, сказались и на котировке акций Gannett Corp. – весной 2004 г. за акцию давали уже более 80 долл.

Comcast, гигант кабельного телевидения, был основан в 1963 г. Р. Роберт­ам, купившим маленькую ТВ-систему в г. Тупело, штат Миссисипи (Р. Роберте 0 сих пор исполняет обязанности председателя компании). Изначально компания называлась American Cable System, она была переименована в Comcast в 1969 г. После серии приобретений компания разрослась, и в 2002 г. слилась с кабельным отделением AT&T, что привело к созданию крупнейшей в мире компании кабельного обеспечения. В начале 2004 г. Comcast выдвинул предложение о приобретении Disney Corp., что привело бы к созданию полной вертикальной интеграции – владение кино- и ТВ-студиями (Disney и Touchstone),вещательными сетями (АВС) и кабельными каналами (ESPN Sports), а также

обеспечение кабельного обслуживания.

Экономический аспект функционирования СМИ в 2004 г. более сложен, чем в период основания этой экономической модели. Неизменно то, что частное предпринимательство (как рекламодатель) остается главным источником финансирования большинства газет и вещательных компаний.

Для того чтобы понять современное устройство экономики СМИ США, необходимо понять роль рекламы в американской модели свободной прессы.

Б. Франклин, один из отцов-основателей США, приобрел свой печатный станок в 1729 г. и создал то, что впоследствии стало Pennsylvania Gazette. Его роль в качестве издателя газеты, без сомнения, повлияла на соображения о роли СМИ в демократическом обществе. Франклин и другие мыслители эры Просвещения, такие как Т. Джефферсон и Т. Пейн, утверждали, что сильная пресса станет препятствием на пути возникновения фракционных политических партий. Независимые СМИ будут распространять информацию и, тем самым, будут способствовать общественному обсуждение различных тем и проблем и появлению независимых суждений. По утверждению историка журналистики Б. Бреннена из Школы журналистики Универ­ситета Миссури, мыслители Просвещения рассматривали прессу как средство пресечь монополию элиты на знание и информацию.

Б. Бреннен считает, что эти мыслители Просвещения были убеждены в одном: чем больше информации доставляет пресса широкой публике и чек больше у аудитории возможностей получить образование, тем скорее можно разбить существующую монополию элиты на знания, а гражданам – начал осуществлять самоуправление. С точки зрения Франклина, пресса должна быть независимой и поддерживаться доходами от рекламы, а не прави­тельственными субсидиями. Иными словами, здоровая капиталистическая система без вмешательства государства является непременным условием существования свободной прессы. Таким образом, роль СМИ в информиро­вании граждан стала непременной составной частью формы демократии, существующей в США.

Более трехсот лет назад газеты находились в личной или семейной собственности и были частью экономической жизни общин. В 1800 гг. Со­единенные Штаты продолжали развиваться и укреплять свою экономику, и газеты принимали активное участие в этом процессе. Доходы от розничной продажи газет и от рекламы давали возможность использовать их для вложения в печать газет и их распространение. Эта же практика существует сегодня.

В США местные газеты, а вслед за ними и вещательные предприятия, формируют облик своего региона соответственно зонам распространения газ ' Многие региональные статистические зоны имеют те же очертания, что и зоны распространения ведущих местных газет; иначе говоря, в растущей Америке газеты стали определять зоны торговли в соответствующих общинах.

В области вещания построена аналогичная система регионального о г деления по маркетинговой системе, известной как «зона прямого влияния».

Но создавать и издавать газеты стоит недешево. В XIX в. и начале XX в многие газеты появлялись (и финансировались) с целью поддержки определенной зрения. Хотя сегодня они уже давно отошли от платформ, на которых многие американские газеты все еще сохраняют свои названия по изначальной направленности своих политических платформ, например, Rochester Democrat and  Chronicle в северной части штата Нью-Йорк.

В 1898 г. Д.Кокс купил газету Dayton Daily News в штате Огайо – с целью пропаганды своих политических взглядов в этом оживленном городе американского  Среднего Запада. Но местные банки отказались ссудить ему деньги, и тогда Кокс обратился к иным источникам для поддержки своей газеты. В1908 г. Кокс был избран в Конгресс, а затем, в 1912 г., стал губернатором штата Огайо. Он оставил этот пост в 1921 г. и вернулся в Дэйтон – в газетную индустрию, скупив несколько местных газет и основав газетную империю Сох Enterprisis.

В начале XX в. в США доходы от розничной продажи газет составляли от 1/3 до 1/2 общих доходов, а полосная реклама и классифицированные рек­ламные объявления обеспечивали вторую половину доходов. Тогда же, с по­явлением радио, началась консолидация газет, и более слабые конкуренты стали выходить из игры. Кокс, У.Р. Хэрст, Ф. Ганнетт, Л. Найт и другие начали вбирать в свои структуры другие газеты. Им отдают должное за новаторские усовершенствования в газетном бизнесе, начиная с цветной печати и кончая их стратегиями по снижению себестоимости и кампаниями по расширению подписки и маркетингу. Это было время предпринимательства в индустрии, характеризующееся «ковбойской независимостью», считает К. Бентли, быв­ший издатель газет, а ныне один из преподавателей в области рекламы в Уни­верситете Миссури. Покупая подешевке газеты и создавая сети газет, эти пер­вые магнаты СМИ использовали концепцию экономики укрупнения и сильного управления с целью снижения себестоимости и повышения прибылей.

Тираж газет в США оставался высоким во времена депрессии и Второй мировой войны, так как общенациональные и мировые события делали ин­формацию необходимой в жизни людей. Годы после Второй мировой войны стали буквально золотыми для многих газет. Численность работающего населения росла, а телевидение еще только готовилось стать основным средством распространения новостей.

Два события в начале I960 гг., повлиявшие на судьбы вечерних газет –  появление вечерних выпусков новостей в основных вещательных сетях и уменьшение количества рабочих на сменных работах. Когда-то рабочие на производстве, занятые в смене с 7 утра до 4 вечера, ожидали вечерней газеты. Теперь возросла численность  служащих в офисах, которые работали с 9 утра до 5 вечера и возвращались  домой, чтобы успеть посмотреть б-часовой выпуск

В 1970 г. правительство США приняло вызвавший много споров Newspaper Preservation Act (Акт о защите газет), дающий соревнующимся газетам легаль­ность соединить свои производственные ресурсы с целью снижения себестоимости. За этим стояло стремление воспользоваться преимуществами экономики укрупнения, но без консолидации. Противники Акта, однако, утверждали, что общинам лучше иметь два отдельных и независимых газетных рупора.                                                                                            ^

К этому времени телевидение и радио уже пользовались ограниченной поддержкой правительства. Для того чтобы улучшить эффективность вещательных станций, правительство ограничило частоты и мощность сигнала каждой общине. Путем лицензирования ограниченного числа станций в каждом отдельном рынке было достигнуто ограничение конкуренции – таким образом обеспечивалась прибыльность предприятия с момента получения лицензии.

Вместе с тем Акт о защите газет получил антитрестовскую поправку, которая в конечном итоге усложнила процесс усовершенствования в газетной бизнесе. В 1991 г. СР. Барнетт, доктор юридических наук Университета Ка­лифорнии в Беркли, писал в журнале обзоров СМИ CJR, что Акт явился пуб­личным оскорблением в адрес основателей нации.

«Оговоренное в Первой поправке [к Конституции США. – М.С.] условие свободы прессы определяет обязанности и для Конгресса, и для прессы: Конгресс «не может принимать никаких законов», ограничивающих свобо­ду прессы... однако есть один такой закон, изданный Конгрессом и все еще имеющий силу в 200-летнюю годовщину Первой поправки к Конституции США, ущемляющий систему при участии обеих сторон».

В период работы администрации президента Никсона над Актом крупные сети газет уже оказывали давление на членов Конгресса в пользу утвержде­ния Акта. Р. Берлин, в ту пору президент сети Hearst Corp., написал Никсону, что газеты не окажут ему поддержку на следующих выборах, если он не под­держит Акт. Никсон изменил свою точку зрения, и Акт был принят. Б. Багдикян, автор работ по вопросам СМИ, прокомментировал, что из всех кандидатов на пост президента в выборах 1972 г. Никсон получил наибольший процент редакционных статей в свою поддержку, благодаря полной поддержке со стороны сетей Scripps-Howard, Hearst Corp. и Сох.

Соглашения по совместному ведению операций – ССВО (Joint 0рerating Agreements) – помогли некоторым из них избежать краха. Но, по замечанию Барнетта, от этих ССВО больше газет пострадало, чем было спасено. Ганне Найт-Риддер, владельцы двух конкурирующих газет в Детройте, вовлекли газеты Detroit News и Detroit Free Press, до того времени приносившие прибыли, в дорогостоящую войну по снижению цен лишь для того, чтобы продемонстрировать – без правительственной защиты газеты выжить не смогут.

Далее, весьма вероятно, что ССВО лицемерно ведут к созданию монополий, состоящих из одной газеты, а не предотвращают их. Игры с применением ССВО, когда владельцу более слабой газеты платят, чтобы он отделался от нее, уничтожили St. Louis Globe-Democrat, принадлежащую Ньюхаусу, и Miami (Florida) News – газету, которой владел Кокс. Такая же участь теперь поджидает принадлежащую Ганнетт Detroit News.

Небольшие еженедельные газеты в растущих рынках при отсутствии конкуренции, низкой стоимости труда и невысокой стоимости доставки могли принести огромные доходы – от 30% до 40%. У газет среднего звена прибыль только от 15% до 25%. Однако крупные ежедневные газеты, где работники были объединены в профсоюзы и стоимость транспортировки была высока, могли рассчитывать на прибыль только от 3% до 15%. Компании СМИ хотели, чтобы  крупные газеты приносили такую же прибыль, как и небольшие. В 1970 и 1980 гг. крупные газеты приносили устойчивую прибыль от 7% до 20%. Но в 1990 гг. газеты стали больше ориентироваться на прибыльность. Они стреми­лись вкладывать больше денег в свои интернет-издания, вдобавок компании, в основном владеющие газетами, хотели скопить достаточно наличных для будущих приобретений, будь то возможность укрупнения путем приобретения других газет или получения в собственность вещательных СМИ. В отдельных случаях такое распространение активности на новые сферы наталкивалось на запрет об ограничении владений в соответствии с правилами Федеральной ко­миссии связи. Эти правила запрещают любой компании приобретать телевизи­онные станции на рынке, где она также владеет и крупной газетой.

Сравнение финансовых показателей двух компаний, владеющих газетами, подтверждает это. Компания Knight Ridder, которая базируется в Сан-Хосе, владеет газетами преимущественно в крупных городах – таких как Детройт, Филадельфия, Канзас Сити и Майами, а также несколькими вещательными станциями. Lee Newspapers – в городах средних по величине – таких как Лин­кольн в штате Небраска, Мэдисон в штате Висконсин и Дэйвенпорт в штате Айова.

Это нарушение баланса возникло благодаря спаду розничной продажи га­зет, вопреки продолжающемуся росту стоимости рекламы. «Даже в Нью-Йорк Сити, где New York Times, Walt Street Journal и Newsday каждый год становятся обладателями Пулитцеровской премии, процент читающих ежедневную газету по дням сократился с 64,8% в 1997 г. до 58,7% в 2001 г.», – пишет Б.Джордан, сопредседатель International Demographics - фирмы, издающей The Media Audit.

В растущих городах, таких как Денвер, количество ежедневных читателей постоянно уменьшается. Процент читающих ежедневную газету по рабочим в Денвере понизился с 68,8% в 1997 г. до 55,3% в 2001 г., по данным  The Media Audit. Это исследование показало, что аналогичный спад наблюдается почти в  половине крупных рынков в США. В 85 из них процент читающих ежедневную газету упал с 60,7% в 1997 г. до 54,7% в 2003 г. Для газет существенным окажется спад ниже 50% рубежа, т.к. печатные СМИ долгое время утверждали, что они являются доминирующими на рынках. В 1970 гг. ежедневную газету регулярно читали в 75% семей.

 В некоторых крупных городах борьба за читателей привела к ценовой войне, что еще больше сказалось на доходах от розничной продажи. Эти доходы теперь составляют менее 20% от общих доходов, следовательно компании, владеющие газетами, становятся более зависимыми от флуктуации рынке реклам; аналогичная проблема сказывается и на прибылях вещательных СМИ.

 

УГРОЗА СО СТОРОНЫ ИНТЕРНЕТА

 

С тех пор, как была выпущена мощная программа для просмотра веб-страниц Netscape Navigator, прошло десять лет, и столько же времени прошло от нача­ла экспериментов по созданию, в основном газетами, сайтов новостей в ин­тернете. Как показали исследования за эти 10 лет, возможность получения новостей через интернет наносит вред не только газетам, но и телевизион­ным сетям. И хотя некоторые из ранних проектов были приостановлены (как, например, выдающееся Nando, начатое News and Observer Raleigh, Северная Каролина) или значительно сокращены (как независимое Saton.com), оче­видно, что компании СМИ с усилиями пытаются найти возможности получе­ния доходов от этой новой технологии.

Чтобы понять экономическую важность газетного бизнеса в США, необ­ходимо знать, что, согласно данным Национальной ассоциации газет, это ин­дустрия с оборотом в 55 млрд долл. Почти 80% из них поступают от рекламо­дателей. До этого сильного воздействия интернета на рынок, на долю газет в 1995 и 1996 гг. приходилось 22% от общих сумм, потраченных на рекламу 20% – на долю радио и ТВ; 20% было потрачено на «чистую» рекламу – рекламные объявления, которые доставляют по почте или просто оставляют на ступеньках дома. На долю радио пришлось около 7%,  на долю журналов – 7% .

В США были осуществлены попытки перехватить доходы из других видов СМИ. Например, станции, принадлежащие CBS, начали помещать у себя классифицированные рекламные объявления. Рынок, однако, еще не устоялся. Как указывается в исследовании Боррелла 2002 г., в зоне риска находятся классифицированная реклама автомобилей и объявления о продаже недвижимости.

В 2001 г. центр исследований Scarborough Research в Нью-Йорке выпустил свое первое «Исследование национального интернета», которое показало, почти половина (48%) взрослых американцев за 30-дневный период, предшествующий опросу, хотя бы один раз пользовались интернетом. Исследование указывает также на изменения в использовании традиционных СМИ пользователями интернета и устанавливает спад в отношении всех СМИ. Почти четверть (23%)  стали смотреть телевидение реже. Аналогичный спад наблюдается и в отношении чтения журналов (20%), газет (15%) и слушания радио (9%). Вместе с тем небольшой процент пользователей интернета стал обращаться к традиционным СМИ чаще – радио (11%), газетам (9%), журналам (8%) и телевидению (7%).  Большинство пользователей, правда, считают, что они не изменили своего

отношения традиционным СМИ или не уверены в том, что они его изменили; это

относится к радио (81%), газетам (75%), журналам (72%) и ТВ (70%).

Боб Коэн, президент Scarborough Research, указывает, что у американцев быстро изменились привычки в отношении чтения: «За относительно короткий период времени, - считает он, – американцы выработали новые способы полу­чения новостей, покупок и развлечений. Привлекательность СМИ в интернете будет расти по мере того, как все больше взрослых американцев будут полу­чать доступ к интернету дома, на работе или через переносные устройства».

Однако 50% пользователей отметили, что у них телевизор находится в той же комнате, где стоит компьютер, а 91% из них сказали, что одновременно смотрят телевизор и находятся в интернете. Этот факт не прошел мимо вни­мания сети NBC, которая предложила новый канал MSNBC в качестве своеоб­разного «телевизионного компаньона».

«Время у всех ограничено, и потребители ищут способы успевать больше за то же время, - говорит мистер Коэн. – Возможности особенно благопри­ятны для таких вещательных СМИ, которые находят способы выпускать боль­ше программ, используя возможности интернета наряду с традиционными средствами вещания».

Что касается радио, то 9% пользователей интернета отметили, что стали кушать радио меньше, а 11%, напротив, – чаще. 17% сослались на то, что, водясь в интернете, слушают радиостанции, вещающие через интернет. Их можно назвать «ветеранами» интернета – почти 2/3 из их числа (65%) поль­зуются интернетом три года и более.

о пользователей читали издания газет в интернете в течение 30 дней перед опросом. Более половины из них (55%) зарегистрированы на сайтах национальных газет, включая New York Times, Wall Street Journal и USA Today. 41% не достигли 35 лет, т.е. эта аудитория моложе, чем аудитория традиционных ежедневных газет. Подобные утверждения, однако, оспаривает В. Кросби из Digital Deliverance, консультант по цифровым СМИ. По его мнению, пользователи интернета моложе 35 лет проводят на сайтах времени не больше, чем за чтением обычных изданий на бумаге,

Газетные компании вкладывают деньги в свои интернет-издания, в частности для того, чтобы остановить отток читателей, особенно молодых. В 2000 г. Pew Center for Research установил, что только 47% взрослых читали газету накануне опроса (в 1994 г. – 58%).

В среднем американцы до 50 лет каждый день отдают 11 минут чтениюгазеты, 9 минут - чтению журналов и 18 минут – книг. Люди старшего возрастав среднем 23 минуты посвящают чтению газет, 19 минут – чтению книги 11 – журналов. Женщины, представляющие особый интерес для рекламодателей, выбирая между чтением книг и газет, отдают предпочтение книгам: 38% и  30% соответственно (по результатам исследований Pew Center for Research).

He будет преувеличением сказать, что выживание газет в будущем зав сит от того, смогут ли они привлечь более молодых читателей. Исследования Pew Center for Research рисуют мрачную картину: только 1/4 из тех, кто младше 30 лет, незадолго до опроса читали газету. Менее 1/3 в возрасте от30п0 40 (30%) читали газету накануне опроса. (10 лет назад – 53% в возрасте от 30 до 40 лет читали газету накануне опроса.) И если проследить, как те, кому сегодня 30 лет, читали газеты 10 лет назад, когда им было по двадцать лет, то оказывается, что газеты тогда читали гораздо большее их число (48%).

Частично этот спад связан не с чтением газет как таковым, а скорее, с чте­нием рекламных текстов. Глобальные сдвиги в экономике газетной индустрии сопряжены с потерей приблизительно 5 млрд долл. в год, перемещающихся в индустрию классифицированной рекламы в интернете. Одним из приме­ров может служить Monster.com. Объявления приема на работу были всегда привлекательны для молодых людей, особенно мужчин. И хотя Gannett Inc. и  Tribune Co. попытались стать частью этого направления, создав свой вариант такого сайта, CareerBuilder.com,тем не менее, как утверждает Г. Барреля из Burretl and Assoc, of Cambridge, Mass., произошла крупная и необратимая по­теря в области возможных доходов.

В новых журнальных публикациях размывается грань между редакционны­ми и рекламными материалами. В пользующемся огромным успехом издании Lucky (Conde Nast) молодым покупательницам предлагают различные изделия, но трудно отделить, где кончается собственно текст и начинается реклама. К. Блэк, президент Hearst Magazines сообщила, что ее компания планируй начать публикацию аналогичного журнала Shop Etc. В мартовском выпуск журнала Advertising Age она указала на то, что реклама в розничной торговле  должна быть более гибкой. Если торговля идет слабо во время уик-энда, то торговцы могут внести соответствующие изменения в свою рекламу в газетах, однако, продолжает К. Блэк, график выхода журналов подобных поправок допускает. Решение - внедрение более гибких графиков выхода журналов.

Растущее количество каналов на телевидении продолжает дробить рынок рекламы. Появление цифровых записывающих устройств, таких как и Replay, позволяет зрителю пропускать рекламы в записанной программе.  Поэтому реклама теперь включается непосредственно в развлекательные программы. Новости уже не обязательно дают высокие прибыли для телевизионных сетей. По данным журнала Fortune, комедийное шоу Tonight Show, показываемое поздно вечером, дает ежегодные прибыли в 100 млн долл., или 15% всей прибыли сети NBC. При этом производство этого шоу обходится лишь в 1,5 млн долл. в неделю. Оно рассчитано на молодежную аудиторию – предмет особого интереса для рекламодателей, и еженедельно приносит около 3,5 млн долл. от рекламы, поступающей от таких спонсоров, как киностудии, автомобильные компании, фирмы высоких технологий, которые за 30-секундный рекламный ролик платят от 55 до 60 тыс. долл.

Газеты продолжают поиск таких форм печатной продукции, которые были бы

ре привлекательны для читателей, особенно молодых, и более прибыльны. Многие компании в США исследуют опыт издания новых газет таблоидного фор­мата, который оказался успешным для The Times of London и конкурирующей с ней газетой The Independent. Новый размер – вдвое меньше традиционного га­зетного листа, с использованием бумаги лучшего качества, почти как в ежеднев­ном журнале. По данным The Audit Bureau of Circulations, опубликованным в на­чале 2004 г., тираж The Independent достиг 256 378 экземпляров – или на 15,2% больше по сравнению с февралем 2003 г. По данным того же источника, цифры по продаже газеты The Times of London в этот же период снизились на 2,2%.

Находящийся в Вашингтоне, округ Колумбия, Project for Excellence in Journalism (Центр исследований качества в журналистике) опубликовал в се­редине марта 2004 г. отчет, в котором стратегия традиционных СМИ по инвес­тированию в свои сайты в интернете подвергается сомнению. Хотя с журна­листской точки зрения открываются новые возможности для охвата широкой аудитории, подходящей бизнес-модели, которая приносила бы СМИ доход, все еще не выработано. Иными словами, модель, основанная на подписке, с одной стороны, и рекламе – с другой, вероятно, не так действенна для интенет-изданий, как для традиционных видов СМИ. В отчете утверждается, что в данном случае может ухудшиться качество американской журналистики, не потому, что интернет не подходит для распространения новостей, но прежде всего потому, что еще не найдена модель, которая бы сделала СМИ в интернете столь же доходными, как традиционные СМИ.

В отчете  говорится, что с 1990 г. департаменты новостей сократили 2200

рабочих мест в попытках поддержать уровень прибыльности при уменьшающейся аудитории. Другой путь, тоже ведущий в тупик, -увеличение расценок на рекламу.

Отчет установил, что Fox, CNN и MSNBC, вводя финансовые ограничения, уже уменьшают количество освещаемых событий, а это означает, что, по всей вероятности, они будут пересказывать одни и те же новости (лишь 5% новостных сюжетов на кабельных  каналах представляют новую информацию, в то время как 2/3 пересказывают ту же информацию снова и снова).

В отчете обозначены и некоторые положительные сдвиги: рост этнических сообществ СМИ, альтернативных СМИ и некоторых СМИ в интернете. В то время как с 1990 г. наблюдается повторный спад тиражей англоязычных газет, тиражи газет на испанском языке утроились (до 1,7 млн ежедневно). Tribune Co недавно инвестировала средства в Ноу! - газету на испанском языке в Нью-Йорке, Чикаго и Лос-Анжелесе.

Розенстил заключает, что, если не учитывать эти новые аудитории,то долговременные прогнозы для многих новостных СМИ будут неблагоприятным Многие СМИ остаются прибыльными за счет сокращения в отделах новостей. Вещательные сети уменьшают время, выделяемое для новостей, увеличивая при этом время для анонсов и рекламы. Исследования показывают, что такие  сокращения, будь то в газетах, журналах, вещательных сетях или радиостанциях, чаще всего ведут к потере аудитории.

Компании СМИ, однако, не сидят сложа руки. Менеджеры и творческих работники участвуют в различных семинарах, один из них – MediaMorphox прошел недавно в American Press Institute в г. Рестон, штат Вирджиния. За­дачей семинара был мозговой штурм и разработка бизнес-модели, которая бы включала новую технологию. Р. Эндерле из базирующейся в Сан-Хосе, штат Калифорния, Enderle Group - фирмы, специализирующейся на проведе­нии консультаций, так писал об этом событии в своем блоге в интернете: «Во время первого же заседания мы покончили с газетами в том виде, как мыт сейчас знаем, и решили, что оплачиваемое рекламой телевидение находится у смертного одра. Предсказание будущего никогда не было легким делом, но докладчики, открывшие семинар, согласились, что с газетами, в их существу­ющем виде, покончено. Единственное, что еще может спасти традиционное телевидение, это то, что оно на целое поколение отстает от газет».

Некоторые газетные компании считали своим достижением открытие доходного бизнеса в интернете, для которого они перепрофилировали свою информацию. Однако эта перепрофилированная информация поступает изотделов, которые связаны с печатным бизнесом и доходы которых почти 15 раз превышают доходы отделов, связанных с интернетом. Это означает, что на самом деле отделы, связанные с интернетом, субсидируются и что прибыль, скорее всего, поступает непосредственно от прибыли отделов, связанных с печатным бизнесом.

Особенно тревожит тот факт, что сегодня возникают компании, которые, не обладая никакими ресурсами или имея очень небольшой их запас, вес эффективно конкурируют с фирмами, обладающими огромными ресурс Объяснение этому очень простое: крупные компании или неправильно распоряжаются своими ресурсами или не понимают, в чем именно заключаетсяих преимущество. Иными словами, «новички» выбрали поле битвы, а продолжатели старых традиций уступили им его.

 

Елена Вартанова (Россия). МЕДИАИНДУСТРИЯ В МЕНЯЮЩЕЙСЯ ЭКОНОМИКЕ: НОВЫЕ БИЗНЕС-МОДЕЛИ РОССИЙСКИХ СМИ[32]

 

ИЗМЕНЕНИЯ В РОССИЙСКОЙ ЭКОНОМИКЕ

 

В 1991 году Россия вступила на сложный путь ком­плексной и радикальной трансформации всех сфер общественной жизни. Экономика, внутренняя и внеш­няя политика, социальное устройство, образование и культура – трудно перечислить все ключевые облас­ти, которых коснулись масштабные перемены. Самое принципиальное изменение – введение рыночных отношений – коснулось именно экономики, вызвав долгосрочные последствия как на макроэкономичес­ком уровне, так и на уровне отдельных предприятий. Но было бы несправедливым считать, что переход к рынку оказал воздействие только на экономическую систему и отношения в сфере бизнеса. Российское общество в целом оказалось под влиянием рыночной идеологии, что повлекло за собой переход и к новым социальным практикам, и к новым ценностям, и к но­вым формам отношений между людьми.

Введение рыночных отношений, наряду с другими ощутимыми направлениями трансформации общества - сокращением прежнего единого экономического пространства, вызванного распадом СССР, уничтожен ем монополии КПСС на принятие политических и экономических решений, носили драматический характер. Первоначально последствия этих процессов нос кризисный характер: резко упал объем ВНП, сократились доходы россиян, усилились застойные процессы в экономике, выросла доля сырьевых отраслей на фоне сокращения промышленного производства и замедления роста высокотехнологичных секторов, бедность населения приобрела угрожающие  масштабы, системы социальной защиты, здравоохранения и образования оказались в кризисе. Становление рынка происходило непросто: за более чем 15 лет Россия только подошла к созданию сравнительно стабильной экономики, пытаясь уйти от финансового кризиса и строя новые бизнес- и социальные институты. Но даже сегодня, в условиях заметного промышленного  роста российская экономика в значительной степени остается зависимой от природных ресурсов, от нефтедобычи – в особенности.

Описание динамики переходного периода в России за последние 15 лет, однако, было бы неполным, если бы мы не упомянули о положительных тен­денциях. Несмотря на то, что российская экономика все еще развивается крайне неравномерно, более очевидным становится экономический рост, формирование «точек» экономического прорыва, стабилизация и проявле­ние тенденций, характерных для глобальной экономики. В этой связи осо­бенно показательны изменения в российской медиаиндустрии. Развитие экономики СМИ в условиях прорыва рекламной индустрии, становление раз­ветвленного телекоммуникационного сектора, быстрый рост числа пользо­вателей и сектора содержания российского интернета, прогресс мобильной телефонии стали реальными индикаторами процесса модернизации эконо­мики и общества в целом.

 

РЫНОК СМИ: РЕЗУЛЬТАТЫ ПЕРЕХОДНОГО ПЕРИОДА

 

В ходе социально-экономических преобразований российская медиаиндустрия, вероятно, пережила наиболее радикальную трансформацию по сравне­нию с другими секторами экономики. Советская медиасистема характеризо­вав высокой степенью централизации и встроенности в государственное управление, что являлось следствием той важнейшей идеологической роли, которая отводилась СМИ в СССР. Интегрированная партийно-государственная элита, находившаяся на вершине политической и экономической власти не ставила серьезных коммерческих задач перед медиакомпаниями: в условиях плановой  экономики СМИ финансировались из государственного бюджета централизованно, получая на функционирование и развитие столько, сколько было необходимо для ведения идеологической работы. Такие понятия, как прибыль, эффект масштаба производства, ценовая политика или бизнес-стратегия, с которыми СМИ многих стран живут в условиях рынка уже более двухсот лет, практически не звучали в стенах советских медиакомпаний.

На производство, распространение, координацию и контроль по массовой информации в СССР выделялись значительные средства, поэтому  медиапредприятия практически не заботились об экономической стороне не своей деятельности. В результате сложилась достаточно сложная экономически неэффективная (хотя многие популярные газеты и жури несомненно, приносили существенные прибыли в госбюджет), профессионально медленная (с точки зрения скорости распространения новостей) хорошо управляемая – на политическом уровне - система СМИ. Нужно oговориться, что в советской медиаиндустрии присутствовали определенны схемы оптимизации информационных и материальных ресурсов. Например, региональные и местные газеты, теле- и радиостанции перепечатывали из общенациональных газет новости и передовицы, использовали телесюжеты центрального ТВ не только в целях централизованного контроля, но и в целях экономии на содержании. Погоня за новостями и сенсациями, освещение со­бытий, вызывающих интерес массовой аудитории, профессиональная необхо­димость удерживать внимание и доверие читателей и зрителей, характерные для ориентированных на прибыль медиакомпаний, были нехарактерны для советских масс-медиа. Выполняя свою роль в качестве просветительского и культурного института, советские СМИ часто вступали в противоречие с ин­формационными и социальными запросами аудитории, что в условиях пла­новой экономики не могло корректироваться механизмами рынка. Понятия «спроса» и «предложения» работали в ином – по сравнению с рынком – взаи­модействии: не спрос порождал предложение, а, напротив, предложение фор­мировало спрос[33]. Нельзя, правда, сказать, что и рынок не создал оптимальных механизмов корректировки дихотомии «спрос – предложение». В условиях рыночной медиаиндустрии также достаточно часто встречаются перекосы и отклонения от удовлетворения разнообразных запросов аудитории, что вле­чет за собой последующие регуляторные меры и создание целенаправленной медиаполитики на поддержание разнообразия и плюрализма[34]. Однако в силунеобходимости извлекать прибыль, удовлетворяя запросы двух важнейших для экономики СМИ  групп – аудитории и рекламодателей, - рыночные медиапредприятия вынуждены все-таки более внимательно и аккуратно следить за соотношением спроса и предложения.

Нельзя не признать, что у идеологизированной и жестко вертикальной советской медиасистемы были и свои плюсы. Осознавая необходимость взаимодействовать с аудиторией, жившей на огромной территории, советская политико-экономическая элита создала и поддерживала уникальную медиаифраструктуру, которая обеспечивала возможность универсального географического доступа к центральным и региональным (республиканским областным) СМИ на всей территории СССР. Не считаясь с затратами, сов­етское руководство инвестировало в развитие систем спутниковой связи для телерадиовещания и информационных агентств, а также почты, которая многие годы была единственным общенациональным распространителем прессы. Рассматривая СМИ как стратегический ресурс, советские политики не скупились на вложения в медиаиндустрию. Поэтому, кстати, хорошо опла­чивалась и работа высокопрофессиональных журналистов и корреспонден­тов центральных СМИ за рубежом.

Именно по идеологическим соображениям схема ценообразования в со­ветской медиаиндустрии носила специфический характер, не подразумевая покрытия производственных расходов. Бесплатное ТВ и радио, символичес­кая цена печатных СМИ должны были обеспечить массовой аудитории мак­симально широкий доступ к СМИ. Это не значит, что медиапредприятия ли­шались возможности зарабатывать дополнительные средства. Уже в 1968 г. постановление ЦК КПСС «О повышении роли районных газет в коммунисти­ческом воспитании трудящихся» разрешило районным и городским газетам публиковать рекламу, но не более 25% площади последней полосы издания. Газетам в дальнейшем разрешалось направлять в собственный заработный фонд до 30% доходов, полученных от публикации рекламы[35].

Вертикальное подчинение местных масс-медиа региональным и национальным не позволяло принимать во внимание интересы советской аудитории, что в условиях рынка СМИ определяет динамику медиаиндустрии. Можно сказать, что в СССР отсутствовала очевидная связь между запросами читателей, содержанием СМИ и тиражами изданий, интересами телезрите­лей и программными стратегиями вещания. Потому и объемы финансирования медиаиндустрии, выполнявшей значительную идеологическую роль, планировались на уровне Госплана, который осуществлял финансирование в ответ на потребности руководящей элиты. В результате газеты и журналы не заботились ни о ценах на типографские услуги, ни об эффективности и затратности распространения, телекомпании не задумывались о финансовом планировании, в том числе о выделении средств на развитие технологий вещания. Все оплачивалось из государственного бюджета, именно потому, что СМИ не рассматривались в советской экономике как индустрия, как отрасль, а  выполняли роль важнейшего идеологического, социального и образовательного  института. Так продолжалось до распада СССР.

Ситуация стала стремительно меняться в 1992 – 1993 гг. после либерализации цен. Плановое государственное финансирование прекратилось российские редакции СМИ, предоставленные сами себе в финансовой сфере, начали «считать деньги». Это и стало отправной точкой в становлении российского рынка СМИ и российской медиаэкономики. Новые процессы трансформировали иерархичный и централизированный рынок СМИ в гори­зонтальные, связанные между собой региональные рынки. На смену вертикали как основной структуре централизованного газетного рынка, домини­ровавшей в советской медиаиерархии, пришли горизонтальные структуры региональных/местных географических рынков. Высокая стоимость распро­странения и недостаток общенациональной рекламы еще больше осложни­ли положение общенациональных газет, одновременно стимулируя процесс локализации на газетном рынке. С другой стороны, изменилось и положение местной прессы. Вместе с ростом интереса читателей к местной информации и появлением местной рекламы местные газеты приобрели большую популярность. Она, несомненно, имела меньшие масштабы, чем прежде у общенациональных газет, однако свидетельствовала о становлении более независи­мых от центральной медиасистемы региональных географических рынков.

На этом фоне особенно очевидным стало превращение федеральных те­леканалов в ключевое СМИ, организующее национальное информационное пространство. Вместе с ними часть общеполитических газет, создавших в ин­тернете свои версии, сформировали основу общенациональных СМИ.

Важнейшими характеристиками российской медиаэкономики в период трансформации медиасистемы России в 1990 гг. стали:

• преобладание горизонтальных экономических и организацией структур на национальном и региональных рынках СМИ (издательские дома «АиФ», «МК», региональные газетные цепи «Провинция», «Жизнь», журнальные издательские дома, радиосети «Русское Радио» и «Европа Плюс», телесети СТС, ТНТ, Ren-TV);                                                                                  

• появление «разделения труда» в цепочке производства содержания, чтовыразилось в разрыве между непосредственным созданием медиатекста и  его упаковкой и доставкой, т.е. между редакционной и издательской базами, словом, сформировалась типичная для современного медиарынка биполярная  система вещатель/издатель - продюсер/производитель содержания, в которой традиционные медиакомпании все меньше производят собственного содержания, но все больше занимаются «пакетированием» закупленного контента;

• сохранение доминирующей роли государственной  полиграфической издательской индустрии при одновременном переносе части издательской инфраструктуры за рубеж (Финляндия, Словения, Германия, Литва и др.);

отсутствие достаточного информационного инвестиционного капитала способного единовременно создать основы рыночной и самодостаточной медиаэкономики которая бы противостояла экономике политического манипулирования и примитивного извлечения прибыли, что в результате привело к созданию специфической формы инвестирования – вложению средств промышленных компаний в расчете на текущие или перспективные полити­ке (или имиджевые) прибыли без учета экономических реалий;

• создание аудитории для последующей продажи политикам, а не корпоративной экономике, ведущей к непрозрачности экономической деятельнос­ти производству двусмысленных текстов, отвечающих интересам не аудито­рии, а политизированной элиты.

Финансовый кризис августа 1998 г. в долгосрочной перспективе ока­зал на экономику российских СМИ, скорее, положительное воздействие: в результате переориентирования многих индустрий на национальное произ­водство в стране сформировался рынок рекламы. Его развитие позволило российским СМИ хотя бы отчасти уйти из-под влияния политизированных бизнес-структур, реализовать в своей деятельности те бизнес-модели, кото­рые уже многие годы в условиях рынка позволяют СМИ многих зарубежных стран добиваться финансового успеха. Тем самым, возникли традиционные для рыночной экономики бизнес-модели медиапредприятий, которые, не­смотря на многочисленные пересечения с зарубежным опытом, носят специ­фический российский характер.

 

К ПОНЯТИЮ «БИЗНЕС-МОДЕЛИ» В МЕДИАИНДУСТРИИ

 

Термин «бизнес-модель» в современной российской экономике и менеджментестал одним из наиболее распространенных и даже модных. Часто в него вкладывается

различный смысл, поэтому здесь представляется полезным  привести некое синтетическое определение, которое в дальнейшем будет использоваться в данной работе.

Бизнес-модель – это  прежде всего формальное описание структуры и деятельности компании, метод ведения бизнеса, инструмент, используемый для получения доходов, видение того, как компания может служить своим сотрудникам и клиентам, включающее одновременно понимание и стратегии (то есть то, что компания намерена делать в дальнейшем), и путей ее реализации (то есть того, как компания будет осуществлять свои планы). Бизнес-модель описывает также, как предприятие позиционирует себя в цепочке создания ценности своей отрасли. При анализе бизнес-модели. предприятия, что представляется сегодня чрезвычайно актуальной зала необходимо особое внимание уделить ключевому моменту - методу ведения  бизнеса, а также инструменту получения доходов.

Исходя из общепринятых, хотя и практично ориентированных подходов к  данному термину, попытаемся определить основные бизнес-модели, существующие в современной российской медиаиндустрии,

Подписка, старейшая, хотя и не основная сегодня бизнес-модель подразумевает «продажу содержания» аудитории. Это наиболее традиционно бизнес-модель, имеющая глубокие корни в истории СМИ. Исторически он возникла в ходе становления института подписки и розничной реализации печатных СМИ – газет и журналов. С течением времени появились и новые формы подписки, использующие достижения технологического прогресса в медиаиндустрии, – подписка на кабельные и спутниковые каналы, программы цифрового ТВ, сегодня еще и подписка на контент у операторов мобильной телефонии. По мере развития новых СМИ подписка стала также основный условием предоставления доступа к интерактивным услугам и цифровому контенту. Отличительная черта данной бизнес-модели – предложение кон­тента «единым пакетом» / «единым потоком», без разделения содержания на отдельные тематические/жанровые/проблемные блоки.

Абонентская плата традиционно ассоциируется с деятельностью об­щественного вещания в странах Западной Европы. Для многих государств – Великобритании, Бенелюкса, Германии, Франции, северных стран – она стала своего рода добровольным налогом на телевидение и радио, который граж­дане вносят в бюджет общественных вещателей. Эта бизнес-модель ориенти­рована на финансирование вещания, которое стремится уйти из-под коммер­ческого влияния рекламодателей. При создании массового ТВ в СССР также вводилась абонентская плата, однако она быстро была отменена. Правда, в нашей стране сохранилась абонентская плата за пользование радиоточками.

Потарифная и поминутная оплата больше известна в телекоммуникационной индустрии, однако с развитием процессов технологической конвергенции она приходит и в СМИ. Сегодня абоненты кабельных сетей, пользователи интернета могут воспользоваться теми услугами, которые оплачиваю потарифно/поминутно при просмотре отдельных программ, использовании коммуникационных услуг. Эта бизнес-модель внедряется и в секторе мобильной коммуникации.

Продажа содержания (контент-продуктов) аудитории - сравните новая, но набирающая популярность бизнес-модель. Она получила особое распространение с появлением и развитием индустриальных способов жирования медиапродуктов на отдельных носителях – виниловые пластинки, аудиокассеты, видеокассеты, компакт-диски, DVD. Продажа книг – старейшая формадеятельности в этой сфере, но по мере увеличения числа технологических платформ –  носителей медиасодержания, их активной конвергенции эта бизнес-модель получает все большую популярность. Ее отличие – максимальное «дробление» контента на отдельные «единицы», т.е. тексты, музыкальные произведения, кинофильмы, телепрограммы, при отсутствии в предложении новостей. Это связано с возможностью отложенного многократного потребления медиапродуктов, накладывающей определенные ограничения на оперативную информацию. Реклама, т.е. организация доступа рекламодателей к аудитории, или в других  теоретических подходах «продажа аудиторий», до настоящего времени остается наиболее прибыльной и доминирующей моделью для подавля­ющего большинства медиакомпаний. Множество газет и журналов, радио- и телестанций, кабельных сетей, онлайновых СМИ используют эту модель. Она традиционно называется «коммерческой», однако не только частные ком­пании применяют ее в своей деятельности. Общественное ТВ, долгое время считавшееся «некоммерческим» и в большинстве стран не транслировавшее рекламу, также все чаще начинает опираться на эту бизнес-модель (Испания, Португалия, Германия, Франция). Реклама важна как для «универсальных» СМИ, адресующихся массовой аудитории, так и для специализированных, нишевых медиа, направленных на сегментированных по интересам потребите­лей. Последнее становится особенно важным в условиях дальнейшей специа­лизации рынков товаров и услуг, а также развития индивидуализированных

новых медиа.

Довольно распространенной бизнес-моделью во многих странах остается дотационная, или внерыночная, бизнес-модель, в условиях существования которой медиакомпаний не являются экономически самодостаточными и прибыльными предприятиями, а существуют на государственные, корпоративные или партийные средства. Именно в условиях данной бизнес-модели манипулятивная функция со стороны инвестора или финансирующей организации может осуществляться в полной мере. Это, однако, не означает, что такая функция обязательно присутствует в деятельности дотационных компаний. В условиях рыночных европейских демократий (Скандинавия, Франция, Австрия) дотации позволяют сохранить экономически не прибыльные, но жизненно важные для плюрализма и демократии органы небольших по­литических партий, издания для детей, этнических меньшинств. Во многих странах дотационные СМИ, например, радио, играют важную роль в создании единого культурного пространства, при возможности внешнего вещания государственное международное радио выступает средством продвижения национальной идентичности и культуры на глобальном рынке. Особенность данной бизнес-модели заключается в том, что она нечасто используется как основной инструмент организации и ведения бизнеса. Многие медиапредприятия используют только отдельные ее элементы, создавая комбинацию  бизнес-инструментов. Еще одна важная черта данной бизнес-модели – ее существование в условиях жесткой конкуренции с предприятиями, опирающимися на коммерческую бизнес-модель, что особенно характерно для общественного ТВ на многих рынках.

Продажа производящими медиакомпаниями авторских прав, форматови конкретных медиапродуктов другим предприятиям СМИ становится °' более популярной бизнес-моделью в условиях современного медиарынка. Это связано с тем, что при развитии технологий СМИ число «вещающих» компаний значительно превышает число компаний, «производящих» контент, иными словами, число каналов существенно превышает объем содержания предназначенного для распространения по этим каналам. В результате в медиаиндустрии возникает самостоятельный сектор «производства содержания», своего рода «производителей сырья», произведенного для реализации среди медиакомпаний. Последние же все больше превращаются в «упаков­щиков» закупленного на стороне содержания, причем доля журналистских материалов, произведенных самими медиакомпаниями, сокращается. Этот процесс по существу преображает саму медиаиндустрию, делая возмож­ным существование в СМИ таких предприятий, которые непосредственно не взаимодействуют с аудиторией. С другой стороны, подобная бизнес-модель позволяет сократить расходы на производство содержания, которые и в га­зетном, и в журнальном, и в радио-, и в телевизионном сегментах медиаиндустрии постоянно растут.

Для некоторых медиакомпаний новой бизнес-моделью становится про­дажа клиентских баз данных. Эта одна из тех моделей, которые возникли» ходе технологического развития СМИ. Наиболее заметно она проявляется» индустрии новых СМИ – онлайновой прессе, поисковых системах, мобильной телефонии, которые при помощи программного оборудования позволяю без участия пользователя формировать его потребительский профиль. Отсутствие во многих странах специального законодательства, защищающего права потребителей в цифровой среде, позволяет компаниям новых СМИ создавать клиентские базы данных и впоследствии продавать их рекламодателям. Последние же используют их в дальнейшем для директ-мейла и прямого маркетинга.                                                                                             Совсем новая, возникающая на наших глазах бизнес-модель, основывает смс-голосовании, смс-рейтингах или смс-опросах, которые проводят медиакомпании. В результате операторы мобильной телефонии получают увеличенный трафик, за что они и выплачивают медиакомпаниям определенный процент.

Несмотря на то, что сегодня медиаиндустрия сталкивается с необходимостью привлекать новые инвестиции, прогресс цифровых технологи позволяет многим СМИ существовать на сравнительно небольшие средства. Это связано с резко возросшими для обыкновенного пользователя возможностями производить, обрабатывать и распространять те типы медиасодержания, которые традиционно создавались журналистами. В условиях глобальной сети подобная некоммерческая бизнес-модель, использующая нежурналистский контент, становится альтернативой многим предприятиям, основывающим свои контент-стратегии на индустриально произведенном содержании. Показательный пример такой бизнес-модели – персональные блоги, которые создаются без коммерческих мотивов, сайты многих медиакомпаний, на которые любой свидетель интересного события может прислать свои фотогра­фии или видеосюжеты.

Следует подчеркнуть, что перечисленные бизнес-модели практически ни на одном национальном рынке не существуют в чистом виде, и в деятель­ности предприятий СМИ реализуются, скорее, в различных сочетаниях и разных комбинациях. Правда, национальная специфика экономики, законо­дательных традиций и социальных систем в некоторой степени предопреде­ляют доминирование отдельных бизнес-моделей. Так, в США и странах, где рынок основан на свободной конкуренции и минимальном вмешательстве государства (так называемая концепция laisser-fair), ведущая бизнес-модель СМИ опирается на рекламу. В западноевропейских странах, исповедующих философию социального государства всеобщего благоденствия, возможно и существование дотационной (внерыночной) модели в СМИ. Иная реализация дотационной модели встречается в медиаиндустрии стран с плановой эконо­микой или странах переходного периода.

Современные бизнес-модели медиаиндустрии столь сложны потому, что на их формирование и реализацию оказывают влияние достаточно разнородные силы. Основных игроков современной индустрии СМИ формируют две крупные группы - издатели и вещатели, с одной стороны, и производи­ли, или провайдеры, содержания – с другой. Сложность ситуации придают несколько обстоятельств. Во-первых, часть компаний может быть отнесена к обеим группам. Многие телекомпании производят новостные, документальные, развлекательные программы, причем они не только транслируют их самостоятельно, но и  продают другим компаниям. Газеты и журналы с развитием интернет-версий все чаще выступают и как поставщики содержания, часто бесплатного, для других СМИ. Во-вторых, предприятия, производящие содержание,- телевизионные продюсерские центры, продакшн радиостудии, кино- и звукозаписывающие студии, информационные агентства, службы видеоинформации – по мере увеличения числа каналов распространения и конвергенции технологических платформ начинают предлагать потребителю свои продукты напрямую, минуя редакции СМИ. В-третьих, некоторые компании из смежных индустрии, например, телекоммуникационной, выходят на рынок СМИ. Так, кабельные операторы, традиционно предоставлявшие только каналы распространения другим вещателям, сегодня сами превращаются в вещателей, поскольку легко могут приобрести права на трансляцию телепрограмм или кинофильмов. В результате в современной медиаиндустрии существенно возрастает роль еще одного игрока, а именно владельца авторских прав на содержание. Именно поэтому дальнейшее развитие бизнес-моделей в медиаиндустрии будет обязательно учитывать и рост затрат на  закупку авторских прав, и возможные прибыли от их реализации[36].

 

РОССИЙСКАЯ РЕКЛАМА: РОСТ ОБЪЕМОВ И ЗНАЧЕНИЯ

 

Чтобы осознать экономическую роль рекламы – как в целом для экономики основанной на потреблении, так и для медиаиндустрии в частности, – у российских СМИ ушло больше десяти лет. Процесс этот не только полностью от­разил трудности становления рыночных основ в российской экономике, ной показал, как новые экономические отношения в СМИ преобразовали структу­ру медиасистемы, культуру политической коммуникации, особенности журна­листики и ее профессиональные нормы.

Схематично теорию экономики СМИ можно свести к положению о том, что в условиях рынка медиапредприятия получают прибыль, «создавая» аудитории и продавая их рекламодателям. То, что российские СМИ в своем современной развитии повторяют общие закономерности рыночной экономики, прекрасно иллюстрируется динамикой российского рынка рекламы. После практически полного разрушения в результате августовского финансового кризиса 1998 г. рекламный рынок России переориентировался на отечественных рекламода­телей и стал развиваться в соответствии с эволюцией национальной эконо­мики. С 2002 г., когда расходы на рекламу достигли 2, 68 млрд долл. США, на­блюдается позитивная динамика. По сравнению с предыдущими годами объем современного рынка рекламы в России существенно вырос.

Экономические отношения в паре «российские СМИ – реклама», как и во всем мире, определяются общей ситуацией в российской экономике. Значение рекламы для рынка СМИ стало очевидным с конца 1990 гг., когда ежегодный рост рекламных доходов обеспечил приток финансовых средств для создания новых концепций в секторе печатных (аполитичные таблоиды общего содержания) и вещательных СМИ (радиостанции разнообразных музыкальных форматов, нишевые и развлекательные телеканалы).                                             Существенную роль сыграла  политическая реклама во время хорошо известной президентской избирательной кампании 1996 г., когда в телерекламу были сделаны огромные инвестиции, часто и незаконные, с целью поднять популярность Б. Ельцина среди избирателей (только 3% россиян поддержи­вали его в начале выборной кампании). Благодаря средствам, полученным от президентской рекламной кампании, три главных национальных канала – ОРТ, РТР и НТВ – получили значительные преимущества. Их доходы выросли, по­литическое влияние владельцев каналов усилилось (особенно в случае ОРТ и НТВ), а зарплаты политических телеобозревателей выросли многократно. Од­нако по сути это был очевидный возврат к идеологизированной медиамодели, характеризующейся созданием аудитории для доступа к ней политиков, а не коммерческих рекламодателей.

Экономический кризис 1998 г. замедлил рост медиарынка. Расходы на рекламу во всех СМИ снизились, и это дало экспертам основания утверждать, что рекламная индустрия во время кризиса пострадала в первую очередь и сильнее всего. Улучшение общего состояния медиаиндустрии на рубеже 1990 – 2000 гг. напрямую связано с изменением экономической ситуации в стране, повышением доходов и уровня жизни россиян. Россия явно выиграла от низкого обменного курса рубля, уменьшив импорт и увеличив массовое производство товаров повседневного спроса. Сказалась и благоприятная ситуация на мировом нефтяном рынке, превратившая страну в ведущего экспортера. Все это послужило мощным стимулом для развития рекламного рынка: в газетах и журналах, на радио и телевидении появилась реклама новых российских потребительских товаров и услуг – косметики, моющих средств, напитков, пищевых продуктов, туристических

компаний и  операторов сотовой связи.

Внутри  медиаиндустрии, однако, отчетливо выявились различия между отдельными средствами массовой информации с точки зрения их привлекательности для рекламодателей. Так, печатные СМИ оказались менее конкурентоспособными по сравнению с вещательными. Во-первых, как это ни было парадоксально, стоимость печатной рекламы в конце 1990 – начале 2000 гг. оставалась более высокой, чем  стоимость телерекламы. Это в значительной степени объяснялось неразвитостью рынка рекламы, а также искусственным занижением рекламных расценок одним из ведущих продавцов телерекламы - компанией «Видео Интернэшнл», сотрудничавшей с основными национальными телеканалами. В результате, рост доходов последних был связан не столько с увеличением тарифов, сколько с увеличением рекламного времен в общем объеме телевещания. Следует, правда, оговориться, что ситуация начала корректироваться в 2006 г., когда был принят новый закон о рекламе, с более жесткими и четкими ограничениями на длительность рекламных блоков в течение всего дня и особенно в прайм-тайм.

Во-вторых, низкий интерес рекламодателей к газетам объясняется неудо­вольствием аудитории профессиональными и этическими стандартами жур­налистов, игнорированием читательских интересов, невысоким качеством печати, связанным с устареванием технической базы печати, а также с высо­кой стоимостью и медлительностью системы распространения. В отличие от телесигнала, бесплатно доставляющегося зрителям, газеты для значительной массы читателей превратились в сравнительно дорогое удовольствие.

В российских условиях развитие рекламной индустрии шло быстро, но специфическим путем. Ее рыночная структура довольно быстро приняла форму олигополии. Это особенно ясно на примере национального телеви­дения, где несколько рекламных агентств, связанных с тремя главными ка­налами, практически монопольно устанавливают цены на рекламу. Так, рек­ламное агентство «Видео Интернэшнл», аффилированное в конце 1990 гг. с государственными структурами, вело демпинговую политику, вынуждая конкурентов покинуть рынок. Сильные аргументы исходили со стороны министра М. Лесина, одного из собственников агентства, который активно лоббировал «ВИ», пользуясь профессиональными контактами. Более низкие по сравнению с прессой расценки на телерекламу после финансового криз 1998 г. можно объяснить стремлением телекомпаний привлечь максимально большое число рекламодателей, повысив доходы от рекламы путем увеличения времени вещания, а не цен. Правда, российские телевизионщики скоро поняли, что потенциал роста телеиндустрии в большей степени связан с увеличением рекламных расценок, а не времени трансляции рекламы, и, начиная с 2002 г., цены на рекламу начали расти.

 Российские медиакомпании сегодня уже осознали ту роль, которую играет реклама на медиарынке. Несомненно, что с развитием рынка и повышением жизненного уровня россиян доля рекламы в национальной экономике будет только расти. По некоторым оценкам, рекламные расходы составляют 0 73% ВВП России, тогда как в развитых странах они могут достигать 1,37% ВВП, как в США, 0,98% – как в Великобритании или 0,85% – как в Японии. Несомненно, потенциал российской рекламной индустрии еще далеко не раскрыт, ведь в 2005 г. Россия вместе с Бразилией, Индией и Китаем (так называемые страны БРИК) вошла в число лидеров роста национальных рынков рекламы. Это, конечно, продолжит оказывать влияние на трансформацию бизнес-моделей российских медиапредприятий.

 

ПЕЧАТНЫЕ СМИ: ТАБЛОИДИЗАЦИЯ КАК БИЗНЕС-СТРАТЕГИЯ

 

Наиболее распространенной моделью советского периодического издания была ежедневная газета, выходившая сравнительно большим тиражом, из­дававшаяся в Москве или столице союзной республики и передававшаяся по спутнику в региональные или местные типографии для последующей печати и распространения на достаточно большой территории. Очевидно, что в ус­ловиях становления рыночных отношений именно этот тип изданий – в силу высокой затратности его производства - претерпел наибольшие изменения. В результате структура российского газетного рынка изменилась и в качест­венном, и в количественном отношении.

Несмотря на то, что в течение последнего десятилетия общее число рос­сийских газет существенно выросло, их общий тираж практически не изме­нился и даже несколько сократился. Согласно данным Министерства культуры и массовых коммуникаций, по состоянию на 1 января 2005 г., рынок прессы насчитывал более 46 тыс. наименований периодических изданий. В это число входило почти 26 тыс. газет, более 16,5 тыс. журналов и около 3,4 тыс. аль­манахов, сборников, бюллетеней, что на 21,3 тыс. больше, чем по состоянию на 1 января 2000 г. Правда, следует оговориться, что эти данные не полно­стью соответствуют реальному положению дел: приведенные цифры отражают только число зарегистрированных изданий, часть из которых существует лишь на бумаге. Общий годовой тираж российских газет в 2005 г. составлял 8,5 млрд экз., аналогичный показатель для журналов – 600 млн экз. Доля еженедельных Риалов составляла 60% годового тиража и 30% объема рынка, а доля ежемесячных журналов – 35% тиража и 60% объема рынка.

Одна из наиболее существенных причин недостаточного внимания рекламодателей к рынку печатных СМИ связана с его стагнацией и потерей читателями  интереса к газетам. Это общемировая тенденция, но ее проявление в России усиливается рядом специфических национальных факторов – кризисом  распространения, недостатком предложения качественных полиграфических услуг, неудовлетворенностью читателей политизированным содержанием.

Несмотря на значительно меньший объем рекламных средств, распределяемых в прессу по сравнению с ТВ, конкуренция за рекламные доходы  среди газет и журналов остается существенной. По этой причине только несколько наиболее сильных издательских компаний сумели добиться реальных успехов на рекламном рынке, еще больше обострив конкуренцию за рекламу, в настоящее время 8 крупных издательских домов, представляющих по существу диверсифицированные медиакомпании, аккумулируют 40% рекламных доходов рынка печатных СМИ, занимая тем самым значительные доли этого рынка

Нельзя не признать, что примеров успешных предприятий на рынке пе­чатных СМИ встречается совсем немного. Практически все российские га­зеты прошли через сложный период трансформации своей редакционной  политики – от откровенной политизации в первые послеперестроечные года до разочарования в политике и потери читательского доверия. В попытках привлечь новых читателей и удовлетворить их современные интересы российские газеты широко использовали неизвестный прежде опыт изданийтаблоидного формата, что привело к изменению их содержания[37].

Некоторые российские исследователи назвали этот процесс «бульвардизацией» (понятие, весьма близкое к используемому в зарубежных медиаисследованиях понятию «таблоидизации»), подчеркивая, что содержание российских газет становится более сенсационным и скандальным, менее профессиональным  и качественным[38]. В отличие от небольших по тиражу ежедневных газет политического характера, издающихся в Москве, областные и иные газеты стали все больше внимания уделять практическим вопросам  ежедневной жизни - садоводству, домохозяйству, юридическим советам, относящимся к деловой и частной жизни. Их страницы пестрят анекдотами, бытовыми советами, крупными заголовками и фривольными фотографиями. Многие редакторы местных газет заговорили о том, что содержание их изда­ний, включая и рекламу, должно приносить практическую пользу читателям, увидев именно в этом путь к их коммерческому успеху[39].

Две наиболее популярные сегодня ежедневные газеты «Комсомольская правда» (КП) и «Московский комсомолец» (МК), в советские годы были ор­ганами идеологической молодежной организации – комсомола. Для них из­менение редакционной концепции оказалось абсолютным.

КП (ежедневный тираж около 800 тыс. экз., тираж издания конца недели приближается к 3 млн) в СССР была центральным органом ЦК ВЛКСМ, который руководил идеологической работой среди молодежи. Именно поэтому КП представляется наиболее характерным примером для иллюстрации постсовет­ской трансформации национального газетного рынка. В ходе экономических преобразований 1990 гг. у газеты существенно сократилась общенациональ­ная аудитория, снизился тираж. Чтобы выжить, она вынуждена была начать поиск новой бизнес-модели. Следуя типичной для многих российских газет схеме  реорганизации, КП была приватизирована журналистским коллективом и  сотрудниками, которые не сумели наладить эффективную деятельность на рынке.  В1996 г. газету купил один из наиболее мощных промышленно-сырьевых гигантов российской экономики – компания «Интеррос». Используя практически неограниченные финансовые ресурсы своего нового владельца, КП  сумела решить свои финансовые проблемы, проведя одновременно существенные изменения своего формата, оформления, содержания и восстановив систему общенационального распространения.

КП преобразилась радикально, но за одним исключением: было сохра­нено название газеты. Руководство газеты мотивировало этот шаг стремле­нием сохранить лояльных читателей, которых оно относит к чрезвычайно широкой и неопределенной группе россиян в возрасте от 14 до 75 лет. Очевидно, что главная ставка была все-таки сделана на читателей более старшего возраста, обратившихся к «Комсомолке» еще в те годы, когда она былаидеологическим органом политической молодежной организации, Однако как показывают исследования аудитории газеты, многие читатели все еще ассоциируют название газеты не с ее теперешней содержательной стратегией или прежней включенностью в систему политического управления  советским обществом, а с устоявшейся репутацией журналистов, работавших в КП в советские годы.

Похожая стратегия была выбрана и ежедневной газетой МК, которая хранила свое название, несмотря на полное изменение редакционной концепции. Прежняя популярность и стабильность «торгового знака», бренда обеих газет по сути стали основой сохранения ими лояльных читателей новых рыночных условиях.

Современная структура собственности КП по-прежнему тесно связана с промышленно-сырьевым капиталом: компания «Интеррос» владеет 51% до­лей акций газеты через свое дочернее медиаподразделение «Проф-медиа» Остальные акции распределены между крупной норвежской издательской компанией «А-прессен» (25%) и несколькими топ-менеджерами компаний (24%), включая главного редактора КП В. Сунгоркина (7,5%). Довольно ред­кое для современной российской медиаэкономики участие зарубежной ком­пании («А-прессен») объясняется нестабильной, в достаточной степени не­предсказуемой российской экономикой, а также стремлением менеджмента газеты создать систему гарантий от вмешательства в редакционную полити­ку газеты. Главный редактор КП В. Сунгоркин подчеркивает: «...у нас есть иностранный акционер, которого мы сознательно завели... чтобы нечаянно не пасть жертвой чьей-нибудь прихоти, очередного каприза или олигархов, или политиков»[40].

Сегодняшний экономический успех КП основывается на трех «китах»: на финансовой поддержке сырьевого капитала, на возобновленном общенацио­нальном распространении, которое привлекает одновременно и национальных и местных рекламодателей, на таблоидизированном редакционном содержа­нии, адресованном прежде всего сердцевине целевой аудитории – читателям возрасте от 25 до 50 лет, представляющим средний класс[41]. В основе общенационального распространения КП лежит сотрудничество с региональными редакциями – своего рода региональными дочерними компаниями, созданными для того, чтобы создавать смесь общенационального содержания КП с местным, и  имеющими в штате 50 – 100 штатных сотрудников. Региональные редакции в свою очередь активно сотрудничают с местными сетями распространения, причем большая часть тиража КП доставляется по подписке читателям домой еще и потому, что в регионах розничные сети довольно неразвиты. Подобные «смешанные» выпуски КП издаются на 65 региональных рынках, что представляет абсолютное большинство из 89 субъектов федерации РФ. Таким образом, модель децентрализованной печати, широко использовавшаяся в советской газетной индустрии, в современных условиях доказала свою востребованность. Правда, КП развила ее дальше, так как распространила децентрализацию не только на полиграфическую стадию, но даже и на стадию производства содержания. Аналогичным путем идут и другие ежедневные и еженедельные газеты (Известия», «Труд», «АиФ»), опирающиеся на децентрализованную печать и сотрудничество с местными распространителями.

С точки зрения редакционной стратегии наиболее очевидный конку­рент КП – МК - весьма похожа на крупнейшую российскую ежедневную газету. Это в первую очередь объясняется тем, что обе газеты вовлечены в процесс таблоидизации, хотя и по-разному. Как результат этого процесса на российском газетном рынке - появление специфической редакцион­ной концепции, в которой основной упор делается на политических сен­сациях и инфотейнменте при отсутствии серьезного журналистского ана­лиза действительности. Для КП в этой конструкции ключевым элементом выступает инфотейнмент, для МК – скандальный политический репортаж, основанный, однако, не на принципах расследовательской журналистики, а на политических сплетнях, спекуляциях, платных, но часто недостоверных утечках из «коридоров власти».

Бизнес-модели МК и КП различаются главным образом в сфере органи­зации распространения. МК была одной из первых московских газет, которая начала создавать собственную систему распространения, привязанную городской транспортной системе, а также к торговым киоскам и супер­маркетам. Создание собственной системы розницы на основе транспортной системы стало настоящим достижением МК, особенно принимая во внимание целевую аудиторию газеты – москвичей, представляющих средний класс и активно пользующихся городским транспортом. Создается впечатление, что два «конкурента» достигли негласного соглашения о разделении «сфер влияния» на газетном рынке России: МК традиционно доминирует в Москве, а регионы обслуживаются КП. Менеджмент КП сознательно «недоинвестирует» в рекламные кампании в столице, понимая, что лидирующее положение МК здесь практически невозможно поколебать. Стратегия МК в регионах долгое время оставалась менее агрессивной и не использовала принципы децентрализованной печати, основываясь на продвижении МК в регионы через региональные вкладыши в местные издания. В последние несколько лет МК выходит в регионы, заключая франчайзинговые соглашения с лидерами местных/региональных рынков.

КП и МК представляют собой два ярких примера наиболее успешных современных бизнес-моделей столичной ежедневной газеты, адаптированной к региональным рынкам путем включения местных новостей и рекламы в московские выпуски. Таким образом, формула наиболее успешной российской ежедневной газеты сегодня такова: значительный «пакет» содержания, включающего в себя местный и общенациональный инфотейнмент плюс выжимки из сводок последних международных новостей и политических скандалов, только подтверждающих приоритет местного содержания. Особое внимание при этом уделяется активному взаимодействию с рекламодателями и созданию эффективных систем распространения.

 

В ПОИСКАХ КАЧЕСТВЕННОЙ ГАЗЕТЫ

 

На фоне поразительного успеха современных российских газет таблоидного типа еще более заметна незанятая ниша общенациональной качественной га­зеты. Несмотря на то, что несколько газет – «Известия», «Коммерсантъ», «Ве­домости» – претендуют на звание качественной российской газеты № 1, ни одно из существующих изданий не может похвастаться тем, что ему удалось соединить качественное содержание и коммерческий успех. Все ежедневные газеты, позиционирующие себя как качественные, выходят при прямом фи­нансовом участии крупных промышленных компаний. С одной стороны, почти полное отсутствие рекламы на их полосах заставляет их читателей по тради­ции уважительно относиться к их содержанию. С другой – качественные изда­ния остаются более уязвимыми и подверженными влиянию со стороны поли­тической и экономической элиты, в отличие от сенсационных таблоидов.

Сегодня в российских СМИ еще не созданы экономические условия, кото­рые были бы способны обеспечить приток средств, достаточных для финан­сирования качественной газеты. Это связано главным образом с социально структурой российского общества, в котором целевая группа качественно газеты формируется из принципиально разных социальных подгрупп высокообразованных, но низко оплачиваемых интеллектуалов (представителей старой советской интеллигенции) и часто не имеющих высшего экономического образования, но уже состоятельных предпринимателей (новые русские).                                                                                                      

Экономические расчеты оптимальных бизнес-моделей для данного  сегмента газетного рынка показывают, что оптимальное сочетание доходов от реализации тиража и доходов от рекламы должно выражаться соотношением 20% : 80%. Однако целевая аудитория качественной газеты в России по своим покупательским способностям пока все еще далека от той идеальной, которая могла бы привлечь 80% рекламных доходов в свой бюджет. Поэтому-то претендующие сегодня на статус качественных российские газеты

столь сильно напоминают советские издания: небольшой объем, черно-белая печать, отсутствие рекламы.

Почти  полное отсутствие рекламы в российских качественных газетах ведет к полной субсидизации их производства. Это подтверждает пример одного из наиболее удачных недавних проектов на рынке качественнойпрессы – ежедневной «Газеты» (создана в 2001 г. под руководством главного редактора Р. Шакирова). Издание, с достаточно нейтральным, сбалансированным содержанием, созданным высокопрофессиональными журналистами, быстро приобрело популярность среди интеллектуалов. Однако «Газету» многие рассматривают как возможное средство промоушена крупнейшего индустриального предприятия – Новолипецкого металлургического завода, а, возможно, и его владельца – председателя Совета директоров В. Лисина, ко­торый, финансируя издание и не вмешиваясь в его редакционную политику, оставался непривычным и редким случаем «альтруистического» бизнесмена. Бизнес-модель «Газеты» как качественного издания подошла к логическому концу с уходом из ее руководства Р. Шакирова в 2003 г. Став главным редакто­ром «Известий», он попытался реализовать эту концепцию в новых условиях, однако это оказалось невозможным.

Сегодня претендентов на звание первой качественной российской газеты осталось совсем немного – «Известия», перешедшие в собственность «Газ­прома», «Коммерсантъ», пожертвовавший статусом ведущей деловой газеты под влиянием своего многолетнего владельца Б. Березовского, совместный проект «Доу Джонс» и «Пирсон» «Ведомости», подчеркнуто концентрирую­щаяся на вопросах экономики. Однако эти издания очевидно привязаны к Псковскому рынку – как тематически, так и в сфере распространения. Кажется, что ниша качественной газеты в условиях огромной территории России может быть занята аналитическими еженедельными журналами, как это слчилось на рынке периодики США. Однако это уже другая тема для анализа.

 

ЖУРНАЛЫ: ГЛЯНЦЕВАЯ ЖИЗНЬ ДОЯ НОВЫХ СОЦИАЛЬНЫХ ГРУПП

 

Глянцевые журналы – издания, практически не существовавшие в СССР, успешно обнаружили и заняли свободные ниши на журнальном рынке. Адресуясь небольшим, но экономически процветающим социальным группам читателей, разнообразные женские и мужские журналы, издания, посвященные здоровью, домоводству, моде, стилю жизни и фитнесу, в большом разнообразии представлены сегодня на витринах газетных киосков, газетных развалах, прилавках книжных магазинов. Несмотря на то, что их тиражи остаются сравнительно небольшими, эти журналы отличаются значительным вниманием к нуждам и желаниям своей аудитории. Для успеха бизнес-модели глянцевого журнала ключевым оказался западный опыт. Издательский дом «Бурда»(Германия) и перешедшая из рук голландских журналистов в собственность медиагиганта «Санома» газетно-журнальная компания «Индепендент медиа» стали первыми, кто сумел получить непосредственную выгоду от  резко выросшего интереса российских читателей к глянцевой жизни

В последние годы на российском журнальном рынке выделились по крайней  мере три основные группы журналов:

•  русскоязычные версии глобальных журнальных брендов;

•  журналы, копирующие аналогичные западные типы журналов (например, журналы телепрограмм или аналитические еженедельники);

•  российские журналы, не имеющие зарубежных аналогов («Караван историй», обновленная «Работница», выжившие литературно-художественные «толстые» журналы).

Особенность российского журнального рынка – прочное положение на нем кроссвордных изданий. Так, в 2004 г. они и были лидерами по тиражам, причем их доля на отечественном рынке составляла 15%. Вторую позицию занимали телегиды и журналы о кино (14,8%), а третью – женские и развле­кательные журналы (более 14%). Опыт российского рынка журналов, прежде всего сегмента глянцевых изданий – для женщин, для мужчин, интерьерных журналов, еженедельников новостей, – как нельзя лучше продемонстрировал проявление глобальной локализации. Показательно, что именно журналь­ный рынок стал наиболее восприимчивым и успешным для адаптирования глобальных тенденций. Используя ресурсы мощного немецкого журнально­го концерна, издательский дом «Бурда» создал серию адаптированных дли русского рынка журналов, которые стали первыми ласточками процесса гло­бальной локализации. Локализация на журнальном рынке принимает раз­личные формы. Многие зарубежные издания начинали в середине 1990гг в России с того, что повторяли содержание, только переводя на русский язык тексты. Однако со временем в них появилась российская реклама, содержание оживилось за счет российских материалов, а некоторые издания даже «локализировали» название (так, Good Housekeeping переименовался в «Домашний очаг», Maison francaise - в «Мезонин»).

Успех глобальным журнальным брендам был обеспечен именно за счет их творческой локализации. Показательны примеры журнала Cosmopolitan и «Русский Newsweek». Первый, существенно уменьшив традиционный формат в 2004 г. и, соответственно, цену, добился увеличения продаж и роста популярности. Это в свою очередь стало позитивным примером для остальных местных изданий Cosmo. Удачным маркетинговым ходом в локализации «Русского Newsweek» стало приглашение Леонида Парфенова на должность главного редактора издания. Изменения, которые тележурналист наметил в журнале, абсолютно не повторяли стратегии «Ньюсуика» в других странах, однако они  оказались столь успешными, что «Русский Newsweek» стал источником материалов для других локальных журналов этого американского медиабренда.

Поразительный успех российских глянцевых журналов, как повторяющих западные аналоги, так и совершенно с ними не связанные, основан на обыденном человеческом интересе к подробностям жизни известных и публичных людей. Но также очевидно, что финансовый успех российских глянцевых изданий связан с усилением потребительской идеологии в определенных социальных группах общества, представители которых ищут образцы стиля жизни и поведения, форм проведения досуга у «богатых» западных потребителей. Словом, глянцевые издания стало наиболее точно позиционированными и сфокусированными медиапродуктами на постсо­ветском медиарынке.

 

ЭЛЕКТРОННЫЕ СМИ: НЕЛЕГКИЙ ПОИСК ПРИБЫЛЬНОСТИ

 

По мере того, как экономически наиболее успешные российские газеты все больше вовлекаются в процесс таблоидизации, а журналы – в про­цесс консьюмеризации, электронные СМИ вынуждены противостоять по­литическим вызовам. Возрождение среди политической элиты отношения к СМИ как к инструменту политики, распространение его на новые СМИ, интернет-издания существенно затормозили становление новых бизнес-моделей в этом секторе.

Современный российский телевизионный рынок отличается сосущество­ванием различных типов вещательных компаний и разнообразным предло­жением программных продуктов. С точки зрения структуры собственности на телерынке представлены компании всех видов - государственные, частные, данные, которые с разной степенью успешности конкурируют друг с другом. На начало 2006 г. в России было зарегистрировано 14 290 электронных СМИ. Выданные в 2002 г. лицензии на вещание распределялись следующим образом: эфирное телевещание – 1276, эфирное радиовещание – 258, спутниковое телевещание – 18, эфирно-кабельное вещание – 20. В 2005 г. было выдано 1025  лицензий на вещание, в их числе 529 новых лицензий, 145 – переоформленных, 351 – пролонгированных,

Ядро общенационального телерынка формируют значительно меньшее число каналов, каждый из которых может приниматься более чем половиной населения. В их число входят: три общенациональных федеральных канала, отличающиеся  друг от друга структурой собственности, но весьма схожие своими программными стратегиями: «Первый канал», находящийся в смешанной собственности; государственный канал РТР и НТВ – канал, находящийся в собственности частной компании, которая контролируется государством; три федеральных частных телесети, сориентированные главным  образом на развлекательные программные стратегии – СТС, ТНТ, Ren-TV, и дварегиональных телеканала с федеральным распространением – государственный канал «Культура» и московский муниципальный канал ТВЦ.

Телевидение сегодня, несомненно, стало основой национальной медиа темы[42]. Но для того, чтобы сохранить или создать общенациональный охват аудитории, все частные телеканалы были вынуждены начать активное сотрудничество с региональными телестанциями в масштабах России. Основные национальные каналы сегодня действуют как хорошо известные на американском телерынке сети, хотя три общенациональных вещателя – Первый канал, РТР, НТВ – являются сетями только с точки зрения распространения сигнала.

Влияние регионального ТВ весьма ограничено, особенно если принять во внимание ту роль, которую в национальной медиасистеме играют обще­национальные телеканалы. Объяснений этому можно найти много, однако две причины особенно важны. Во-первых, государство продолжает оста­ваться важнейшим «игроком» на рынке телевидения. По сути ТВ остается единственным сектором медиаиндустрии, в котором государство сохраняет действительно контролирующие позиции: более 50% всех телевизионных программ идет по государственным (или контролируемым государством) ка­налам, им также поступает 70% всей телерекламы. Экономически порочный союз государственной собственности и частного финансирования (реклама) осложняет конкуренцию между государственными и частными каналами, особенно на региональном уровне.

Сохраняющийся контроль государства над наземными и спутниковыми трансляционными сетями, над системой лицензирования ставит региональ­ное ТВ в еще более сложные условия. В конечном итоге, для того, чтобы привлечь зрителей и просто выжить экономически, местные новости – наиболее востребованный тип программ на региональном и местном ТВ – должны все возрастающей степени соответствовать критериям сенсационной  журналистики, повышающей их рейтинги. Наряду с невысокими зарплатами региональных тележурналистов и отсутствием инвестиций в оборудование это существенно снижает профессиональный уровень региональных телепрограмм. Многие исследования показывают, что зрители ожидают от местных информационных программ «позитивной жизненной модели», способствующей укреплению региональной идентичности. Однако часто это приводит к появлению в эфире верноподданнических по отношению к местным властям программ, отсутствию аналитики, конструктивной критики, ведущим к унификации региональной тележурналистики.

Другая сторона этой проблемы, встающая перед региональными телеканалами, это создание конкурентоспособных программных стратегий. Рост числа региональных компаний вовсе не означает увеличение программ, освещающих жизнь региона. Напротив, поскольку большинство региональных телекомпаний с удовольствием вступают в сотрудничество с московскими сетями, первым приходится синхронизировать сетки своего вещания в соответствии с программными стратегиями сетей. В результате «альтернативность» регионального ТВ фактически исчезает. Так, лидер телерынка Пермской области – «Первый канал» (имеющий 40% от объема рынка). Однако ему противостоит НТВ, который стал вторым благодаря тесному сотрудничеству с несколькими местными станциями. Популярный местный телеканал «ТВ-Мак­сима» вошел в число лидеров только благодаря тому, что вошел в сеть, фор­мируемую московской телесетью СТС[43].

Доминирование общенациональных телеканалов – это не только черта общенационального, но и региональных телерынков. Это в конечном счете означает, что российское ТВ находится под существенным влиянием поли­тической элиты. Парадокс ситуации заключается в том, что вне зависимости от типа собственности российские общенациональные телеканалы должны сохранять прогосударственную позицию - прежде всего в своих информаци­онно-аналитических программах. Пример ТВ-б, позднее преобразованного в ТВС, довольно ярко иллюстрирует эту ситуацию. Однако, помимо «инструмен­тальной» логики, наиболее очевидной и чаще всего упоминаемой, нельзя не заметить объективной экономической тенденции, заставляющей национальные телеканалы стремиться в своих программных стратегиях к информаци­онной лояльности и общественному консенсусу.

Развитием национального телерынка России объективно управляют центростремительные тенденции, берущие начало на рынке рекламы. Национальные рекламодатели – наряду с политиками – представляют собой мощное лобби, жизненно заинтересованное в федерализации национальных телеканалов и интеграции телепространства. Коммерческие телесети с 1999 г. представляют собой взаимовыгодный альянс общенационального и местного ТВ. Формы их взаимодействия разнообразны и включают в себя:

• полную ретрансляцию программ из Москвы без специальной платы;

• частичную  ретрансляцию программ московских телеканалов, главным образом новостей и политико-аналитических программ, в добавление к про­бам местного ТВ;

•  вставку некоторых программ московских телеканалов, главным образом развлекательных шоу и кинофильмов, в программные сети региональных телеканалов на специальных финансовых условиях.

Нетрудно заметить, что во всех случаях региональные телеканалы отводят значительное время ретрансляции программ, сделанных в наиболее популярных форматах глобальной массовой культуры.

С другой стороны, парадоксально, но коммерциализация программ региональных телеканалов представляет собой форму противостояния регионального ТВ попыткам политического влияния местных властей: их возможно диктовать свои условия региональным телекомпаниям значительно ослабевают, если последние входят в договорные отношения с московскими сетями «Некоторые губернаторы предпочитают иметь политическую и финансовую поддержку столичных медиабизнесменов – либо для лоббирования своих экономических интересов в Москве, либо на перспективу – на время местных выборов. Скорее всего, в обмен на такую поддержку столичные медиамагнаты могут приобретать местные станции без особых препятствий со стороны администрации или, по крайней мере, рассчитывать на режим наибольшего благоприятствования для своих станций-партнеров»[44]. В конечном результа­те все это способствует централизации телевизионного ландшафта России.

 

СТРАТЕГИЯ УСПЕШНОГО ПРОГРАММИРОВАНИЯ

 

Пройдя за несколько лет значительный путь от нации читающей к нации те­левизионной, россияне определились со своими главными приоритетами: согласно данным многих исследований, наиболее популярными программа­ми за последние годы стали старые советские комедии и новые российские сериалы. Одной из наиболее успешных телесетей, эксплуатирующих сегодня новую формулу успеха, стало СТС.

История  создания  этой телекомпании  не  вполне типична для российской телеиндустрии. Ее владелец, американская компания Storyrirs Communications вышла на российский рынок СМИ в 1992 г., когда она вложила средства в одну из первых российских радиостанций, созданных по образцу западного форматного радио, – «Радио Максимум». С этого момента радиобизнес стал одним из основных направлений деятельности Storyrirs Communications в России. В 1994 г. компания купила коммерческую независимую станцию «6-ой канал» в Санкт-Петербурге, которую начала использовать в качестве суперстанции, вводя в действительность неизвестную прежде в России, но широко распространенную в США практику создания телесетей. После покупки компанией в 1996 г. телестанции «Марафон ТВ» штаб-квартиpa StoiyFirst Communications переехала в Москву, и с 1996 г. СТС начала развивать в российских условиях распространенную в США модель коммерческой телесети, заключая соглашения с региональными станциями в ключевых российских региональных центрах. К настоящему моменту сеть СТС состоит из 6 собственных станций и станций, находящихся в управлении (Москва С.-Петербург, Нижний Новгород, Самара, Пермь, Екатеринбург) и 28 аффилированных станций в таких крупных индустриальных центрах, как Екатеринбург, Новосибирск, Красноярск, Ростов-на-Дону. В 2004 г. был куплен московский канал «М 1» и несколько региональных телеканалов, и с 2005 г. на них выходит в эфир телеканал «Домашний». К началу 2000 г. структура владения компанией

характеризовалась доминированием американской собственности (67%) при наличии существенной доли акций в руках российского владельца (33% при­надлежат финансовой группе «Альфа»). Однако до начала 2001 г. сеть остава­лась второразрядным телепредприятием, поскольку ее программная концепция опиралась на импортный контент. Только после смены топ-менеджмента про­граммная стратегия сети была изменена, что немедленно повлекло за собой су­щественные изменения. Сегодня сеть СТС включает 63 вещателя в 300 городах, а общая аудитория канала превышает 40 млн зрителей.

«Первое развлекательное ТВ» – таков новый слоган СТС, полностью от­ражающий программный коктейль компании. А. Роднянский, генеральный директор СТС, решил развивать программную концепцию через лучшее по­зиционирование сети, основанное на привлечении качественных западных программ с одновременными инвестициями в собственное производство, программирование в соответствии с хорошо изученными дневными жизнен­ными циклами аудитории. Для этого он создал сильную команду, особенно в сфере маркетинга, пригласил известных актеров, певцов, знаменитостей, которые стали вести программы в прайм-тайм.

Две причины объясняют быстрый успех СТС. Во-первых, телесеть гарантирована от неудачи значительным капиталом зарубежного собственника. Несмотря на то, что компания никогда не сообщала о выходе на уровень прибыльности, в 2001 г. она вложила около 12 млн в разработку программной стратегии, и планировалось увеличить эту сумму на 50% в 2002 г. Во-вторых, личный опыт самого А. Роднянского стал определенной гарантией успеха. Он превратил украинскую телесеть «1+1» в наиболее удивительную «историю успеха» на Украине. В ее основе – опора на собственные технические возможности, способствующие оптимизации и удешевлению собственного программного продукта. Сегодня дешевая украинская производственная база широко используется СТС для снижения затрат на собственные программы – такие как ток-шоу, развлечения для детской аудитории, музыкальные программы.

Новые рецепты успеха – это российские комические и мелодраматические сериалы, иронические детективы, основывающиеся на женских историях, программы «человеческого интереса» с фокусом на частной жизни звезд,неполитические информационные шоу, построенные вокруг яркой лично ведущего. Программная стратегия СТС определяется как журналистика «частного взгляда», канал называет себя «первым развлекательным», что по сути соответствует снижению общего интереса россиян к политическим программам. Естественным развитием стратегии развлекательности, принятой группой компаний «СТС-медиа», стало появление в 2005 г. нишевого телеканал «Домашний», ориентированного на «домашнюю» аудиторию и не предполагающего политических новостей, серьезной аналитики на темы социальной жизни. Его основная характеристика – канал «частных ценностей» - полностью соответствует программной стратегии канала СТС.

Изменение программной стратегии СТС как одной их наиболее удачливых было практически сразу замечено российской телеобщественностью с 2003 г. программы этой компании постоянно отмечаются профессиональными наградами российской медиаиндустрии.

В сфере радио показательным примером творческой локализации существующих западных бизнес-моделей к российскому рынку СМИ можно считать развитие музыкальных радиоформатов. Вместе с рождением станций русской поп-музыки, шансона и русского рока начался процесс адап­тации глобально используемых радиоформатов в России. В силу особой структуры российского общества, в котором показатели образовательного и материального уровня жизни часто расходятся и геодемографические различия весьма ощутимы, многие «чистые» музыкальные форматы потре­бовали смягчения и размазывания. Поэтому сегодня многие московские FM-станции начали уходить от механической адаптации находок зарубеж­ного рынка в сторону более тонкой «подгонки» мирового опыта к условиям российской действительности.

Бурное развитие частного и неполитизированного ТВ в России стимули­ровало развитие сектора независимого производства телепрограмм. Как и на многих зарубежных телерынках, в России формируется разделение теле­индустрии на вещателей и производителей телепрограмм. Большая часть ве­щателей сохраняют собственное производство, создавая как информацион­но-аналитические, так и развлекательные передачи. Однако на большинстве телеканалов растет доля программ, купленных и у независимых телевизионных производителей – ВИД, АТВ, Ren-TV – и у зарубежных компаний. Нов формой стало приобретение лицензий на игровые и реалити-шоу, которые создаются российскими каналами.                                                              

Лидером в секторе производства телесериалов стала сегодня группа компаний «А-Медиа», основанная в 2002 г. Ее основные владельцы – топ-менеджмент (президент А. Акопов) и компания Access Industries (по неофициальным данным, 50% акций), принадлежащая американскому предпринимателю Л. Блаватнику. Оборот в телесезоне 2005-2006 гг., по данным самой компании, составил 70 млн долл. Ключевые виды деятельности «А-Медиа» – производство и дистрибуция кино-, телефильмов и телепрограмм, консалтин­ге услуги в области СМИ. В портфеле компании в 2005 г. было 800 часов репродукции. В числе самых успешных сериалов «А-Медиа» – совместный проект с компанией Sony Pictures - 127-серийная «Бедная Настя», проданная более чем 30 стран мира, «Моя прекрасная няня».

Как мы видели, наиболее удачные бизнес-модели создаются теми россий­скими компаниями, которые преследуют исключительно коммерческую ло­гику. Некоторые факторы представляются наиболее важными в достижении и популярности, и прибыльности. Среди них можно выделить:

•  Обязательную адаптацию западных форматов и жанров к российским медиаобстоятельствам и профессиональным стандартам;

• Отстранение от политики, освобождение от формальных связей с поли­тическими партиями и «олигархами» – политизированным и коррумпирован­ным капиталом;

• Особое внимание развлечениям и новым консьюмеристским ценностям; •Таблоидизацию и инфотейнмизацию содержания;

•  Создание более удобных и привлекательных форм «упаковки» и рас­пространения контента, что одинаково справедливо для печатных и элект­ронных СМИ.

 


 

Глава 3. Этика СМИ

 

Стефании Крафт (США). ОТВЕТСТВЕННОСТЬ И ЗАКОНЫ ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ ЭТИКИ В АМЕРИКАНСКОЙ ЖУРНАЛИСТИКЕ

 

Отличительной чертой американской журналистики в течение уже почти 100 лет является существование формального кодекса законов журналистской этики. В то же время постоянно возникает огромное коли­чество вопросов о практической пользе и обоснован­ности этих законов. Большинство исследований и ана­литических работ в этой области было направлено на то, какого рода ценности обозначены в этих законах. Исследователей также интересовало, обращаются ли практикующие журналисты к этим законам, как часто и по каким поводам, и как четко журналистика придер­живается принципов и стандартов, установленных за­конами профессиональной этики. Очевидно, что мно­гочисленность и схожесть законов в США может быть интерпретирована как то, что эти высокие ценности руководят деятельностью журналистов и что журна­листы придают значение ответственному выполнению своей работы. Термин «ответственность» можно пони­мать в самом широком смысле этого слова. Однако не­сметное количество законов, безусловно, может прос­то указывать на стремление владельцев СМИ выступать в качестве ответственных проводников общественного доверия. Эти порой соперничающие и порой взаимо­дополняющие точки зрения на законы профессиональ­ной этики являются символичными признаками часто противоречащих представлений об ответственности СМИ в целом. Даже в стране, где пресса наслаждается конституционно гарантированной свободой слова, не­которые журналисты боязненно избегают стимулиро­вания социальной ответственности, а когда кто-то пытается настоять на «принудительно-обязательной» ответственности, кот должны нести СМИ, журналисты оценивают эти попытки как вторжение в автономию. А в это же время голос общественного недовольства тем, как пресса выполняет свои обязанности, звучит все чаще и все более выразительно.

Цель данной статьи – рассмотрение основных характеристик, ограничений и недостатков, которые существуют в области профессиональных этических законов американской журналистики. Кроме того, мне хотелось бы затронуть вопросы того, насколько успешно эти законы решают наиболее сложные проблемы, с которыми сталкиваются журналисты.

 

ЖУРНАЛИСТИКА И ПРОФЕССИОНАЛИЗМ

 

В США статус журналистики как профессии определился еще не окончатель­но, но ученых и исследователей нельзя обвинить в том, что они проявляли недостаточно энтузиазма в этом направлении. Согласно критериям, которые использовались для определения таких классических профессий, как док­тор, юрист или священник, журналист – это не профессия. В журналистике нет фиксированной совокупности знаний, требуемой от всех, кто называет себя журналистами; нет специального вступительного экзамена, так же как и нет механизма, который бы регулировал взыскательные меры и лишал при­вилегий профессии тех журналистов, которые нарушают профессиональные принципы и нормы. По мнению некоторых, журналисты слишком скованы за­веденными порядками, процедурами и организационной структурой, чтобы воплотить в жизнь истинную профессиональную автономию. Тем не менее, в своей первостепенной задаче служить народу, которая подкрепляется Пер­вой поправкой к Конституции США, гарантирующей защиту журналистов от вторжения государственных структур в их деятельность, журналистика схожа с вышеупомянутыми классическими профессиями своим космополитическим чувством долга перед обществом.

Некоторые из наиболее значительных законов практической журналистики изначально предполагают такое понятие, как профессионализм. В самом деле, развитие понимания журналистики как профессии, начавшиеся в 1920 гг., сопровождалось возрастанием объективности как нормы в американской журналистике. Остро ощущаемая нужда в поднятии профессионального статуса была, по-видимому, уникальной именно для американской журналистики. Европейские журналисты всегда воспринимал на континенте как мастера словесности и политические мыслители, американские коллеги чувствовали себя разнорабочими.              

Нельзя сказать, что возросшая объективность привела к развитию профессионализма в журналистике; это не простая причинно-следственная связь. И профессионализм, и объективность сыграли свою роль в развитии друг друга: оба понятия требовали восприятия журналистов как сплоченной профессиональной группы, чья позиция не зависела от владельцев СМИ, на которых они работали. М. Шудсон описал движущие силы в запутанных отношениях между объективностью и профессионализмом следую­щим образом:

Растущая корпоративная согласованность внутри этой профессиональной группысоздавала «спрос» на социальное сплочение и профессиональную гор­сть с одной стороны, и внутренний общественный контроль – с другой, что к 1920 гг. привело к появлению осознанной этики объективности»[45].

Самоосознанная идентификация и растущий престиж помогли журна­листам в развитии лояльности не только по отношению к своим работода­телям, но и к читателям.

Несмотря на то, что самоидентификация американских журналистов са­мих себя как профессионалов приблизилась к такой же самоидентификации журналистов европейских стран, понятие «профессиональной специальнос­ти» все еще зависит от ряда социальных, культурных и политических фак­торов. Приведу пример: сравнительный анализ американских и российских журналистов, проведенный в 1992 г., выявил кардинальную разницу между понятиями о профессиональных ролях. В то время, как обе группы журна­листов рассматривали распространение информации как свою наипервей­шую задачу, американские журналисты считали крайне важным элементом своей профессиональной роли расследование заявлений государственных лиц. Российские журналисты – навязывание политической повестки дня. Это - отражение того, что у нас существуют разные понятия о журналистской независимости, которые произрастают из-за разницы в силе независимых политических партий в наших странах. В качестве уточнения замечу, что это Следование проводилось больше десяти лет назад, но, тем не менее, оно является хорошей иллюстрацией «жидкообразной» непостоянности понятия профессионализма, которая руководит действиями журналистов, и различ­ии приемами, призванными показать преданность журналистов народу, второму они служат.

 

ПРЕДАННОСТЬ, ОТВЕТСТВЕННОСТЬ, ОБЯЗАННОСТЬ

 

В применении к американской журналистике, термин «обязанность» – не менее скользкий, чем «профессионал». Журналисты, осознавая свою преданность другим, по существу дела устанавливают тот факт, что и у других тоже есть свои обязательства и  ответственность перед журналистами. Однако не совсем понятно, могут ли быть и как американские журналисты привлечены ответственности за выполнение своих обязанностей. Как отметил Плейнес, «вопрос того, кто определяет ответственное поведение системы СМИ, основанной на понятии автономии, подобен в своей непостоянности летучему соединению»[46]. Если пойти дальше рассуждений по поводу того, кто может должен определить надлежащий образ действий журналистов, и задаться вопросом, кто должен претворять эти законы в жизнь и следить за их   выполнением, тема становится еще более эфемерной. Ходжес утверждает, что«нужно не порицать, а аплодировать чувствительности журналиста к политическому вопросу ответственности. Демократия требует неистово независимой прессы; особенно независимой от обязанностей и подотчетности перед государственными и правительственными структурами»[47]. Проблема состоит в том, что слишком часто журналисты рассматривают ответственность и обязанность как синонимы – эта запутанность и подавляет ростки дискуссий о роли и обязанности журналистов. Поэтому «изучение этого вопроса может и должно идти беспристрастно, свободно от парализующих ум эмоций, которые возникают в человеческом сердце при упоминании слова "обязанности"»[48].

Журналисты обеспокоены перспективой того, что может быть введен контроль и принудительное осуществление профессиональной ответствен­ности и обязанности. Этот факт очевиден. Многие журналисты-практики и исследователи журналистики активно не хотят выступать в качестве свиде­телей-экспертов в судебных исках по клевете. Некоторые утверждают, что это свидетельствует только о том, что журналисты сами ставят себя в пози­цию, которая выгодна тем, кто через судебные прецеденты пытается создать видимость суровости законов об ответственности за профессиональные действия, исполняемых в принудительном порядке. Журналисты восприни­мают это как явление противоречащее гарантиям, узаконенным в Первой поправке к Конституции США.

В большинстве своем профессиональная ответственность в США контролируется различными механизмами, которые направлены на то, чтобы призвать журналистов к ответу за свои действия. Такими механизмами служат организации, борющиеся против нарушения гражданских прав. Они рассматривают разного рода жалобы, дают указания на публикацию поправок, посылают заявления на рассмотрение того или иного дела на суд Сове новостям, руководствуясь кодексом законов профессиональной этики. Критика СМИ также может служить корректирующим инструментом в данной ситуации, но проверить ее эффективность практически невозможно.

Механизмы ответственности часто изучались в контексте законов профессиональной этики. Логично, что появление этих законов пришлось на 1920 гг. Именно в это время редакторы американских изданий организовали свою профессиональную ассоциацию – The American Society of Newspaper (Американское общество редакторов газет). Кроме того, на первом съезде новой ассоциации американские редакторы адаптировали свод законов профессиональной этики. Агентство The Associated Press обнародовало свои принципы в 1925 г. Кодекс законов ASNE, названный Canons of Journalism (Каноны журналистики), поощрял «искренность, правдивость, точность и непредвзятость» и включал специальные наставления о надлежащем профессиональном поведении журналистов. Рекомендовалось, например,  избегать вторжения в частную жизнь людей.

 

СОВРЕМЕННЫЕ ЗАКОНЫ ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ ЖУРНАЛИСТСКОЙ ЭТИКИ

 

Пожалуй, наиболее часто и широко используется свод законов, принятый добровольной ассоциацией The Society of Professional Journalists (Общество профессиональных журналистов) в 1973 г. По мнению Д. Бойеника, принятие этих законов вызвало шквал разнообразных законов, принятых американс­кими СМИ. В настоящее время по меньшей мере шесть ассоциаций, включая Ш National Press Photographers Association (Национальную ассоциацию фо­торепортеров), The American Medical Writers Association (Ассоциацию амери­канских медицинских журналистов), шесть газетных синдикатов имеют свои законы профессиональной этики, законы профессионального поведения и вложения о нормах. В дополнении к этому, на веб-сайте ASNE помещен спи­сок 36 кодексов законов отдельных газет. Многие СМИ не публикуют свои законы профессиональной этики. Моральная стратегия компании Gannett Со. Inc.применяется в более чем 100 средствах массовой информации. Одним словом, американские журналисты не испытывают недостатка в , если  хотят получить совет по вопросам этических стандартов и профессиональному поведению.

Содержательная часть законов предлагает свою точку зрения на наиболее сложные и неотложные проблемы, с которыми сталкивается журналистистика, и предлагает адекватные меры, которые должны быть приняты в данной ситуации. Широкое различие в форматах и конкретике законов варьируется от относительно коротких положений о конфликте интересов (смотри зако­ны Houston Chronicle и Philadelphia Inquirer) до громоздких и детализирован­ных списков видов профессиональной деятельности, описывающих действия  журналистов, которые необходимо поощрять или, напротив, невозможно принять. Например, в 2003 г. законы профессиональной этики The New York

Times были переработаны, значительно расширены и выросли в объем лее 50 страниц).                                                                                                      Как и этические законы многих других ежедневных газет в Америке законов газеты Statesman Journal, находящейся в г. Салем штата Орегон, отражает стандарты Society of Professional Journalists – SPJ (Общества профессиональных журналистов), а именно - стремление к минимализму. SPJ ограничивается несколькими лаконичными основополагающими принципами, как, например: «Ищи правду и пиши о ней». В дополнении к этому, Общество профессиональных журналистов представляет список профессиональных действий, которые в журналистике нужно или не нужно выполнять. Профессиональные законы газеты Daily Press (г. Ньюпорт-Ньюс, штат Вирджиния) отличаются пространностью – обращено внимание и на правильное указание выходных данных, и на надлежащее обращение с иллюстративным матери­алом. Американская The Radio-Television News Directors Association – RTNDA (Ассоциация директоров новостей телерадиокомпаний) призывает своих членов «избегать излишне подробного описания событий и людей, которые не представляют интереса для репортажа; стараться описывать событие в контексте или предоставлять новую, ценную информацию».

Самым же поразительным является даже не количество разнообразных законов, а их заметное однообразие. Практически все законы адресованы журналистам как работникам медиакомпаний и делают акцент на их дейст­виях и поведении. Очень мало уделяется внимания ответственности медиаорганизаций и компаний в целом по отношению к свои работникам.

Более того, законы могут вообще не делать конкретных ссылок на та­кое понятие, как журналистские действия и поведение в тех СМИ, которые являются частью большой корпоративной цепочки. Концепция моральных принципов компании Gannett Co. Inc., например, помещена на веб-сайте компании в разделе «Корпоративное поведение». Положения, относящее к конфликту интересов, являются одинаковыми для всех: они не выделяют журналистов в отдельную группу. Более того, конфликт интересов рассматривается как некое противоречие, возникающее между интересами работника и компании, на которую он работает. Чаще всего, однако, журнал приходится балансировать между верностью общественному долгу читателями и преданностью своим источникам и ньюсмейкерам. Таким образом, конфликты возникают не в отношении корпоративных интересов работодателей, а с другими группами субъектов, перед которыми журналисты несут свой общественный и служебный долг, а при постоянных корпоративных слияниях и объединениях медиакомпаний, внутренние конфликты ин увидеть можно нечасто.

«Корпоративный голос», которым изрекаются некоторые закон профессиональной этики, делает их бесполезными и часто неприемлемыми для журналистов. Нередко законы прочитываются как очередная глава скучного трудового руководства, выдаваемого отделом кадров. В конечном итоге, журналисты   рассматривают эти законы как очередное проявление бюрократии и просто игнорируют их. На самом деле, законы профессиональной этики, написанные для компаний, которые владеют рядом новостных организаций, в большинстве случаев, не уделяют должного внимания журналистским проблемам как таковым. Тем не менее, некоторые СМИ чаще всего имеют специальные профессиональные законодательства, регулирующие работу редакций. Однако многие из этих этических положений по виду больше похожи на юридические нормативно-правовые документы.

Вот пример законов профессиональной этики двух различных газет: Chicago Tribune и News-Times (г. Дэнбери, штат Коннектикут). В преамбуле к кодексу законов профессиональных этики Chicago Tribune сказано: «Эти за­коны применимы ко всем членам редакционного состава компании Chicago Jribune и Chicago Interactive Inc. в дополнение к кодексу законов професси­онального поведения Tribune Company, которые относятся ко всем служащим компании». News-Times открывает свой кодекс законов следующим положе­нием: «Данные стандарты профессионального поведения были написаны ре­портерами, фотографами и редакторами». Еще более необычными являются весьма неформальные законы Татра Tribune, которые гласят: «Люди должны нам доверять. Нас раздражает, когда они нам не доверяют. Все, что у нас есть, – это наши принципы. Мы отказались от доходных профессий в меди­цине, бизнесе и праве для того, чтобы защищать демократию, свободу слова и американский образ жизни».

 

ЭФФЕКТИВНЫ ЛИ ЗАКОНЫ ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ ЭТИКИ?

 

Голос и тон законов профессиональной этики важен по ряду причин. В США законы распространены повсеместно и являются отражением общеприня­того набора моральных ценностей. Тем не менее, это вовсе не значит, что эти законы оказывают какое-то влияние на формирование журналистского поведения. Согласно предварительным результатам опроса, над которым я сейчас работаю журналисты заявляют, что не обладают достаточным знанием специфической информации, которая содержится в законах. Существует такое мнение что у их работодателей вообще нет никакого кодекса профессиональной этики.  Некоторые из журналистов отметили, что обращаются за консультацией к своду этических законов, если сталкиваются с необходи­мою решения конфликтной ситуации. Д. Бойеник похожим образом обнаружил, что два аспекта микроклимата ньюсрума – важность стандартов для менеджмента и степень открытости для обсуждения и дебатов об этических нормах – являются важнейшим составляющими эффективности кодекса законов профессиональной этики.                                                                      Другие ученые, занимающиеся вопросами журналистской этики, соглашаются, что само по себе существование кодекса законов как такового не играет особой роли.

«Поучительные законы, настаивающие на том, что журналисты должны говорить правду, содействовать правосудию, благородно себя вести и быть верными своим читателям – это праздное краснобайство. Только четки практические, детальные и тщательно продуманные законы могут лежать в основе профессиональных секретов компании, уменьшая количество затруднительных ситуаций и препятствуя вопиющей несправедливости... Воспри­ятие этих законов в качестве неоспоримых правил приводит к уменьшению или неэффективности производительности, потому что правила всегда за­висят от частных случаев... они не просто олицетворяют организационные ценности, но учреждают их»[49].

Согласно этому аргументу, многие из современных законов не пред­ставляют собой большой ценности. Такие организации, как Dow Jones Со. и Associated Press, имеют законы более поучительного нежели специфического характера. Однако эти компании утверждают, что их законы должны быть не столько исчерпывающими, сколько «напоминающими об испытанных време­нем ценностях» (Dow Jones Co.). В случае с Associated Press это должны быть «модели, в соответствии с которыми репортеры и редакторы могли бы оцени­вать свою работу». Но даже те законы, которые стремятся найти баланс меж­ду христианскими и прочими принципами и практичностью, сталкиваются с препятствиями. По данным исследований, выдающийся в своем роде кодекс законов Society of Professional Journalists - SPJ (Общества профессиональных журналистов), например, видится некоторыми как простой набор правил, не более того.

 

ПЕРСПЕКТИВЫ

 

В данной работе представлен в определенной мере смешанный взгляд на прак­тическое применение и ценность законов профессиональной этики в США. Ка­ковы же пути выхода из этой запутанности и смешения? Р. Хершер, дискутируя о перспективах универсального свода законов профессиональной этики, ука­зал на необходимость обратить больше внимания на некоторые характерныеособенности и вызывающие обеспокоенность черты журналистики и сферы СМИ, которые отражены в законах профессиональной этики только косвенным образом. Во-первых, нужно выяснить, кто должен подчиняться этим законам. По большей части, эти законы адресованы работникам – журналистам крупных  компаний. Однако должны существовать и законы, ориентированные на СМИ и на граждан нашего общества. Во-вторых, каково должно быть определение термина «новости» в кодексе законов? Это определение может разниться в  зависимости от общества, СМИ и других факторов. «История мировых С МИ изобилует безмолвием, – отмечает Хершер. - Профессия журналиста заключается в служении обществу и в аккуратном и полном представлении фактов происшедшего – она не должна оставлять важные события или развитие событий без внимания»[50].

Хершер обращает особое внимание на то, как корпоративные силы мо­гут вмешиваться в практику этических законов. На Западе, по его мнению, идеи о свободном потоке информации, свободном предпринимательстве и демократии настолько переплетены, что «безграничные, бескрайние права влиятельных СМИ» часто принимаются за часть тех же самых прав, когда дело касается этики. Проблема в том, что существует вероятность того, что СМИ скорее будут нарушать права других, нежели защищать их: «Когда ме­дийный гигант превращается в мультимедийного монополиста или олигополиста, гражданин общества лишается своего права иметь возможность слушать различные, относительно влиятельные голоса с разных сторон бар­рикад, разделяющих общество. Один голос силен и становится еще сильнее, когда нет никаких преград его власти»[51].

Хершер напоминает нам, что, уделяя внимание только этическому по­ведению журналистов, мы ограничиваем возможности для создания более этичной журналистики в широком смысле этого слова. Некоторые ученые, включая К. Бертрана, отметили, что создание такой среды, в которой качест­венная журналистика могла бы процветать, потребует большего, чем просто существование ответственности, которая сейчас устанавливается рынком, юридическими и саморегулирующими средствами. Для этого потребуется участие общества.

 

Ирина Кумылганова (Россия). РАЗВИТИЕ СОВРЕМЕННЫХ МЕХАНИЗМОВ САМОРЕГУЛИРОВАНИЯ ПРЕССЫ В РОССИИ

 

Проблемы, связанные с саморегулированием профес­сиональной журналистской деятельности, относятся к числу наиболее исследуемых в западной научной тра­диции и, пожалуй, наименее осмысленных в отечест­венной. В настоящее время за рубежом, прежде всего в США, выходит огромное количество специальных ра­бот по вопросам журналистской этики, что подтверж­дает исключительно большое значение последней в современных условиях. В России же исследование данной проблематики на сегодняшний день связано лишь с несколькими академическими именами.

Отечественные специалисты, изучающие СМИ, в основном предпочитают замыкаться в круге проблем, связанных с постижением журналистского творчества как такового. При этом недостаточно внимания уделя­ется исследованию и решению вопросов, рассматри­вающих связь процесса журналистского творчества с практикой, в том числе – влияние данного творчества на общественную практику. В то время как СМИ есть прямое и непосредственное вторжение в область поли­тической, экономической и культурной практики обще­ства во всех ее связях и проявлениях. И характер этого вторжения, его моральная/аморальная наполненность вызывает у россиян вполне определенную реакцию.

Вокруг отечественных СМИ установилось нравст­венное напряжение большой мощности. Общество говорит об «информационном произволе» и «самоде­ржавности прессы» и в то же время о безволии и ангажированности журналистов, в несоблюдении ими элементарных правил поведения и норм морали. За последние два года представителей СМИ не раз обвиняли в шантаже и вымогательстве. Свобода слова, декларируемая как одно из главных достижений демократических преобразований, на практике оборачивается самовольным освобождением журналиста от обязательств перед аудиторией.

Последние исследования региональных средств массовой информации показали, что работники печати имеют крайне плохую репутацию среди дру­гих профессиональных групп. Наглядным барометром раздражения вседоз­воленностью журналистов является рост числа обращений в судебные ин­станции по делам, связанным со средствами массовой информации. Судьи говорят о журналистах как об опасных и безответственных людях и «готовы предоставить реальные доказательства в поддержку своего мнения»[52]. Не­удивительно, что более 70% читателей настолько не доверяют прессе, что не возражают против введения информационного контроля.

Сами журналисты отмечают деградацию нравственного чутья и профессио­нального такта, что не позволяет видеть разницу между «информировать» и «шо­кировать», «предупреждать об опасности» и «обессиливать страхом», «просве­щать» и «растлевать» и т.п.[53] В этой связи любопытно познакомиться со взглядом на наши СМИ «со стороны» - глазами зарубежных коллег. В результате изучения российской прессы американская журналистка Энн Олсон составила обширный список массовых нарушений признанных журналистских норм и профессио­нальных стандартов. Среди прочих ею были подмечены: незаинтересованность в доверии читателей, в осуществлении права граждан на информацию, в бес­пристрастной подаче фактов, а также стремление журналистов влиять на власть и деньги придержащих, выступая в то же время по отношению к тем и другим в роли просителей, работа на политических и иных рекламодателей[54].

Действительно, объективные условия существования и функционирова­ния отечественной печати последнего десятилетия XX века породили допол­нительные профессионально-этические проблемы, фиксирующие актуаль­ные моральные коллизии российской действительности и требующие новые методы их решения. В числе проблем – отношения между руководителями СМИ и их владельцами, между журналистами и источниками информации, между личными убеждениями журналиста и редакционной политикой и т.п.

По мнению старших членов журналистского цеха, правила свободного Рынка подрывают моральные устои прессы, подталкивая «молодых» трактовать свободу прессы как свободу публиковать все, что они захотят, без каких-либо ограничений, и считая основным критерием оценки своих публикаций возможность продавать их.

В свое оправдание «новое поколение» заявляет о полной личной зависи­мости от своих хозяев/начальников: издание, вынужденное жить на деньги владельца, как следствие, всецело ему подвластно. Работодатель же сегодня в большинстве случаев не заинтересован в этичности поведения своих со­трудников[55]. «В условиях, когда поведение журналиста диктуется взаимоотно­шениями не с аудиторией, а с работодателем, читатель рассматривается лишь как элемент рейтинга издания»[56].

Моральное состояние российской журналистики – один из многих симп­томов общего социокультурного кризиса в стране. Первое условие преодо­ления этого кризиса - его осознание, что является, на наш взгляд, точкой отсчета для обсуждения актуальных этических вопросов журналистской профессии. Риторический вопрос редакции журнала «Журналист»: «Доро­гие коллеги, а не кажется ли вам, что мировое журналистское сообщество сегодня более консолидировано, чем мы с вами, живя и работая в одной (пусть и огромной) стране?»[57], - категоричен в постановке «диагноза», од­нако именно в отсутствии единого профессионального сообщества видится основная причина крайнего скептицизма российских журналистов в отно­шении каких бы то ни было коллективных действий по этическому регули­рованию своей деятельности.

Фиксация «болевых точек» современной прессы отечественными и зару­бежными экспертами перекликается с положениями, обозначенными в Про­грамме СЖР на 2003-2007 гг. как главные «угрозы интересам журналистов России». Среди них, в частности:

•  произвол властей и владельцев, пытающихся ограничить свободу мас­совой информации, ликвидировать принципы редакционной независимости в СМИ, превратить журналистов в механических «операторов» информации;

• вытеснение социально ответственной журналистики пиаром, заказными материалами и так называемой «желтой прессой», а также шоу-бизнесом;

• отсутствие в России развитого, цивилизованного, прозрачного рынка СМИ и, как следствие, нищета большинства журналистов, отсутствие прямой связи между талантом, уровнем профессионализма журналиста и его доходами;

•  отсутствие у большинства журналистов навыков корпоративного «вы­живания», стремления руководствоваться профессиональной этикой[58].

Сегодня, когда масс-медиа России сталкиваются с новыми социальными и экономическими проблемами, важнейшей насущной задачей профессии становится обретение социальной ответственности. Практика зарубежной печати доказывает, что идея социальной ответственности не требует обяза­тельного принесения в жертву институциональной автономии. Более того, свобода и ответственность не взаимоисключающие, а потенциально взаимо­дополняющие понятия. Однако для практической реализации этого альянса требуется осознание его необходимости, что находит свое отражение в раз­витии механизмов саморегулирования.

Появление института саморегулирования в мировой практике связа­но с процессами либерализации, дебюрократизации и дерегулирования, а предпосылками для активизации системы саморегулирования масс-медиа, как правило, является рост общественного протеста против неэтичной дея­тельности журналистов. Массовое отчуждение аудитории от прессы с одной стороны, и возросшее количество исков к ним – с другой, является, таким образом, мощным стимулом саморегулирования печати.

Разлаженные отношения между прессой и обществом и недостаточность институциональных мер для улучшения ситуации неизменно превращают все разговоры об этическом регулировании в диспуты «о наболевшем». Особен­но жаркими они становятся в периоды активизации законодательного регу­лирования. Так было, к примеру, осенью-зимой 2002 г., когда перед угрозой принятия нового закона «О СМИ» средства массовой информации первыми заговорили о возможности саморегулирования.

Чем актуальнее для прессы проблема разработки средств обратной свя­зи с аудиторией, повышения своего авторитета в глазах общественности и поиска внесудебного разрешения конфликтов, тем острее встает вопрос со­циализации и декларации профессиональных ценностей и норм. Итоговые Документы могут именоваться по-разному - Декларация, Принципы, Хартия, Устав, Каноны, Правила поведения, Кодекс чести, - но, по сути, они всегда являются регламентацией нравственных норм работы журналиста.

В постсоветской журналистской среде предпринято немало попыток ко­дифицировать профессиональную деятельность, однако их результативность крайне низка. Факт этот признают как российские, так и зарубежные экс­перты. Данные исследовательской группы Российско-американского инфор­мационного пресс-центра, организации Freedom Forum и других зарубежных специалистов выявили нереалистичность, «романтический характер» рос­сийских деонтологических документов, отсутствие механизмов их функционирования[59].

Наибольшее отторжение у практиков вызывают принятые в 1994 г. Ко­декс профессиональной этики российского журналиста, утвержденный СЖР и Декларация Московской хартии журналистов. Связывая появление данных документов с обусловленной социально-политической ситуацией, их нарека­ют широкомасштабной пиар-акцией российских СМИ, желавших предотвра­тить возможное давление со стороны исполнительной власти, и обвиняют в создании видимости внутрицехового регулирования[60].

«Кодексы полезно обсуждать, но опасно принимать»,- сказал как-то прези­дент Фонда защиты гласности А. Симонов. Хотя большинство российских прак­тиков признают важность этических норм, вопрос о роли кодификации журна­листской деятельности продолжает оставаться в центре горячих дискуссий.

Сторонники нормативных документов настаивают, что письменное за­крепление принципов - единственный способ не свести моральные сужде­ния к индивидуальным интерпретациям. Противники кодексов рассматрива­ют их как некую форму ограничения, как отступление от независимости и автономии, необходимой для свободного развития медийной системы. При этом «козырной» аргумент, выдвигаемой оппонентами, заключается в общей характеристике самих кодексов: они, мол, лишь обозначают линию поведе­ния, четко прописанных правил морального выбора для каждого отдельного случая не существует, и многие аспекты принятия профессионального ре­шения оставлены на усмотрение журналиста. Конкретное этическое реше­ние профессионал должен принимать, базируясь на собственных моральных принципах, взвешивая все позитивные и негативные последствия своих действий, а его окончательный выбор зависит как от объективных, так и от субъективных условий конфликтной ситуации.

Действительно, обобщенность нормативных документов, туманность и «неподъемность» формулировок, переходящие порою в неоднозначное и даже противоречивое их толкование, дают основания медиаэкспертам ставить под вопрос роль кодификации в качестве сколько-нибудь значащего инструмента для обеспечения социальной ответственности СМИ. Поэтому при обсуждении этого вопроса целесообразно учитывать положительный опыт зарубежных коллег. Принципы, на которых строятся соответствующие документы в США, опираются в первую очередь на правовую базу, реально работающие законы, не допускающие, в отличие от российского закона «О средствах массовой ин­формации», всякого рода «разночтений».

В последние годы деонтологические документы разрабатывались на разных уровнях отечественной медиаструктуры. Для наглядности приведем лишь некоторые примеры подобных кодификационных документов:

• на уровне отдельных видов СМИ – Хартия телерадиовещателей (1999 г.); декларация Гильдии судебных репортеров (1997 г.);

•  на уровне отдельных регионов – Хартия журналистов и учредителей (издателей) районных СМИ Новосибирской области (2000 г.);

•  на уровне отдельных редакционных коллективов - «Этический кодекс известинца», принятый редакционной коллегией газеты «Известия» (1995 г.); Хартия взаимоотношений редакции газеты «Известия» и акционеров издания (1997 г.); Меморандум информационного агентства «Телевизионная служба новостей» (1998 г.); «Догма» газеты «Ведомости» (2001 г.); Профессиональ­ный кодекс журналистов газеты «Нижегородский рабочий» и др.

Многие практики возлагают большие надежды на создание кодексов пос­леднего типа - разрабатываемых и принимаемых отдельными печатными из­даниями, с учетом специфики их работы. За рубежом такие нормативные доку­менты называют «институциональными», или «производственными», обычно они связаны с различными «процессуальными» аспектами журналистской деятельности, такими как использование спорных методов сбора информа­ции, идентификация новостных источников, публикация оскорбительного или неблагопристойного материала, обнародование имен жертв и т.д.

Предполагается, что собственные стандарты профессионального пове­дения своих сотрудников отдельное издание создает на основе общенацио­нального Кодекса этики (после его тщательной доработки), и каждый работ­ник, ознакомившись с данным деонтологическим документом, добровольно принимает на себя обязанность соблюдения правил «честной игры». Неко­торые эксперты настаивают на включении соответствующих обязательств в трудовые соглашения.

Несмотря на обоснованность большинства критических заявлений в адрес нормирования журналистского труда, нельзя не рассматривать кодексы как серьезную попытку по меньшей мере признания фундаментальных ценностей и принципов, отстаиваемых прессой, и тем самым «принародного» оглашения своего серьезного отношения к моральным обязанностям перед обществом.

Наличие внятно сформулированных этических требований к журналис­там, в свою очередь, дает возможность апеллировать к стандартам профес­сионального поведения, а также фиксировать отклонения от них, то есть способствует развитию такой формы саморегулирования, как медиакритика. [Под медиакритикой автор подразумевает журналистскую критику СМИ, ос­тавляя за скобками других создателей медийного содержания.]

Придерживаясь классификации, предложенной создателем первой в Рос­сии общественной группы мониторинга СМИ и медиакритики «МедиаРевю» А.П. Короченским, рассмотрим современную российскую медиакритику в трех взаимопроникающих и взаимосвязанных видах: академической, «внут­рицеховой» и массовой. В американской медиакритике как правило «академической» обозначают так называемую «внешнюю» критику СМИ, а к «внут­ренней» относят «профессиональную» – «внутрицеховую» и «массовую».

Академическая медиакритика представлена прежде всего постановоч­ными, концептуальными публикациями в научных журналах и альманахах выпускаемых факультетами или отделениями журналистики вузов, а также в профессиональных изданиях, что перекликается с американской практикой «внешней» критики СМИ. Следует отметить, однако, что в США значительная часть аналитических материалов о прессе печатается также в ведущих цент­рах этики СМИ, функционирующих при соответствующих учебных заведениях и организующих конференции и встречи экспертов по журналистской этике на регулярной основе. Благодаря работе таких центров выводы специалис­тов попадают в университетские курсы о роли СМИ в обществе, об истории журналистики и, конечно же, о журналистской этике.

«Внутрицеховая» критика, предполагающая самооценку различных аспектов профессиональной деятельности журналистов, публикуется в специализиро­ванных изданиях – таких как «Журналист», «Профессия – журналист», «CPEDA» и т.д. В последние годы в дополнение к традиционным профессиональным жур­налам появились электронные издания – обозрения СМИ, эпизодически пуб­ликующие материалы «внутрицеховой» медиакритики: такие как электронный журнал «Прессинг», действующий под эгидой санкт-петербургской организа­ции СЖР и местного отделения Медиасоюза, или электронные медиаобозрения в некоторых регионах России – например, в Нижнем Новгороде.

Массовая критика обращена одновременно к создателям и потребителям деятельности СМИ. Стимулируя общественный интерес к проблемам прессы, она формирует определенную культуру освоения медийного содержания и его анализа. Наиболее развитой специализацией в массовой журналистской критике на страницах печатных органов является телевизионная критика: полоса «Телевидение», рубрика «Телеперсона grata (nongrata)» и ежене­дельная субботняя колонка «Теленеделя с...» в газете «Известия»; разделы «ТелеРевизор» в «Новой газете»; «Телепат» и «Телеведение» в «Литератур­ной газете»; «Телевизор» в «Роса'и» и др.

Медиакритика – относительно новый механизм саморегулирования рос­сийской журналистики. К примеру, в североамериканском обществе особый интерес к практике СМИ стал очевиден по крайней мере с 1920 гг., когда специальная и популярная литература были переполнены обсуждениями, в частности вопросов профессиональной морали. Однако российская журна­листская критика как научно и профессионально обоснованная система мо­ниторинга деятельности СМИ обладает тенденцией к быстрому росту и имеет немалый потенциал. В современных условиях бурного развития массовой информации именно медиакритика, нацеленная на оперативное познание и оценку актуальных вопросов социального функционирования журналистики, помогает адекватному критическому осмыслению деятельности СМИ как са­мими профессионалами, так и массовой аудиторией[61].

Говоря о способах повышения профессионально-этического статуса жур­налиста, содействия конструктивного диалога между СМИ и обществом, нельзя обойти вниманием такой институт добровольного саморегулирования прессы как независимые советы прессы. В разных странах они носят разные названия – комитеты, комиссии, палаты и т.п., но всех их объединяет постановка двуединой задачи: защищать права общественности от недобросовестности средств массо­вой информации и, в то же время, права самих СМИ от государственных органов, общественных организаций, различных групп по интересам и т.д. В полномочия подобного института входит разрешение конфликтов между прессой и аудито­рией внесудебными методами. Не являясь органом цензуры, он рассматривает дела только по факту и после соответствующего обращения заявителя.

В постсоветской России имеется опыт существования Третейского инфор­мационного суда. Он был создан под выборы 1993 г., когда предполагался разгул «грязных» выборных технологий, и просуществовал 2,5 месяца, транс­формировавшись затем в Судебную палату по информационным спорам при Президенте Российской Федерации (СПИС). По сути дела, СПИС представляла собой организованную в рамках Администрации Президента квазисудебную коллегию, разрешавшую информационные споры с позиций права и журна­листской этики. При определении статуса СПИС как органа при главе государ­ства в определенном смысле предрешил ее судьбу. Призванная осуществлять роль арбитра в спорах между обществом, государством и «четвертой властью», СПИС не вписалась в потоки, образованные циркуляцией политических элит[62].

После ликвидации СПИС в 2000 г. единственным реально функционирую­щим органом саморегулирования такого рода осталось Большое Жюри Союза журналистов России, учрежденное VI съездом СЖР в 1998 г. В отличие от судебного процесса, всегда связанного с потерей времени и гигантскими из­держками, процедура Большого Жюри более гибкая, быстрая и не требующая каких-либо затрат. В этом заключается основная польза для лица, задетого выступлением прессы: экономится время, дается экспертная оценка и уста­навливается истина. Другая сторона - журналист – также может извлечь из подобного разбирательства большие дивиденды, связанные с налаживанием механизма обратной связи с аудиторией, завоеванием ее доверия, позицио­нированием себя в качестве толерантного и социально ответственного пред­ставителя института прессы. В конце концов, та или иная степень готовности публично «держать критический удар» демонстрирует соответствующий уровень осознания журналистом его ответственности перед обществом.

Тема ответственности средств массовой информации начинает занимает свое место в обсуждениях российских медиаспециалистов как на федераль­ном, так и на региональном уровнях. В последнее время все явственнее звучит идея регионального третейского суда. В качестве примера можно привести попытку создания Третейского информационного суда в Ростовской области. К сожалению, подобные решения неизбежно сталкиваются с социально-эко­номическими реалиями нашей жизни, прогибаясь под грузом финансовых и организационных трудностей. Однако мы наблюдаем определенные подвиж­ки в сторону развития конструктивного диалога между СМИ и обществом.

Под эгидой Центра «Право и СМИ» началась реализация проекта, направ­ленного на создание в Ростовской и Нижегородской областях институтов само­регулирования СМИ. Предполагается, что в ходе совместного сотрудничества между местной исполнительной, законодательной, судебной властью и журна­листами будут выработаны общие «правила игры», которые обеспечат баланс интересов и помогут повысить этико-правовую культуру профессионалов.

В июне 2003 г. на III Фестивале Приволжской Прессы в Нижнем Новгоро­де была разработана Концепция организации и деятельности Общественного Совета по информационным спорам. В этой процедуре приняли участие пред­ставители 29 печатных изданий, 9 информационных агентств и интернет-из­даний, 15 телекомпаний и 13 радиостанций – в целом более 100 журналистов из всех субъектов Российской Федерации, входящих в состав Приволжского федерального округа, также из Москвы и Екатеринбурга. Компетенция Со­вета, в частности, включает в себя: рассмотрение дел о защите чести, досто­инства и деловой репутации; иных дел, возникающих в сфере деятельности СМИ; дел о вмешательстве в частную жизнь, нарушении законодательства о допуске к информации, нарушении законодательства о выборах и т.п.

Помимо оперативности разрешения спорных ситуаций, решения конф­ликтов внесудебными методами, а также содействия достижению компро­мисса в общественных и правовых противоречиях, создание подобных инс­титутов саморегулирования на местах также благоприятствует становлению осознанной профессиональной и редакционной этической позиции.

Мы рассмотрели лишь некоторые виды саморегулирования российской прессы, в то время как в странах с развитыми и, что немаловажно, устойчивы­ми демократическими традициями применяются свыше 30 различных видов прямого и косвенного, формального и неформального негосударственного регулирования СМИ[63].

Признавая позитивные факты развития отдельных механизмов отечественного саморегулирования, подчеркнем, что его потенциал велик и используется далеко не в полной мере. Многие формы этического регулирования печати находятся в своем становлении, а то и в зародышевом состоянии. Если создание формализованных институтов саморегулирования – длительный и трудоемкий процесс, то, к примеру, введение должности «омбудсмена», или «читательского/ общественного/домашнего редактора» - более легкий, но как показывает мировая практика, не менее эффективный. В отечественной же прессе учреждение поста омбудсмена находится пока на уровне несколь­ких не самых удачных попыток столичных изданий и обсуждения редакция­ми некоторых региональных газет.

Споры о том, полезен ли для наших СМИ зарубежный опыт, уже ушли в прошлое. Процессы глобализации содействуют все более активному меж­государственному обмену не только информацией разного типа, но и опы­том решения тех или иных дискуссионных вопросов. Конечно, в освоении «чужого» опыта важно не «перегнуть палку», пытаясь приспособить запад­ные стандарты к российской действительности. Слишком глубоки различия в истории и культуре наших стран, а на уровне конкретной журналистской деятельности эти контрасты могут выглядеть еще более остро. В то же время, богатый зарубежный, в частности американский, опыт довольно системати­ческого изучения данной проблемы не может не представлять определенную ценность для отечественных специалистов.

Западная идея саморегулирования вытекает из так называемого социально-этичного маркетинга, концепция которого гласит, что деятельность любой компа­нии будет более успешной при ориентации не только на получение прибыли, но и на благополучие общества. При этом американские эксперты верят, что продви­жение с помощью институтов саморегулирования положительного образа прессы в глазах общества создает набор тех ценностей, на которых в будущем может быть построено более альтруистическое понятие социальной лояльности.

После жарких и продолжительных дискуссий по поводу саморегулиро­вания медиасистемы западные журналисты уже пришли к соглашению, что оно необходимо и даже выгодно. Ведь полный отказ от него может привести к дальнейшей потери социального доверия, а значит и к потенциальным за­просам общества об активном правительственном вмешательстве и ужесто­чении государственного регулирования.

Для России тем более актуальным представляется тот факт, что наличие действенных механизмов саморегулирования противостоит попыткам испол­нительной власти навязать журналистскому сообществу свое мнение. С другой стороны, развитие системы саморегулирования позволит содействовать форми­рованию и закреплению необходимых обществу журналистских стандартов про­фессиональной деятельности. Наконец, саморегулирование один из самых силь­ных инструментов не только профессионализации отечественной журналистики, но также удержания и развития в стране общедемократического процесса.

 


 

Раздел 4. Новейшие технологии в СМИ

 

Майк Маккин (США). ЦИФРОВОЕ ПЕРЕРАСПРЕДЕЛЕНИЕ ВЛАСТИ: КАК ТЕХНОЛОГИИ ИЗМЕНЯЮТ ЖУРНАЛИСТИКУ И ЖУРНАЛИСТСКОЕ ОБРАЗОВАНИЕ

 

Современная реальность и цифровые технологии вно­сят фундаментальные изменения в преподавание и практическую деятельность журналистики. Стреми­тельное расширение возможностей выбора СМИ, при возрастающих возможностях интерактивного участия (с определенным элементом контроля) в создании новостей и информации, – все это перераспределяет власть, забирая ее у журналистов и их работодателей и передавая ее потребителям. Это вызывает вполне уместные обсуждения основополагающих принципов журналистики. Как мы определяем хорошую журна­листику, кого мы назовем хорошо подготовленным журналистом? И насколько необходимо или жела­тельно формальное журналистское образование, если для достаточно смышленого человека теперь относи­тельно просто собирать, распространять, трактовать и оценивать то, что мы называем «новостями». Нужны ли традиционным организациям СМИ специальные привилегии и законодательная поддержка, которые они получают в большинстве стран западного мира? Для преподавателей журналистики сегодня столь же сложно найти ответы на эти вопросы, как и найти наи­лучшие способы обучения практическим навыкам, умению написания репортажей и представления ново­стей в век цифровых СМИ, стирающими границы между разными видами распространения информации.

Предсказывание будущих технологий всегда было рискованным делом. На каждого Жюля Верна, пред­видевшего создание подводных лодок («20 000 лье под водой») и посещение Луны («Путешествие с Земли на Луну»), всегда приходилось гораздо большее число предсказателей-неудачников. Что произошло, например, с подводными городами, автомати­ческими шоссе, летающими автомобилями и неограниченным временем на развлечения, которые футуристы обещали к середине XX века?

Любители прогнозов столь же часто ошибались, строя предположения о будущем средств связи. Когда А. Белл работал в конце XIX в. над изобрете­нием телефона, его будущий тесть называл это «просто игрушкой». Точно так же ошибся и голливудский киномагнат Дэррил Ф. Занук, когда в 1946 г. он предсказал, что телевидение не просуществует и шести месяцев, потому что «людям скоро надоест каждый вечер таращиться в фанерный ящик». Анало­гично некоторые эксперты предсказывали в 1920 гг., что радио уничтожит газеты, в 1950 гг. – что телевидение покончит с радио, а в 1990 гг. – что ин­тернет прикончит их всех. Ни одна из этих научных догадок не оправдалась. Старые средства массовой информации всегда перестраивались, когда новые СМИ бросали им вызов.

И все же примеры неудачных предсказаний служат слабым утешением для сторонников статус-кво в журналистике и журналистском образовании. За последние несколько лет традиционные СМИ в Америке заметно потеряли общественную поддержку и доверие.

Сорок лет назад более, чем 8 из каждых 10 взрослых американцев от­вечали в опросах, что они читают газету каждый рабочий день. К 2003 г. их количество упало до 54%. Теперь эксперты предсказывают, что недалеко то время, когда ежедневную газету будут читать менее половины взрослых американцев, а молодежь уже отказывается от этой привычки и бьет в этом отношении рекорды.

Сокращение зрительской аудитории можно наблюдать и в деятельности основных телевизионных сетей. После повсеместного распространения те­левидения в 1950 гг., большинство американцев стали регулярно смотреть новости, передаваемые по основным ТВ-сетям. Но за последние десять лет произошел значительный спад аудитории. Согласно опросу, проведенному Pew Research Center for the People and the Press, - количество постоянных зри­телей сетевых новостей упало с 60% в 1993 г. до 30% в 2000 г. Количество смотрящих местные ТВ-новости, тоже значительно снизилось – с 77% до 56% за тот же период - так же в основном за счет молодых американцев.

В поисках информации о президентской политике граждане США прежде всего обращаются к информационным выпускам местных ТВ-станций, за ко­торыми следуют новости, передаваемые по общенациональным ТВ-сетям, и ежедневные газеты. Однако интерес к этим видам СМИ снизился после пред­выборной кампании 2000 г., в то время, как кабельные новостные каналы и интернет улучшили свое положение. К огорчению некоторых обозревателей, последний опрос Pew Research Center for the People and the Press отмечает, что американцы в возрасте от 18 до 39 лет извлекают политическую информацию как из традиционных новостных источников, так и в неменьшей мере из телевизионных комедийных программ – таких как Saturday Night Live («Прямая трансляция в субботний вечер») или The Daily Show («Ежедневное шоу»).

Давление, вызываемое конкуренцией, сказывается на экономических прогнозах для ведущих СМИ. Хотя сокращение аудитории не всегда при­водит к сокращению доходов от продажи реклам, оно тем не менее может затрагивать традиционно двузначные показатели прибыли, которые всегда были предметом зависти корпоративной Америки. По данным нью-йоркской исследовательской фирмы, следящей за доходами от рекламы на основных рынках США, в период 2002-2003 гг. произошел реальный спад расходов на рекламы на местных ТВ-станциях, при их весьма незначительном росте на ра­дио, в сетевом ТВ и национальных газетах. Доходы от рекламы местных газет выросли более, чем на 13%, при довольно низких показателях в 2002 г. Одна­ко рост доходов от рекламы кабельного ТВ и интернета был наиболее высо­ким. Самым уязвимым оказалось сетевое ТВ. Результаты опроса Association of National Advertisers (Ассоциации национальных рекламодателей) показывают, что более, чем 40% ее членов планируют уменьшить долю своих рекламных бюджетов, предназначенную для телевидения, и направить освободившиеся средства в электронные СМИ и развлекательные мероприятия, которые они финансируют в рекламных целях. По данным агентства Reuters, 2/3 членов ассоциации в течение ближайших пяти лет предполагают провести фунда­ментальные изменения в своих моделях размещения рекламы.

Разумеется, нельзя считать простым совпадением тот факт, что спад ко­личества читателей и зрителей произошел тогда, когда доверие к новостным СМИ снизилось до удручающе низкого уровня. Опрос, проведенный вскоре после террористических атак 11 сентября 2001 г., показал, что, по сравнению с предыдущими годами, общество связывает с организациями американских СМИ еще большие ожидания, стремясь видеть их точными, профессиональны­ми, патриотическими, высокоморальными и небезразличными. Но повторный опрос через год показал, что только от 1/3 до 1/2 опрошенных продолжают считать, что СМИ соответствуют этим высоким запросам. Согласно опросам Pew Research Center, свыше 2/3 всех американцев признали, что новостным организациям свойственны политическая предвзятость и стремление скры­вать свои ошибки, к тому же они, по мнению опрошенных, препятствуют ре­шению проблем общества.

В то время, как газетная и телевизионная журналистика в целом в значи­тельной степени лишилась преданности и уважения к ней аудитории, элект­ронные СМИ процветали, несмотря на финансовый кризис интернет-компаний 2001-2002 гг. Online News Association провела исследование, пытаясь опреде­лить степень доверия аудитории электронным СМИ (по сравнению с традиционными). Авторы исследования установили, что большинство посетителей интернет-сайтов не считают вопрос о доверии к электронной журналистике сколько-нибудь существенным, а те, которые считают этот вопрос важным полагают, что электронные СМИ заслуживают такого же доверия, как и самые солидные традиционные СМИ, если не большего. И опять-таки, молодежь, по сравнению с более зрелыми участниками опроса, считает, что новости в интер­нете заслуживают большего доверия.

Конечно, электронные СМИ невозможно полностью отделить от традици­онных. Компании, относящиеся к традиционным СМИ, владеют и управля­ют многими из самых известных сайтов (например, CNN.com, NYTimes.com, USAToday.com и MSNBC.com). В частности, одна из крупнейших служб сле­жения за информационными потоками в интернете Nielsen Net Ratings опуб­ликовала статистику за январь 2004 г., из которой следует, что все из «двад­цатки популярнейших сайтов в интернете, посвященных текущим событиям и глобальным новостям», представляют собой отделения конгломератов СМИ, и за исключением одного британского – ВВС Interactive - ими владеют амери­канские компании.

По мнению одного социального критика, этот коммерческий аспект ин­тернет-революции поразительно напоминает возникновение радио в Соеди­ненных Штатах в 1920 гг. Р. МакЧесни утверждает, что радио в своем мла­денчестве настолько радикально отличалось от предшествующих средств массовой информации, что поставило общество перед выбором: или устано­вить такие правила, которые бы служили развитию системы, не предназна­ченной для извлечения доходов и стимулирующей гражданские обсуждения, или придерживаться правил, которые бы служили интересам средства связи, предназначенного для получения прибыли и контролируемого несколькими крупными сетями и рекламодателями. Очевидно, что капиталисты выиграли описанную МакЧесни битву за радио. Однако пока неясно, кто завоевал ин­тернет. Хотя инфраструктуру этого средства в основном захватил частный сектор, есть показатели того, что в информационном наполнении интернета не сможет полностью доминировать ни одна централизованная структура.

По осторожным оценкам, существуют сотни тысяч новостных групп те­леконференций, почтовых электронных реестров, дискуссионных форумов, сайтов и блогов, которые может посетить любой пользователь интернета, и информация и сообщества по интересам специально адаптируются к его за­просам и желаниям.

Экспоненциальный рост возможностей выбора благодаря интернету объ­ясняет, хотя бы и частично, уменьшение аудитории традиционных газет, ра­дио- и ТВ-станций. Это соревнование, однако, возникло не исключительно из-за появления электронных СМИ. Такое же давление на потребителей ока­зывали в течение многих лет кабельное ТВ, журналы по интересам, прокат видеокассет с фильмами и видеоигры. Точнее будет сказать, что уникальное преимущество над традиционными СМИ дает электронным СМИ интерактив­ные свойства интернета.

Нельзя отрицать, что неограниченный доступ к СМИ с односторонним движением информации предоставляет потребителям определенную власть над информацией, которой они пользуются, и над теми, кто ее поставляет. Но, в конечном итоге, это сводится к простому решению читать или не читать, смотреть или не смотреть. Поставщики традиционной информации все еще решают, какую информацию собирать, как ее представлять и в каком порядке эту информацию доставлять потребителю (как в случае с такими линейными средствами коммуникации, как радио или телевидение). Возможности пот­ребителя влиять на содержание и средства доставки ограничены и носят в основном характер противодействия (например, в виде писем в редакцию, бойкотирования тех медиакомпаний СМИ, которые дают нежелательную ин­формацию, или рекламодателей, которые их спонсируют, а также в виде про­стого переключения каналов).

С другой стороны, интернет дает каждому пользователю возможность изменять поток информации, часто в реальном времени, и, таким образом вносить свой собственный творческий вклад в процесс коммуникации и ощу­щать, что конечный продукт принадлежит ему.

Интерактивный контроль еще лучше объясняет продолжающийся рост популярности электронных досок объявлений, групп пользовательских се­тей, электронных почтовых реестров, дискуссионных форумов и электронно­го обмена сообщениями. Все это предшествовало популяризации Всемирной электронной сети. Он также объясняет рост количества блогов в интернете в последнее время – в них частные лица помещают сообщения и комментарии о людях и проблемах, которые их интересуют, с электронными ссылками на интернет-страницы с поддерживающими или противоположными точками зрения, и с просьбой к читателям сообщить также свое мнение. Точка зрения посетителей – проявление интерактивности – в свою очередь влияет на про­должение повествования автора.

Благодаря своим интерактивным свойствам, увеличивает популярность такая новая цифровая технология распределения, как послания в формате Rich Site Summary - RSS («обогащенный» обзор сайтов). Действуя с помощью бесплатной или недорогой программы, которая называется «агрегатором», пользователь имеет возможность выбора между несколькими источниками информации, предлагающими краткие заметки по темам, интересующим это­го потребителя, и использует предлагаемые электронные ссылки на сайты и страницы с более углубленной информацией в интернете, а также получает регулярное обновление информации из всех этих источников на свой компьютер или на мобильное устройство. RSS интерпретируются также как «очень простые связи» и позволяют желающим следить за потоками ново­стей из многих источников, не посещая их.

Аналогично этому, стремясь к большему контролю над содержанием те­левизионных передач, все больше американцев приобретают персональные видеозаписывающие устройства (ПВЗУ) и подписываются на такие серви­сы, как Wo. Возможность сдвигать во времени просмотр программ - самый незначительный элемент этого контроля. ПВЗУ позволяют легко пропускать рекламу. Можно также снова и снова в реальном времени проигрывать пон­равившуюся сцену из транслируемой программы, в то время как программа продолжает записываться. Хотя новые формы интерактивного ТВ (например, участие в опросах зрителей, выбор из многих ракурсов или концовок про­граммы, осуществление покупок, через интернет, товаров и сервисов, уви­денных по ТВ) все еще более популярны в Европе и Азии, чем в Америке, изменить эту ситуацию, по всей вероятности, сможет предписанный прави­тельством США переход местных ТВ-станций на цифровое вещание.

Точно так же, как и в отношении ранее указанных тенденций, молодежь в большей степени ожидает, даже требует, этих интерактивных свойств от своих поставщиков информации.

Некоторые из наиболее передовых традиционных медиакомпаний подхва­тили стремление молодых читателей, слушателей, зрителей к интерактивности. Например, газета Washington Post регулярно поручает многим из своих самых популярных обозревателей общаться с читателями на онлайновых совеща­ниях. Новостной канал Pulse 24 дает возможность зрителям высказать свое мнение через видеокиоск, установленный у здания студии в Торонто. Лучшие комментарии помещают в интернете и показывают в эфире. Эта кабельная станция дает также зрителям возможность посмотреть несмонтированное, «сырое» видео об основных событиях. San Francisco Chronicle предоставляет читателям в интернете возможность увидеть «сырое» видео о встречах своих редакторов с местными политическими кандидатами. Газета Sacramento Bee даже организовала блоги редакционного состава, так что читатели становятся как бы «мухами на стене» (немыми зрителями, незаметными наблюдателями) во время обсуждений того, какие материалы газета должна публиковать, в том числе и в интернете. Читатели также могут послать по электронной почте свои мнения в адрес редакторского состава. ВВС приглашает посетителей их сайта присылать фотографии и видео в электронном виде для включения их в выпуски новостей. А некоторые американские ТВ-станции, включая KSTP в Миннеаполисе – Сэйнт Пол, на своих сайтах дают возможность зрителям по своему желанию выбрать из списка информационных сюжетов, которые стан­ция освещала в тот день, любые и посмотреть их. Такие «новости на заказ», конечно же, являются прообразами выпусков вещательных новостей во весь экран, по заказу, – новостей ближайшего будущего.

Однако сейчас, спустя 10 лет после появления интернета как средства распространения новостей и информации, многие, а возможно, большин­ство газет, журналов, радио- и ТВ-станций используют свои сайты и средства мобильной информации только для перепрофилирования содержания своих печатных или вещательных выпусков для цифрового распространения.

В своей конструктивной статье Online or Not, Newspapers Suck («В интернете или нет, от газет тошнит»), опубликованной в одном из первых выпус­ков журнала Wired, критик Д. Катц дал оценку такому близорукому подходу. То, что он написал десятилетие назад, может быть, справедливо и сейчас: «...газеты теперь – это наше наименее информативное средство массовой информации, с сугубо односторонним движением, лишенное интерактивнос­ти и чопорное». Высказывались аргументы, что и местное телевидение точно так же отстало от времени. По мнению аналитика Т. Анзура,«.. .большинство ТВ-станций игнорируют истинную важность осмысленного освещения мест­ных новостей на своих сайтах. Они этого просто не понимают».

Может быть, они это «понимают», но не хотят этого. Согласиться с интер­активностью, т.е. дать возможность аудитории быть больше, чем просто пот­ребителями информации, противоречит представлениям многих журналистов, которые считают, что только они, получив образование, защищенный консти­туцией статус и освоив специальные навыки, обладают уникальной квалифи­кацией устанавливать повестку дня новостей. Для некоторых профессионалов СМИ глубоко оскорбительна идея включать «любителей» в постоянный «диалог предположений», не говоря уже об участии в самом процессе сбора новостей. С большим подозрением они относятся также к стилю ведения репорта­жей от первого лица, который стал популярным благодаря блогам. Журна­листы обеспокоены, что высказывание индивидуальной точки зрения и ответ на нее несовместимы с объективностью и справедливостью - существующи­ми более половины столетия официальными догмами американской журна­листики. Традиционные СМИ по праву обеспокоены снижением этических и профессиональных стандартов, которое происходит по мере того, как само определение журналистики становится расплывчатым. Взять, к примеру, ди­лемму, перед которой оказались СМИ в начале 2004 г., когда на сайте Drudge Report была размещена ничем не подтвержденная информация, что канди­дат на должность президента Д. Керри находился во внебрачной связи с молодой женщиной. Вначале телевизионные сети и национальные газеты обратили на эту «историю» мало внимания, если вообще сообщили о ней. Но по мере того, как местные ТВ-станции, ток-шоу на радио, блоги в интернете, бульварная пресса от Австралии до Нигерии наполнялись слухами, журна­листам пришлось задуматься. Не так-то легко задавить тему, о которой все говорят, даже если вся история не была должным образом подтверждена и не опиралась на заслуживающие доверие источники.

Особое беспокойство журналистов традиционных СМИ вызывает тот факт,что у граждан может сложиться неправильное впечатление, если им дать за­глянуть за завесу процесса сбора новостей. Вне зависимости от причины, ре­портеров иногда увольняют, понижают в должности, их личные сайты просто закрываются редакторами, обеспокоенными возможным воздействием не­санкционированных блогов на репутацию медиакомпании.

Но новостные организации, которые верят, что они могут и должны под­держивать свой привилегированный статус, плывут против очень сильного течения. Что значит быть журналистом, если любой в меру сообразительный человек со скромными ресурсами может основать свою собственную цифро­вую службу новостей? Должны ли мы пересмотреть определение новостей, включив в него любую информацию или мнение, которые бы удовлетворяли узкие запросы отдельных личностей? Должны ли традиционные СМИ продол­жать освещать новости сбалансированно и справедливо, когда интернет де­лает реальной теорию сторонников доктрины о свободе мысли и деятельнос­ти в ее отношении к прессе? Можно ли предполагать, что граждане, получив теперь доступ к достаточно полным источникам СМИ, смогут сами докопаться до «правды» о важных темах дня? Или, как предполагает М. Шудсон в книге The Power of News («Сипа новостей»), будет ли ошеломленная потоком инфор­мации публика заново искать экспертов, которые помогли бы ей разобраться, чему стоит, а чему не стоит доверять? Возможно ли, чтобы журналисты пос­вятили себя организации сообществ по интересам, которые вовлекут больше индивидуалов в участие в общественных делах?

Преподаватели журналистики в силах помочь представителям этой про­фессии найти ответы на подобные вопросы, хотя нередко они сами отказы­ваются взглянуть в лицо переменам. Многие боятся потерять контроль над студенческой аудиторией, что вполне может вывести из равновесия так же, как и требование аудитории самой участвовать в принятии решений о сборе и распространении новостей. Но все меняется. Современные студенты хо­тят интерактивности в учебных классах. Преподаватели журналистики уже не могут успешно общаться со студентами, если они отказываются отступить от привычной роли лектора-знатока, который пытается овладеть вниманием аудитории с помощью голосовых эффектов, тщательно подготовленных запи­сей и хорошо организованной презентации в PowerPoint. Они должны также согласиться с ролью помощника, надежного гида, который ведет студентов по пути открытий и приобретения знаний как равных себе.

Пора пересмотреть и то, чему именно мы учим студентов. Прекратить обучение журналистов традиционным навыкам было бы неразумно. Боль­шинство медиакомпании все еще требуют хороших знаний в какой-то одной конкретной специальности (в таких как фотография, верстка газет и журналов, подготовка выпусков новостей или умение убедительно писать). Однако из-за слияния медиакомпании растет потребность в журналистах, умеющих работать в разных видах СМИ или, по крайней мере, способных успешно влиться в такой коллектив. Если предположить, что Federal Communications Commission (Федеральной комиссии связи – ФКС) в конечном итоге удастся  снять ограничения на совместное владение, то тенденция к слиянию опре­делится еще более четко. По принятой ФКС летом 2003 г. установке, одна и    та же корпорация может владеть газетой, ТВ-станцией и несколькими радио­станциями на том же рынке. Критики опасаются, что такое развитие собы­тий отрицательно скажется на таких важных завоеваниях журналистики, как «многообразие мнений» и «голос общественности». При этом может улуч­шиться качество журналистики. Исследование в рамках Project for Excellence in Journalism установило, что ТВ-станции, работающие в партнерстве с ка­кой-либо из местных газет в сборе информации, выпускают лучшие, более содержательные новости.

Школы журналистики в США должны придти к единому мнению по выбо­ру учебной программы, которая оказалась бы наилучшей в данных условиях: принимая во внимание процесс слияния СМИ, не поступаться глубиной изу­чения конкретной специализации. Некоторые учебные заведения, включая Школу журналистики Университета Миссури, исследуют этот вопрос. Труд­ности здесь огромные. Невозможно с уверенностью сказать, какие именно новые виды средств массовой информации возникнут из сегодняшних экс­периментов. Новая технология требует больших вложений. Выбор «непра­вильной» платформы может дорого обойтись. Но вот что можно утверждать совершенно определенно: успешные изменения учебного курса не отбросят, а, наоборот, органично включат в себя элементы интерактивности, которая обещает более сбалансированное распределение власти между производи­телями и потребителями новостей.

 

Иван Засурский (Россия). ГЕРОЙ НАШЕГО ВРЕМЕНИ:  МУЛЬТИМЕДИЙНЫЙ ЖУРНАЛИСТ

 

Некоторое время чуть ли не самым важным резуль­татом развития технологии в области средств ком­муникации мне представлялась способность отдель­но взятого индивидуума в одиночку производить медиаконтент. Как-то один студент заявил, что для того, чтобы снять фильм, ему перво-наперво нужны деньги – но другой его тут же поправил: тебе нужна камера! С точки зрения журналистского образования я был просто одержим идеалом «человека-оркестра», способного создавать законченные коммуникацион­ные сообщения с использованием видео и текста. Это открывало новые перспективы для появления в стра­не независимых медиа – пусть не в индустриальном масштабе, а в виде самодеятельности, но это могли быть действительно независимые и «неубиваемые» личные проекты. А значит, они могли компенсировать лицемерие «больших медиа» и представить достой­ную альтернативу. В России ведь почти нет альтер­нативных газет, вообще нет альтернативных теле- и радиоканалов. Результатом этого увлечения, по боль­шому счету, стал курс по созданию экранных произ­ведений (мы объединили кино и мультимедиа), кото­рый в лаборатории медиакультуры и коммуникации факультета журналистики МГУ им. М.В. Ломоносова преподают независимые кинематографисты, за пле­чами которых – успешные полноформатные ленты, уже заслужившие премии и призы фестивалей. А их новый фильм «Пыль» с Петром Мамоновым обещает стать настоящим «хитом» артистического андерграунда в столице и Петербурге.

Несмотря на очевидную независимость во взаимодействии со СМИ (неза­висимый продюсер способен делать, что считает нужным, не рискуя больши­ми затратами и поэтому продолжая эксперимент), сам идеал мультимедий­ного журналиста на практике всегда казался мне труднодостижимым. Если воспринимать взаимоотношения со СМИ именно как бизнес, сферу основного заработка журналиста, а независимым журналистам в России платят по-раз­ному, но в целом не так много, чтобы такая жизнь давала возможность зара­ботать. Поэтому мультимедийная журналистика казалась мне делом будуще­го, близкого, но будущего, и вследствие этого задача сводилась к обучению мыслящих молодых людей создавать «экранные произведения», по опреде­лению преподавателя Лаборатории конвергенции медиакультуры и комму­никации М. Потаповой. Другая задача лаборатории – знакомить студентов с творчеством «независимых» авторов, этническими и экспериментальными работами, отучать их от голливудских и телештампов.

Как часто бывает, идеал неожиданно оказывается вариантом прочтения действительности. Мультимедийных журналистов вокруг хоть пруд пруди, но зарабатывают на этом единицы. Журналистикой XXI века люди занимаются по самым разным причинам, но если обобщить, можно сказать, удовольствия ради[64]. Дорогу к мультимедийной коммуникации прокладывают не столько образовательные институты, сколько технологические компании, производи­тели цифровых фотоаппаратов и камер, сотовых телефонов со встроенными камерами, флэш-карт и интернета. Все понемножку.

Мультимедийная коммуникация вездесуща, она проникает во все сферы нашего существования и становится частью наших дружеских встреч и ри­туалов. Последнее легко продемонстрировать рекламной кампанией Kodak Moments, которая целиком состоит из запечатления «уникальных моментов», по большей части – ритуалов и встреч.

Мультимедийная коммуникация вплетается в ткань социального, часто становится материализацией связи между людьми: она нас объединяет. Это больше, чем деньги. Мы не зарабатываем на этом – напротив, мы готовы за это платить, даже несмотря на то, что мы должны также и делать все сами. А, может быть, именно поэтому? Если так, то мы платим все эти безумные деньги за новые игрушки потому, что они дают выход нашему творческому самовыра­жению. А может и больше: они помогают нам самим формировать реальность хотя бы за счет фиксации изображения, его сохранения и циркуляции.

Впрочем, теория состоит в том, что нельзя определить единственное и решающее применение мультимедийной коммуникации, потому что сама по себе, выходя за рамки журналистики (или даже оставаясь в этих рамках), та­кая коммуникация становится инструментом реализации наших социальных и личных стратегий, наших интересов. А они бывают разные.

 

ЦЕНТР ВНИМАНИЯ, ИНТЕГРАТОР СООБЩЕСТВА: АНТОН НОСИК

 

Идеальным примером того, о чем я хочу рассказать, является Антон Носик. Хотя Антон известен как администратор и предприниматель, прославился он как журналист, каковым и остался к великому утешению своей аудитории. Когда в здании Рамблера на ул. Ленинская Слобода искали бомбу, Антон за­перся в кабинете и не ушел эвакуироваться. Сидевшие неподалеку в кафе журналисты Ленты.ру нервно звонили друзьям и просили узнать, не видно ли на ее главной странице сенсационной новости об угрозе подрыва издания, «репортажа с петлей на шее», – тщетно. Как выяснилось позже, Антон писал новость в свой «живой журнал» (Livejournal.com).Несопоставимость охвата аудитории Ленты.ру и личной странички (сто тысяч и тысяча посетителей в день) режет глаз только на первый взгляд. На самом деле аудитория Ленты размазана по пяти континентам, дисперсна, в то время как Livejournat - это мир, в котором автора окружает внимание близкого круга друзей. Это об­щность, комьюнити, и их симпатии стоят дороже, чем мимолетный интерес удаленных читателей веб-издания, потому что они непосредственно форми­руют «жизненный мир», круг общения автора. По большому счету, этот «ма­ленький мир» значит куда больше «большого»: в нем происходит общение и возникает взаимодействие. А в «большом» мире – нет, торжествует праздное любопытство.

Наверное, именно поэтому для «сетевых» персонажей характерна спе­цифическая аберрация личности: мнения близких в миллионы раз важнее мнения публики, что приводит к определенным искажениям восприятия (если речь идет об оценке массовых продуктов). Хотя можно сказать и ина­че - комьюнити возвращает «человеческий» взгляд на вещи. Ведь наши близкие следят за событиями нашей жизни иначе, чем безликий массовый зритель: они способны на сопереживание, помощь и участие. Именно поэ­тому, кстати, Антону удался один из наиболее впечатляющих экспериментов в области организации взаимодействия в рамках комьюнити – сбор средств на лечение диабета первого типа у трехлетней девочки Ксюши, дочери Натапьи Осиповой[65]. За несколько дней Антону и нескольким добровольцам уда­лось собрать больше 6 тыс. долл.

Антон стал олицетворением интернет-личности благодаря своему перво­му сетевому изданию «Вечерний Интернет», который он начал писать еще в Израиле. При поиске по названию, Рамблер первой же ссылкой выдает глав­ную страницу проекта, датированную 2000 г. – http://vi.cityline.ru/vi/. Но Антон больше не пишет о сайтах на страницах этого проекта. Пройдя через создание Gazeta.ru и Lenta.ru, баннерной сети «Союза журналистов» и за­пуск других крупных информационных проектов, Антон почти бросил писать «официально», и даже в журналах стал писать реже. Он пишет для друзей.

Livejournat, или, как говорят у нас, «Живой журнал», стал вторым после ICQ глобальным коммуникационным проектом, надежно пустившим корни в России. По определению, данному на странице гильдии Интернет-журналис­тики Медиасоюза[66], «Live Journal http://www.livejournal.corn - «Живой жур­нал» был создан для того, чтобы дать возможность вести личный дневник, открывая записи сколь угодно детализированному кругу друзей, но довольно скоро превратился в гибкий инструмент, незаменимый для совместной рабо­ты над различными проектами. Существует русская версия клиента».

За этими скупыми словами скрывается море личных впечатлений сотен тысяч пользователей этой коммуникационной системы, дающей возможность обмена впечатлениями и интернет-публикаций без всяких хлопот благодаря удобному интерфейсу добавления сообщений и изображений. По сути дела, Liveiournal.com съел львиную долю нерожденных «домашних страничек». Эта форма публикации не требует создания специальных сайтов: владельцам днев­ников не приходится думать ни о чем, кроме их содержания. Но это российский взгляд, для Америки, наверное, проще говорить о появлении нового сетевого феномена «блогов», по названию одноименного сервиса Blog.com, который прославился не меньше, чем Livejournal.com и, что не менее важно, в другом амплуа – информационного издания одного журналиста. Символом этого фе­номена стали личные страницы журналистов крупных западных изданий и сайт героя-одиночки Drudge Report, с которого и началась история с Левински.

Живые журналы (ЖЖ) – произведения личные, поэтому они отличаются друг от друга также, как люди. Однако главное достоинство ЖЖ – это особая интимность общения, его отгороженность от общего информационного пото­ка, это как бы общение «своих» - людей, объединенных через Friend-листы, причем даже попасть в ЖЖ можно только через рекомендацию Friend'a[67].

У Антона Носика в ЖЖ очень много друзей. С ним «дружил» в конце 2003 г. 1661 пользователь ЖЖ, а сам Антон «дружит» с 748 пользователями ЖЖ[68]. Помимо записей в ЖЖ, Антон увлекается фотографиями – и любой желающий может изучить его фотоальбомы – ссылка на них стоит первой в правом меню http://public.fotki.com/lentaru/. При этом, разумеется, Антон не фотограф – просто у него есть цифровая камера и ему нравится снимать. Неудивительно, что тысячи сделанных им фотографий балансируют на гра­ни между бытовыми снимками и фоторепортажами. Антон много путешест­вует, и благодаря службе хранения фотографий Fotki.com каждый может составить исчерпывающее представление о его жизненном пространстве.

 

ЧЕЛОВЕК С ФОТОАППАРАТОМ И ТЕЛЕФОНОМ: АРТЕМ

 

Впрочем, для того, чтобы быть мультимедийным журналистом, сегодня не нужно, по большому счету, ни цифрового фотоаппарата, ни компьютера с клавиатурой – сойдет и телефонный аппарат Nokia с вмонтированной фото/видеокамерой, способный передавать снимки и видеоклипы по элек­тронной почте.

0 существовании этой формы «бытовой» мультимедийной журналисти­ки я узнал из остроумной рекламы этой телефонной компании и от своего брата Артема. Конечно, Артем предпочитает использовать фотоаппарат, но если его нет под рукой, то сойдет и телефон – во всяком случае, качества снимков хватает на то, чтобы друзья могли разглядеть, что происходит в кадре. Комментарии к событиям они получают от автора в устной или пись­менной форме, когда дело доходит до просмотра изображений. Например, из фотографий и видеоархивов Артема можно узнать сагу о том, как его автомобиль Subaru Forester смешно застрял в снегу после первой же попыт­ки испытать проходимость этого «паркетного джипа» на целине – равно как (из двух следующих клипов) о нескольких безнадежных попытках вы­браться оттуда.

Артем также активный член сетевого сообщества автомобилистов на Auto.ru, на сетевых конференциях владельцев автомобилей Subaru. Какое отношение это имеет к журналистике, можете спросить вы? Самое прямое. Однажды, к примеру, ему суждено было стать свидетелем удивительной сцены.

По соседству с домом нашего отца на ул. Академика Пилюгина стоит не­большое здание РУБОП[69], рядом с которым запрещено парковаться. Выходя из дома, Артем стал свидетелем того, как на тротуар рядом с оградой РУБОПа въехал новый Range Rover, из которого одна за другой высадились три длин­ноногих девушки и крепкий мужчина. Обнаружив, что у него нет ключей от калитки ограды дома, Артем пошел в обход, успев заметить только, что к автолюбителю из РУБОПа вышел охранник, в ультимативной форме потребо­вавший от него переставить машину. Автолюбитель ответил резким отказом, после чего завязался спор.

К тому моменту, как Артем обогнул дом и снова оказался перед калит­кой – но с другой стороны – автолюбитель лежал на спине на асфальте, а рядом с ним на жиле болтался выпавший из глазницы глаз. Сверху на нем сидел охранник, продолжавший его бить. При этом поверженный водитель не то, чтобы не признавал себя побежденным, но напротив, рычал как лев и со словами «Слезай! Я тебя все равно убью!» пытался скинуть стража порядка, девушки визжали и пытались звонить по мобильным телефонам, а к месту стычки съезжалась машины милиции.

По словам Артема, атмосфера была неподходящей для съемок: было ясно, что неприятная ситуации может легко поглотить его самого. Если бы Артем был профессиональным журналистом, папарацци таблоида, он знал бы, что делать. Необходимо спрятаться за стеной дома, получить драгоцен­ный снимок и сделать его сенсацией на радость публике и к ужасу злодея. Однако в этом и состоит разница – любителем движет не чувство долга и не жажда славы, но желание получить удовольствие от процесса коммуни­кации. Это не значит, что любители не способны производить сенсаций в принципе – достаточно вспомнить историю бунтов в Лос-Анджелесе: кадры избиения черного полицейскими, сделанные любительской камерой, ока­зались настоящим откровением. Тогда у владельца камеры была возмож­ность сделать съемки на безопасном расстоянии.

Фотографий с места события у Артема не осталось. Но это не помеша­ло ему описать ситуацию в форуме. Какого же было его удивление, когда в тот же вечер один из его дальних знакомых, не самый большой любитель интернета и не владелец Subaru, при встрече первым делом начал расска­зывать ему эту ужасающую историю, успевшую обрасти к тому часу новыми подробностями.

Артема, в отличие от Антона Носика, никак нельзя отнести к журналис­там – ни по профессии, ни по призванию. Однако, похоже, это больше не обязательно. Достаточно желания и возможности, которая открывается, благодаря новым технологиям, перед каждым желающим. А если еще ока­заться очевидцем важного события (пускай даже локального масштаба), то можно, если не прославиться, то сказать свое слово – и быть услышан­ным самой широкой аудиторией безо всякого участия средств массовой информации.

 

ЧЕЛОВЕК-ОРКЕСТР: РОКСИ

 

Доходы Рокси складываются из работы редактором на телевидении, занятий фотографией (она делает портреты и съемки по заказу: репортажи и мода), и продюсирования журнала (фотографии и статьи). Помимо этого, Рокси ве­дет колонку новостей на сайте этнической музыки «Этнолайф». Для Рокси, как и для Антона, коммуникация является и профессией, и хобби, и призва­нием. Коммуникационные потоки в ее жизни напоминают бурлящую реку, сбегающую с крутых вершин через пороги: общение, вероятно, является ее основным видом деятельности, однако (в отличие от Антона), видимого объ­единения ее усилий нельзя обнаружить в интернете. Ее творчество, пускай и постоянно, но крайне разрозненно, потому что она почти не пишет текстов. Она просто говорит, на встречах или по телефону, – но делает это с такой энергией и с таким результатом, что она могла бы вести ток-шоу на радио или телевидении, не меняя интонаций и тем разговора.

Рокси, что называется, «тусуется». Ее роль при этом состоит не в том, что­бы быть центром внимания для комьюнити – хотя круг ее знакомых никак не уже комьюнити Носика. Если у нее и есть постоянная роль, то она выступает скорее не как интегратор, но как модератор. Она не создает собственных со­общений, но чаще выступает как посредник, соединяя людей с похожими ин­тересами и делая настоящие чудеса в строительстве этих связей. Если бы за каждый успешный ход, знакомство или партнерство ей платили хотя бы сто рублей, вероятно, ей бы не пришлось искать других источников заработка.

Куда бы Рокси ни направлялась (если это, конечно, не вечерний отдых), она берет с собой фотоаппарат. Иногда не ленится взять с собой съемочную группу в полном составе. Пригласив Рокси на дачу, можно рассчитывать на обширные съемки.

Здесь мультимедийность оказывается на поверку способностью использо­вать любую технологию журналистики и коммуникации. В сочетании с само­стоятельностью и независимостью это дает Рокси полную свободу маневра и бесконечный выбор возможностей заработка. Пока она верна своей социаль­но активной роли, Рокси может не бояться за свое будущее и не подозрева­ет о том, что где-то в мире есть проблемы безработицы. Работа Рокси всегда найдет – и наоборот, у Рокси всегда дел невпроворот. В нашей истории Рокси важна потому, что она и есть тот самый человек-оркестр, потому что из всех троих она больше всех связана с медиаиндустрией. В последней своей инкарнации, например, она стала продюсером «Буржуазного журнала». Половина первого номера журнала состояла из ее текстов и фотографий, а половина второго – из интервью ее друзей и статей, так или иначе инспирированных ее связями.

 

СОЦИАЛЬНАЯ ТКАНЬ

 

Я хотел бы рассказать еще о нескольких примерах взаимодействия с новы­ми медиа, результатом которых стали новые практики. Например, почти ли­тературная мистификация ВладимирВладимирович.ru – онлайн-дневники Максима Кононенко, известного также как сетевой активист Мистер Паркер. В дневниках в стиле абсурдистского детского поэта Хармса содержатся жиз­неописания Владимира Владимировича (именно то, что подразумевается) и его отношения с представителями администрации, правительства. Стилисти­чески, как минимум, это шедевр – и на сайте существует англоязычная версия. Другой случай – некто Гумберт, человек, время от времени рассылающий по друзьям поющие открытки, коллажи и иллюстрированные заметки. Они быва­ют просто волшебными – так, развлечение для друзей.

Я мог бы перебрать еще несколько примеров, но вы чувствуете присут­ствие новых технологий в жизни не меньше, чем я. А я как раз недавно купил цифровой фотоаппарат и мобильный телефон с камерой. Теперь у меня есть альбом в сети, и я могу просто пересылать ссылку друзьям вместо того, чтобы долго рассказывать о путешествии.

Впрочем, мне удалось прочувствовать и куда более простые, но радост­ные результаты использования телефона со встроенной камерой, настоящего «смартфона» Nokia с камерой и возможностью записывать видео.

Недавно мне пришлось навещать бабушку, которая живет на юге страны. Со мной хотел поехать мой брат Артем, но не смог, и я записал на телефон его «привет». В ответ бабушка записала свой привет (видео), который я там же, с места, отправил Артему по электронной почте. Бабушка была очень довольна нашим вниманием, и по ее видеообращению это было видно. И это очень хо­роший пример: технология создала территорию, на которой стала возможна коммуникация людей через время и расстояния. Своим существованием она содействует материализации тонких социальных связей в мультимедийные коммуникационные сообщения. Может, это звучит сложно, но моя бабушка Валя воспользовалась возможностью без проблем. В этом нет ничего непо­нятного, мы все давно мечтали об этом – только чтобы еще и в режиме реаль­ного времени. А с этим сложней.

 

МУЛЬТИМЕДИЙНЫЙ ЖУРНАЛИСТ: КТО ЭТО?

 

Мне кажется, сегодня это может быть кто угодно из числа пионеров новых технологий, а завтра это просто будет любой человек, использующий новые технологии. Разница между его ролью и ролью профессионального журналиста сохранится, однако она не будет такой же, как между человеком, гово­рящим по телефону и диктором в студии.

Между этими двумя ролями появляется третья – если можно так вы­разиться, корреспонденты с мест. В некоторых комьюнити это уже есть: социальный организм начинает обмениваться не только текстами, но и картинками, и видео. Уникальная возможность нашего времени, на мой взгляд, состоит в разработке этого направления интерактивных СМИ, со­здания комьюнити, телевизионных проектов, построенных на «контенте» зрителей, полностью или частично. Это очень непростая задача: необхо­димо задать формат, показать пример и все прочее. Но это уже тема друго­го исследования – об интерактивных СМИ.

Существует бесконечное многообразие самых разных личных и общих проектов (их слишком много даже для перечисления), которые представляют собой ни что иное, как новые средства коммуникации – хотя и не массовой в каждом конкретном случае, но уже массовой как феномена. Учитывая, что время у нас только одно, можно предположить, что рост межличностной и групповой коммуникации происходит за счет «больших СМИ», их демассификация продолжится.

Возможно, сегодня мы, наконец, дожили до того времени, когда роль «сам­издата»[70] становится не менее, если не более «серьезной», чем роль «больших» СМИ.

 

ТОЧКА СБОРКИ: ВМЕСТО ЗАКЛЮЧЕНИЯ

 

Понятие «точка сборки» происходит из мистической литературы и означа­ет, по сути, фиксацию на том или ином способе восприятия реальности. При смещении точки сборки, согласно учению мексиканских шаманов, происхо­дит радикальная перестройка в том, как видится, воспринимается и функцио­нирует окружающий мир.

В данном случае это понятие необходимо для того, чтобы провести тонкое различие в нашем восприятии журналистики и теории коммуникации. СССР был уникальным проектом, в котором символический контроль за знаками и системой значения в сочетании с системой социальных институтов был реальной системой управления обществом, причем, в большей степени, чем насилие и деньги. Время СССР кончилось, но у всех, кто хранит в себе те или иные воспоминания об этом времени, присутствует характерное смещение восприятия, которое я бы обозначил здесь как «стремление к общей судьбе». Не нужно ходить далеко за примерами, чтобы показать, как много это значит даже сегодня.

В силу единства идеологии, власти и капитала в советском обществе идеологическая система также была единой, равно как и система произво­димых ею знаков. Таким образом, на символическом горизонте, ограничен­ном границами 1/6 части суши, мы получали четкие критерии того, что «важ­но», а что «неважно» с точки зрения циркуляции информации. У нас были большие, массовые средства информации, масштабная система, для которых факультеты журналистики готовили специалистов, и был «самиздат», за ко­торый могли посадить, однако, как таковой, важности за этими «самодеятель­ными» информационными потоками не признавалось, и они изучались не как журналистика, а как литература.

Распад СССР и разделение центров власти на центры политический, эко­номический и социальный в сочетании с падением тиражей и общим услож­нением системы циркуляции информации изменили ситуацию. Если раньше нам необходимо было готовить узких специалистов для информационных фабрик, то теперь нам нужны «мастера на все руки». Но это не главное. Глав­ное в том, что и смотреть на информационную систему мы теперь, наверное, должны иначе. Место «общей судьбы» занимает «частная хроника», но она уже не может быть одна по определению. Это и есть радикальное смещение

«точки сборки».

Именно в этом контексте мультимедийная журналистика становится по-настоящему интересной, ведь она показывает, как из сочетания множества визуализированных «частных хроник» может складываться новая мозаика нашей – не общей судьбы - общей истории.

Вопрос в другом: что это значит для журналистского образования? На мой взгляд, можно сделать два вывода. Первый: тема новых технологий как новой социальной ткани представляет несомненный интерес с точки зрения исследования и изучения, равно как и тема комьюнити и новых форм медиа. Второй: в условиях демассификации аудиторий и роста многообразия типов коммуникационных проектов, можно говорить о появлении нового инстру­ментария, крайне полезного как при запуске новых медиапроектов, так и пиар-работе, не говоря уже о телевидении – инструментарии интерактивных проектов. Студентам важно понимать, как работает комьюнити, какие сущест­вуют способы взаимодействия с аудиторией, какие коммуникационные стра­тегии. При этом нам трудно предположить, в каком контексте пригодятся эти знания. Это значит, что нам нужна и теория и практика.

Иногда кажется, что этому не надо даже учить. Часто наши студенты уме­ют пользоваться достижениями научно-технической революции лучше нас. Но это не значит, что нам не следует уделять им внимания.

 


 

Раздел 5. Профессия — журналист

 

Байрон Скоп (США). СТАРЫЕ ЗАПОВЕДИ И НОВЫЕ МАНТРЫ: АМЕРИКАНСКИЙ ВЗГЛЯД НА ЭВОЛЮЦИЮ ЖУРНАЛИСТИКИ

 

Рассуждать на темы такого рода всегда сложно. Кто-то может предположить, что я похож на Ивана Александровича Хлестакова, ошибочно принятого за авторитетного ревизора в пьесе Гоголя, который са­моуверенно высказывал мнения и суждения по раз­ным поводам. Тем не менее, многие из вас знают меня так же хорошо, как слуга Осип знал своего барина Ивана Александровича и видел весь его блеф. С дру­гой стороны, кто-то может сравнить меня с Дмитрием Степановичем Мозговым, матросом флота, принятым за адмирала и приглашенным на свадьбу в чеховской одноактной комедии, сыпавшим воспоминаниями о давних подвигах, которые не имели никакого отно­шения к происходящему.

Я, однако, постараюсь опровергнуть эти сравне­ния и попытаюсь представить американскую точку зрения на ряд серьезных проблем в журналистском обучении. Я не буду руководствоваться нигилисти­ческим подходом чеховского дяди Вани, восклица­ющего «ничего», - и попытаюсь предложить опреде­ленные решения этих проблем путем журналистского тренинга в таких учебных заведениях, как факультет журналистики МГУ и Школа журналистики в Универ­ситете штата Миссури.

Существует, по крайней мере, три важные темы для обсуждения. Во-первых, журналистика (как в России, так и в США) сталкивается со многими похожими про­блемами. Во-вторых, многие проблемы, существую­щие в России, были идентифицированы некоторое время назад и в моей стране; над их решением работали и мы в Миссури, и исследователи в других школах. В-третьих, важно иметь в виду, что абсолютных решений этих проблем пока не существует. Я вижу 6 основных проблемных пунктов:

1.  Потеря объективности под давлением внешних сил, в том числе, пиара.

2. Утрата журналистами традиционных профессиональных навыков и ис­пользование вместо них новых технологий.

3.  Падение качества журналистики в условиях усилившейся конкуренции и ужесточившихся дедлайнов.

4.  Нарушение традиционных новостных критериев (пример этого – «инфотейнмент», как способ привлечь более молодую аудиторию).

5.  Развитие узкой, направленной на определенную аудиторию, специали­зированной журналистики.

6.  Упразднение традиционных журналистских ценностей под давлением коммерциализации.

Главный вопрос один – «Как нам, преподавателям журналистики, реаги­ровать на эти возникшие опасные тенденции?» Мой опыт – это 32 года рабо­ты в качестве преподавателя на полной ставке и 16 лет практики в качестве газетного и журнального журналиста в пяти американских городах и более чем 40 странах.

 

АТАКА ПИАР-ПРОФЕССИОНАЛОВ

 

Пиар в Америке, в отличие от России, где он появился сравнительно недав­но, это старейшая из осознанных угроз «хорошей» журналистике. Начиная с XX в., пиар и пресса всегда были соперниками, хотя и дружелюбно настроен­ными. Первые американские специалисты по пиару (мой коллега из Миссури называет их «темными силами» информационного процесса) добывали себе на хлеб тем, что «продвигали» продукты и города[71], а не людей и принципы. Что интересно, зародилась эта профессия в пору, когда американские газе­ты захлестнула волна ожесточенной конкуренции, которая делала акцент на сенсационности как средстве увеличения тиражей. Именно в эту эпоху воз­никло понятие «желтая пресса»[72]. Можно легко провести параллели между тем временем в американской журналистике и прошедшим десятилетием в России и других странах бывшего советского блока. Первопроходцами аме­риканского пиара были преимущественно мужчины, они вели себя настолько же неэтично и субьективно, как и журналисты той эпохи. И пиарщики, и жур­налисты были увлечены одной общей идеей – власти и наживы[73].

Одной из реформ, инициированных в начале XX в. и призванных по­мочь американской журналистике завоевать доверие публики и укрепить свой авторитет, стало основание школ журналистики на базе различных университетов. Одной из первых в 1908 г. была создана Школа журна­листики Университета штата Миссури. Многие из таких школ (и наша не исключение) осознанно избегали преподавания «Связей с общественнос­тью». В Миссури, тем не менее, мы с самого основания школы вели курсы по «Рекламе» – «увещевательной» двоюродной сестре пиара. В настоящее время «Связи с общественностью» часто преподаются в бизнес-школах на­ряду с такими курсами, как маркетинг и менеджмент. В нашей школе пиар преподается в группе с курсами по рекламе и другими «стимулирующими публику» науками под академическим названием «Стратегические комму­никации». Тем, кто находится под влиянием киношных стереотипов, такой подход может показаться равноценным подсаживанию лисы в курятник. Однако есть мотивировка необходимости «Стратегической коммуникации»: как и сама журналистика, пиар в наше время стал более изощренным и про­фессиональным. Американские пиар-менеджеры даже проходят через спе­циальный тренинг после окончания ВУЗа, чтобы получить сертификат Public Relations Society of America - PRSA (Общества по связям с общественностью США). В профессиональных организациях наподобие PRSA и International Public Relations Association - IPRA (Международной ассоциации по связям с общественностью) числятся тысячи членов, которые дали клятву придер­живаться этических норм и законов, разработанных с особой тщательнос­тью и детальностью, а этим могут похвастаться немногие из существующих журналистских ассоциаций.

Сама стратегия обучения будущих репортеров и пиар-специалистов под одной крышей остается и по сей день сложной и спорной, но это уже воп­рос реформы учебного плана, который стоит того, чтобы обратить на него внимание и в России. Необходимо также открыть дискуссии по этическим принципам журналистской индустрии в целях создания общего уровня профессионализма, направленного на сокращение непрофессиональных и грубых практик, таких как погоня за сенсациями и «черный пиар». Я могу утверждать с почти стопроцентной уверенностью, что такая реформа не при­несет большого вреда репутации профессионалов в области журналистики и пиара. «Журналисты пренебрежительно отзываются о пиар, – написал гавайский пиарщик К. Миямото. – Но делать им этого не следует. У них гораздо больше проблем с публикой, чем когда-либо будет у нас»[74].

 

ПОЧЕМУ ПУБЛИКА НЕ ДОВЕРЯЕТ НАМ ЦЕЛИКОМ И ПОЛНОСТЬЮ

 

Точку зрения Миямото, к сожалению, нельзя сбросить со счетов. Это вызывает все большую тревогу среди американских СМИ. Результаты опроса Харриса, проведенного в 1998 г., наиболее часто цитируются, когда разговор заходит о явно падающем доверии американцев к журналистам. Этот опрос показал, что большая часть аудитории «не доверяет лидерам профсоюзов (58%), жур­налистам (52%), дикторам ТВ (52%) и членам Конгресса (51%)».

В то же время больше половины опрошенных (54%) доверяли президен­ту Клинтону, который только что признался в причастности к служебному роману с Моникой Левински[75]. Потрясенное такими результатами, American Society of Newspaper Editors - ASNE (Американское общество редакторов га­зет) решило провести более широкое исследование. В августе 1999 г.[76] был опубликован так называемый «Проект журналистского авторитета», кото­рый пришел все к тому же выводу: «Исследование мнений публики говорит о тревожном состоянии и неприглядном образе журналистики. Основная обеспокоенность публики по поводу состояния журналистики вызвана от­сутствием достоверности в изложении фактов, отношениями газет с об­ществом и тем, что газеты слишком часто бывают пристрастны и излишне детально муссируют ту или иную сенсационную историю... Мнение самих журналистов по этим вопросам менее тревожно, чем мнение народа». [Курсив мой. -B.C.][77]

Именно это последнее предложение, которое я выделил, более всего поразило редакторов и профессоров журналистики. Была ли «четвертая власть» так уж далека от народа? Был ли это повод, чтобы аудитория поте­ряла доверие к журналистам? Редакторы американских газет уже много раз доказывали, что их мало интересуют результаты исследований об аудитории газет и ее мнении, но это исследование было инициировано ими самими же.

Исследование ASNE не только отразило некоторые пункты, где народ и прес­са были единогласны в своих мнениях, но и, что более важно, нашло точки «несоприкосновения», которые влияют на падение доверия к СМИ:

• В отличие от журналистов, народ относится скептически к анонимным источникам информации, видя в них большую опасность субъективизма и ис­кажения фактов. Большая часть публики (и меньше половины журналистов) не одобряет публикацию статей, в которых используется только один источ­ник информации или показывается только одна сторона истории.

• Публика также обвиняет газеты в том, что они игнорируют локальные общины и местные проблемы, и народ как таковой в целом. Журналисты это,

как правило, отрицают.

«Все мы [читатели. – Б.С.] хотим честной игры по правилам и непредвзятой точки зрения. И, пожалуйста, публикуйте свои собственные мнения на редак­ционной полосе, – говорили американцы. – Не надо нас дурить. Мы знаем, что журналисты пишут для своих редакторов, а не для читателей... рекламодате­ли и люди во властных структурах используют прессу для того, чтобы продви­нуть свою точку зрения за счет тех, у кого нет привилегий и власти... большая часть американцев отметила, что газеты беспокоятся только о том, как зарабо­тать деньги, вместо того, чтобы служить народу и его интересам»[78].

• Критика аудитории была направлена главным образом на сенсацион­ные статьи. «Публика практически единодушно верит в то, что газеты публи­куют сенсационные истории ради того, чтобы продать эти самые газеты, а не из-за того, что это важные новости. Редакции неистово противятся такому

мнению»[79].

• В то время как редакции продолжали настаивать, что самые страшные критики журналистики никогда не держали в руках газеты, исследование ASNE пришло к иным выводам. «Американцы положили в основу большинства своих мнений о правдивости журналистики свой личный опыт или опыт зна­комых... или свои личные знания о событиях, отраженных в прессе. В целом, опыт... очень часто оказывается негативным»[80].

Что интересно, представители народа зачастую предъявляли похожую по смыслу критику и к телевидению. Более того, оно было названо еще более пристрастным, что объяснялось жесткими дедлайнами новостей в прямом эфире и развлекательной функцией телевидения. Это поставило газеты на более высокий уровень журналистских стандартов.

Не так давно был представлен еще один доклад, который продемонстри­ровал, что за прошедшее время мало что изменилось. Это исследование на­зывается The State of the Media, 2004 (Состояние журналистики-2004). Научные сотрудники Школы журналистики Университета штата Миссури сыграли в этом исследовании ключевые роли, поскольку этот доклад был частью бо­лее масштабного «Проекта за высокое качество журналистики»[81]. В докладе было выделено 8 крупных тенденций, которые странным образом напомина­ли те, что прослеживались в российской журналистике:

1.  Растущее число СМИ конкурирует в борьбе за уменьшающиеся ауди­тории.

2.  Большинство инвестиций в журналистику направлено на новые техно­логии, а не на обучение и профессиональную подготовку. Ставки делаются на «распространение, а не на сбор информации»[82].

3.  Жесткая конкуренция зачастую ведет к тому, что новости выходят в свет в «сыром» виде, подвергаясь лишь незначительной редакции (если та­ковая вообще имеет место), что повышает шанс возникновения фактических ошибок и дезинформации.

4.  Журналистские стандарты менее чем стандартны, даже в пределах одной и той же организации. К примеру, в докладе было сказано: «То, что выходит в эфир в ток-шоу на MSNBC по кабельному ТВ, может не соответст­вовать стандартам выпуска новостей NBC по широковещательной трансля­ции...»[83]

5.  Невнимание к появлению и развитию новых аудиторий ставит под воп­рос будущее как традиционных, так и новых СМИ.

6.  Конвергенция СМИ неизбежна и может представить новые, положи­тельные перспективы. «...Нация находится на пути к такой ситуации (осо­бенно на национальном уровне), когда прежде различные СМИ, как, напри­мер, CBS и The Washington Post, будут прямыми конкурентами на одном поле боя – в онлайне»[84].

7.  В то время, как традиционные СМИ увеличивают инвестиции в онлайн, существующая финансовая несостоятельность и недостаток прибылей могут повлечь за собой дальнейший упадок качества конечного продукта.

8. Те, кто пытаются манипулировать прессой, находятся на опасно близком расстоянии к тому, чтобы завладеть контролем в этой шаткой ситуации, делая акцент на вопросах спроса и предложения вместо качества и внимания.

Таким образом, существуют потенциальные достижения, соразмерные с опасностями данных тенденций. В журналистском образовании – и в России, и в США – нам не следует пренебрегать возможностью привнести баланс в соотношение позитивных перемен и общественных потерь.

  Американская журналистика дискутировала по поводу отношения к про­фессиональным ценностям на протяжении последних двух десятилетий. Мы называли эти ценности разными именами: гражданская журналистика, общественная журналистика, сервисная журналистика. Связующим звеном всех этих философствований является то, что журналист просто обязан на­ходиться в постоянном контакте с аудиторией, которой он служит, для того, чтобы произвести одновременно и полезный, и достоверный продукт.

И хотя оппоненты считают, что при таком подходе власть над новостями и журналистским умением отбирать новости находится в руках неграмотных масс, исследования свидетельствуют об обратном. Профессиональная, соци­ально ориентированная журналистика заключается в том, чтобы вниматель­но прислушиваться к мнению публики. Это приносит свои плоды, когда дело касается тиражей и качества читательской аудитории.

Аналогичная ситуация с использованием новых технологий. Мы порой забываем о том, что в любых технологических достижениях и нововведениях есть и плюсы и минусы. В США журналистика пытается найти ответ на следу­ющие волнующие нас вопросы:

1)  Чрезмерное использование репортерами онлайн-ресурсов вместо жи­вого общения и интервью. Журналистам гораздо удобнее творить в комфор­те своих кабинетов. Несмотря на всю ценность ресурсов в интернете, рас­сматривать такой способ сбора информации следует все еще с определенной долей циничного прагматизма, точно также и в случае, когда речь заходит об интервью с реальным человеком. Кто наши источники? Почему они говорят именно это? Кто еще говорит о тех же фактах?

2)  Тенденция менеджеров направлять финансовые ресурсы на покупку новых компьютеров вместо того, чтобы потратить деньги на профессиональ­ную подготовку и обучение репортеров и редакторов, которые пользуются этими самыми компьютерами. Необходимо найти определенный баланс в данной ситуации; не следует забывать, что многие журналисты – это люди старшего поколения, которым необходима переподготовка для работы в мире интернета.

3) У аудитории онлайновые СМИ пользуются большим авторитетом и до­верием нежели традиционные телевидение, радио и газеты. Это особенно заметно среди молодой аудитории[85]. Обратив внимание на тенденцию к кон­вергенции, СМИ могут еще завоевать свои некогда потерянные аудитории. В то же время, дезинформация и слухи, которые моментально публикуются в интернете, являются еще большей угрозой авторитету журналистики. Ис­следования показали, что публика имеет свойство наклеивать типовой ярлык на все виды журналистики: будь то высокопрофессиональные редакции или тайные конспираторы, ваяющие в подвалах своих домов.

Возможно, нам следует инициировать свое собственное исследование на тему того, как журналистское обучение решает эти вопросы в наших стра­нах. Было бы интересно посмотреть, как преподаватели журналистики в Рос­сии и США относятся к угрозам безучастного компьютерного репортерства и провала попытки привлечь новую аудиторию, а также потере той старой аудитории, которая склоняется в сторону журналистской перенасыщеннос­ти и недоверия. Интересен также вопрос того, как соотносятся узкоспециа­лизированная журналистика и журналистика массового потребления и как «инфотейнмент» царствует над новостями. В России, как некоторое время назад и в Америке, усиленно развивается феномен под названием «атака счетоводов бобов», что подразумевает под собой скупердяев, ответственных за корпоративные финансовые решения. Такие люди ставят знак равенства между качеством журналистики и краткосрочной прибылью с инвестиций, вложенных сторонними инвесторами и самими «счетоводами бобов».

Это в наших с вами силах – изменить многое из того, что происходит в журналистике в данный момент. В большинстве случаев такие попытки были предприняты по отдельности в обоих наших университетах, но нам необхо­димо объединить усилия. Я приведу краткий перечень того, что мы можем предпринять уже сейчас:

•  В курсах, которые мы преподаем, необходимо ставить акцент на том, что настоящая аудитория журналистов – это народ, а не власть придержащие. Такой подход, вне сомнения, влечет за собой определенные сложности в преподавании репортерских приемов, жанров публицистики и редактиро­вания, где, для полноценного усвоения материала, должна быть возможность профессиональной практики по сбору и проверке фактов на достоверность. Имитации таких моделей, конечно, далеки от реальности, но они вырабаты­вают навыки, необходимые для распознавания ситуаций и профессиональ­ного поведения в реальном мире.

• Необходимо акцентировать внимание на общественной журналистике и нуждах аудитории, чтобы мы могли удовлетворить более глубокие нужды наших читателей, слушателей и зрителей, чтобы не получалось так, что мы «перекарм­ливаем» их зрелищами вместо хлеба. В этом смысле, среди курсов, которые мы преподаем, следует обратить особое внимание на «Расследовательскую журна­листику», которая вовсе не является подобием криминальной журналистики и не занимается вылавливанием криминальных личностей и коррумпированных чиновников. Качественная расследовательская журналистика стремится понять причины различных процессов: зараженной питьевой воды и незаасфальтиро­ванных ям в дороге. Это, конечно, не так сенсационно и менеее опасно, но не ме­нее интересно для тех людей, которые пьют эту воду и ездят по этим дорогам.

Онлайновая журналистика должна преподаваться как нечто большее нежели инструктаж по использованию различного программного обеспе­чения. Последнее, безусловно, важно, но не следует забывать, что это все-таки журналистика, пусть и новая. В онлайновой журналистике должны применяться те же отработанные журналистские приемы, что и в традици­онных СМИ, разве что более интенсивные, благодаря понятиям интерактив­ности и незамедлительности, которые являются неотъемлемой частью интернет-коммуникаций. Разница между университетом и училищем состоит в том, что последнее просто обучает навыкам и знаниям, относящимся к какому-либо прикладному мастерству. Университет же устанавливает оп­ределенные стандарты и помогает молодым профессионалам управлять своим будущим. Онлайновая журналистика в очередной раз подтверждает эту разницу.

Каждый преподаваемый курс должен отводить время для обсуждения и анализа вопросов этики и профессиональных стандартов. Это поможет соотнести каждодневные журналистские дилеммы с такими традиционными ценностями, как добродетель, правда, социальная ответственность. Это не значит, что нужно убрать из расписания отдельные курсы по этике. Наобо­рот, предлагаемый подход ставит акцент на том, что эти вопросы регуляр­но встречаются в повседневной жизни и работе журналистов, философов и мыслителей. Что касается отдельных курсов по этике, я считаю, что они должны быть интерактивны и основаны на проблемах реального мира, ко­торые рассматриваются в обсуждениях и дебатах самими студентами, а не подаются в виде лекций о классических теориях.

Необходимо давать больше материала о медиабизнесе. В современном обществе каждый журналист должен обладать знаниями о том, как интер­претировать годовой и балансовый отчет, как работает фондовая биржа (или как она должна работать) и что влияет на рост цен, курсы валют, тарифы и торговые договоры. И это все нужно не для того, чтобы каждый журналист мог перейти в управленческое звено, а для того, чтобы каждый журналист мог понимать финансовую политику и процедуры, которые определяют все, начиная от собственного трудоустройства и заканчивая тем, смогут ли люди позволить себе те или иные вещи. Как показывают различные исследования, экономические и финансовые проблемы оказывают влияние на журналист­скую продуктивность и работоспособность, поэтому мы просто обязаны по­нимать бизнес как нашего врага, так и нашего друга.

•  На факультете журналистики МГУ преподается то, что в американских университетах практически не встречается. Я имею в виду преподавание языковых нюансов, культуры и культурных особенностей, что является очень важным моментом в обучении качественной журналистике и способности общаться с представителями других культур. Такой подход, вне сомнения, способствует подготовке журналистов в наметившейся тенденции специали­зированных аудиторий и обеспечивает будущих профессионалов важным в нашей профессии инструментарием для осуществления обязательств спра­ведливых арбитров в сложных ситуациях.

• Этот короткий перечень нельзя закончить, не упомянув наших обяза­тельств по продолжающему обучению уже работающих журналистов. Как известно, ни одна профессиональная школа не может считаться эффектив­ной и авторитетной, если она не уважаема профессионалами, работающими в этой области. Это, в числе прочего, значит и то, что школа журналистики должна предоставлять возможности для продолжающего обучения журна­листов, которые в данный момент уже работают в индустрии СМИ. Это могут быть краткосрочные курсы и практические семинары в различных формах, посвященные новейшим знаниям и исследованиям, а также призванные ос­вежить в памяти журналистов этические и профессиональные нормы и цен­ности и лучшие репортерские приемы. Это необходимо делать по нескольким причинам: чтобы напомнить тем, кто на поле боя, о надлежащих стандартах профессии, передать знание и свои взгляды на перспективы тем, кто погряз в ежедневных заботах и дедлайнах; и, наконец, для того, чтобы сравнить наши собственные системы ценностей и норм с теми, которые практикуются наши­ми коллегами, активно работающими в сфере журналистики.

Ни одна школа журналистики не может справиться с этими задачами оди­наково хорошо. Это не по силам даже МГУ и Университету Миссури, с нашей многолетней историей и богатыми традициями. Существуют определенные ограничения во времени, бюджете, индивидуальных способностях и энергич­ности. Но, возможно, именно сейчас, когда мы можем четко обозначить труд­ности, с которыми сталкивается журналистика во многих странах, нам нужно занести решение этих проблем в список задач на будущее. Почему бы и нет?

 

Мария Лукина (Россия). СТАРЫЕ ЗАПОВЕДИ И НОВЫЕ МАНТРЫ: РОССИЙСКИЙ ВЗГЛЯД НА ЭВОЛЮЦИЮ ЖУРНАЛИСТИКИ

 

За последние десятилетия в мировой журналисти­ке произошли серьезные перемены. Их масштаб и глубина оказались настолько существенными, что современные исследования СМИ только начинают осознавать их значение и говорить о тенденциях эво­люционных сдвигов, в то время как окончательная картина станет понятна лишь годы спустя.

Эволюционные процессы затронули и отечествен­ную журналистику. Наблюдаемые тенденции вызва­ли даже эсхатологические настроения у ряда рос­сийских медиаисследователей, а возникшие страхи и фобии заставили их говорить о скором «конце СМИ»[86]. Суть угроз, от которых «вздрогнула» вся пресса и ко­торые обсуждаются при встречах с российскими и за­рубежными коллегами, такими же преподавателями журналистики, сводится к ряду положений:

- потери объективности под давлением агрессив­ного пиара;

-  утрата журналистами ряда профессиональных навыков поиска информации под натиском новых технологий;

- снижение качества информационного продукта от ужесточения временных дедлайнов;

-  трансформация новостных критериев в угоду развлечения публики;

-  распад универсальных ценностей мировых но­востей, объединявших вместе весь мир, на локальные и индивидуальные составляющие, диверсифициро­ванные по признакам своих аудиторий;

- забвение журналистских ценностей из-за процессов коммерциализа­ции, затронувших прессу.

И это не весь перечень. Приметы, по которым можно судить о происхо­дящем вокруг нас медийном «армагеддоне», можно перечислять и дальше. На самом деле их вполне полно и каждый в своем свете описали и Тоффлер, и Хабермас, и Бурдье, и другие авторы. А мы ставим перед собой более «мелкую» и, скорее, прикладную задачу: понять, чему и как в этих новых условиях следует учить студентов-журналистов. Мы задаем себе вопрос: не стала ли сегодня слишком наивной любимая журналистами метафора цеховых «заповедей»? И пытаемся понять, не нужно ли нам, преподава­телям журналистики, обновить свои педагогические «мантры», возможно безнадежно устаревшие в современных условиях?

 

МАГИЧЕСКОЕ СЛОВО «ИСТОЧНИК»

 

Одной из непререкаемых заповедей журналистики была и остается объ­ективность. И хотя в реальность ее полноценного воплощения из профес­сиональных журналистов сегодня мало кто верит, все же постулат живет хотя бы как ценностный ориентир, как то, к чему надо стремиться. Требова­ние объективности заложено и в те информационные ожидания, которые общество предъявляет к новостям. В ее основе демократическая природа функционирования журналистики как информационной системы, обслужи­вающей «общественный интерес».

О том, что журналисты должны быть объективными, т.е. непредвзя­тыми в любых профессиональных ситуациях, им начинают говорить со студенческой скамьи. Будущим журналистам предлагаются и способы до­стижения объективного освещения того или иного события. В частности, разработка источников информации, первичных и вторичных, прямых и альтернативных.

То, что репортеров в классическом понимании этого слова, вынюхива­ющих события и высматривающих ситуации, достойные внимания публики, эдаких папарацци с блокнотами, сегодня почти не осталось, студенты пони­мают сразу. Быстро понимают они и то, что журналист-одиночка сегодня не стоит ровным счетом ничего, что на рынке труда хорошим товаром слывет журналист плюс его записная книжка, а в масштабе всего медиарынка – от­дельно взятое СМИ в совокупности с его внешними связями. Достаточно вспомнить, как выходила на рынок газета «Коммерсантъ-Дейли», в первом номере которой был опубликован, т.е. предъявлен публике ее ньюсмейкер-ский список персон и организаций, на журналистском жаргоне – «источни­ков информации». В начале 1990 гг. для российского СМИ это был знаковый жест: смотрите, мы играем по правилам свободной и демократичной прессы, доверяйте нам, источники нашей информации прозрачны.

За минувшее с того времени десятилетие с этой одной из самых важ­ных составляющих журналистской кухни, которую мы называем словом «источник», произошли метаморфозы. Они связаны в основном с характе­ром доступа к этим источникам, а также с подменой настоящих источников их эрзацем в лице информационных служб, пресс-секретарей, спикеров, пиар-менеджеров – своеобразных буферов, выросших на пути между жур­налистами и ньюсмейкерами. Скажу сразу: с точки зрения продуктивности журналистской работы это явление противоречивое. С одной стороны, эти службы и их сотрудники предназначены для осуществления информацион­ной поддержки прессы, а с другой – они вовсе не облегчают жизни журна­листам и уж тем более не добавляют объективности продуктам их деятель­ности. Более того, именно с их крайними проявлениями следует связывать такие вредные для этой профессии явления, как «джинса», как «черный пиар». Что же произошло?

Во-первых, практически все крупные организации, которые представляют интерес для СМИ как источники ценных для новостей сведений, обзавелись специальными департаментами, предназначенными для связей с прессой (чаще их называют не совсем верно «связями с общественностью», каль­кируя английское public relations). Разросшийся за последние годы в целую индустрию, этот сектор коммуникации состоит из пиаровских отделов с серь­езными бюджетами и штатными единицами, обученными по западным мето­дикам, которые понимают свою задачу, как правило, однозначно: влиять на общественность надо через СМИ, а значит, в них должны быть свои «агенты». В итоге журналисты и источники поменялись ролями, и «приручают» теперь не журналисты свои источники, а наоборот – источники журналистов.

Во-вторых, бурная деятельность, которую развели эти отделы, направ­лена на попадание в прессу имени или названия организации и связанных с ними позитивных событий или достигнутых успехов, но только не неудач. Работают с прессой активно, по плану, и методы «заманивания» журналис­тов и их СМИ применяются самые разные – это и пресс-конференции, и презентации, и фабрикация «медиасобытий». Нередко после таких коллек­тивных мероприятий в разных СМИ практически одновременно появляется серия публикаций, похожих одна на другую как две капли воды (пресс-ре­лизы у всех одинаковые, а о вопросах на пресс-конференциях журналисты договариваются между собой).

В-третьих, буфер при получении информации, возникший между жур­налистами и ньюсмейкерами и разросшийся из агрессивно развивающейся области в целую индустрию, на сегодняшний день располагает не только информационными и пресс-службами отдельных организаций, но также и разветвленной сетью «независимых» консалтинговых контор, которые ока­зывают услуги своим клиентам и активно ведут издательские программы.

Книжек о том, как следует «работать» с журналистами, вышло немало, и по тому, с каким знанием дела они написаны, напрашивается вывод, что по большей части принадлежат они перу бывших и весьма опытных журналис­тов. Здесь учитывается все – и соответствие тем требованиям, которые СМИ предъявляют к новостям (например, масштабу события или включенности в него знаменитых персон), и временным, и пространственным рамкам работы самих СМИ.

Вот некоторые выдержки из такого пособия: «Для того, чтобы такое по­падание произошло, необходимо приложить немало усилий... Если телеви­зионные новости начинают монтировать в три часа дня, бессмысленно на­значать пресс-конференцию на пять... организуя маевку в глухом лесу, не забывайте, что там нет электричества, трудно разместить камеру и неудобно делать записи... Пьяная драка становится новостью, только когда превраща­ется в массовое побоище... Отрицательные события имеют больше шансов попасть в новости, чем положительные: скандалы всегда интереснее, чем чествования... В ситуации информационного затишья журналисты готовы схватиться за любой повод...»[87]

Количество мероприятий, организованных для прессы, прогрессивно возрастает. Автор этой статьи уже почти десять лет руководит программой выпуска учебных газет на факультете журналистики МГУ и организует ин­формационную поддержку студентов-журналистов. Не нужно проводить серьезных подсчетов, чтобы убедиться: количество превентивной инфор­мации о запланированных заранее мероприятиях для журналистов увели­чилось за это время в разы.

Получается, что, если довести эту ситуацию до абсурда, то у журналис­тов фактически отпадает необходимость терять время на поиск новостных поводов, на «разработку» источников, которые за них и так подготовлены, а значит, и вся информационная картина – и тематики, и повестки дня заранее расписаны пиар-менеджерами заинтересованных ведомств.

Что в связи с этим изменить в обучении студентов-журналистов? Во-первых, следует их готовить к «встрече» с искушенными методиками выше­названных служб, чтобы они могли распознавать истинные события и про­исшествия, отделять их от постановочных, от спланированных в кабинетах пиар-ведомств медиасобытий[88]. Во-вторых, тренировать студентов самостоятельно искать информационные поводы, поощрять их за новости, найденные «у себя под ногами».

 

«МУСОРОСБОРНИКИ»

 

На характер используемых журналистами источников сильно повлиял ин­тернет. Его многочисленные и разнообразные ресурсы сегодня по частоте использования, пожалуй, могут соперничать с традиционными «человечес­кими». Поискать в сети дополнительные сведения, уточнить фактуру, прове­рить данные об организациях на официальных сайтах, как правило, поручают молодым стажерам в редакциях. Это, бесспорно, экономит время, однако не может заменить живого человеческого свидетельства как главного условия достоверности информации.

Чрезмерная доверчивость к интернет-ресурсам, которые по своей при­роде являются для журналистов все же «вторичным» материалом, оказыва­ется причиной публикации в «большой» прессе неверных, непроверенных сведений[89].

Главный «разносчик» такой непроверенной информации – так называ­емые «мусоросборники», т.е. те интернет-СМИ, которые самостоятельно не занимаются производством новостей, а лишь собирают их по разным сай­там, перерабатывают на свой лад (расставляют акценты, меняют заголовки, часто переписывают до неузнаваемости) и публикуют, так и не проверив исходных данных. В таких СМИ с неполноценным производственным цик­лом нет журналистов-репортеров, трудятся в них в основном редакторы, которые фактически выполняют работу информационных менеджеров и рерайтеров. Не очень понятно, являются ли подобные медийные предпри­ятия сугубо российским экспериментом, однако ясно, что они востребованы аудиторией и их рейтинги по сравнению с другими онлайновыми СМИ рунета (российского сектора интернета) весьма высоки (например, Лента.Ру ус­тойчиво занимает позиции в первой пятерке по посещаемости среди сайтов этой же категории).

Старая журналистская заповедь о соблюдении принципа достоверности информации актуальна как никогда. Учитывая, что интернет со своими ин­формационными особенностями (дезинформацией, слухами, устаревшими и непроверенными данными) стал частью медиапространства, следует учить студентов-журналистов правильно «вести себя» в этой среде, например, не ограничиваться интернетом, как единственным хранилищем, и настойчиво проверять сведения. При этом ценить его как уникальный источник для мониторинга альтернативной информации, неофициальной точки зрения, кото­рую добыть кроме как в сети зачастую проблематично или весьма затратно.

 

ДЕДЛАЙН И ОНЛАЙН

 

Возникновение и бурное развитие новых информационно-коммуникаци­онных технологий повлияли и на характер производственных циклов, и на распределение ролей как на уровне всей информационной мегасистемы с ее каналами передачи информации (печатью, радио, телевидением и интерне­том), так и на уровне отдельных редакций.

На мегауровне это легко проследить на примере освещения катастрофи­ческих и кризисных событий.

Теракт 11 сентября в США, захват заложников во время спектакля «Норд-Ост» в Москве, начало военных действий в Ираке стали с первых минут явле­ниями телевизионного масштаба. И Америка, и Россия прильнули к экранам, наблюдая глазами собственных граждан, как разворачиваются драматичес­кие события в режиме реального времени. Радио с более мощным потенци­алом оперативности такого эффекта достичь не могло - без «картинки» нет такого уровня драматизма. Правда, элементы радиотрансляций в телеэфире (например, телефонные включения репортеров с места) применялись весьма активно, не позволяя новостной динамике снизить темпы в моменты, когда по тем или иным причинам не поспевал видеоряд.

В режиме онлайн, часто опережая традиционные каналы, работали и ин­формационные ленты в интернете. В эти дни аудитория этого канала резко возросла. По экспертным оценкам, в периоды импульсных событий числен­ность посетителей информационных сайтов-лидеров сети в среднем уве­личивается на 30-40%. И сентября 2001 г. и 23 октября 2002 г. (теракт на Дубровке) суточная доля трафика СМИ в рунете удвоилась, а его аудитория явно перераспределилась в пользу новостных провайдеров – сайтов газет, информационных агентств, ТВ и радио. Не берусь утверждать, что это сугу­бо российское явление. По всей вероятности, такое поведение характерно для аудиторий тех стран, где существуют весомые секторы с «офисным» потреблением, а также с нишами молодежи, практически не использующей «старые» медиаканалы. В США, например, реакция молодых людей на тер­акт 11 сентября заставила медиапроизводителей вспомнить и серьезно за­думаться об этой незаслуженно забытой аудиторной нише СМИ[90].

С12 сентября и в дни, последовавшие после освобождения заложников на Дубровке, начинается время газет. Медийные задачи разъяснения и анализа, с которыми в силу своей специфики не в состоянии «справиться» электронная пресса, выполняются прессой бумажной. Воплощается это в разных фор­мах – в публикациях по истории терроризма, в биографических сведениях о пострадавших персонах, в расследовании обстоятельств и в описании дета­лей случившегося и, конечно же, в экспертной оценке событий – социальной, экономической, политической.

Телевидение, радио и интернет дают и эту информацию, но без той глуби­ны анализа, которая возможна на бумаге. В широковещании, природа кото­рого – стремиться к прямому, онлайновому освещению событий, у журналис­тов не всегда есть возможность сделать паузу, подумать, сопоставить. И хотя газеты на своих дочерних интернет-сайтах выкладывают хронику, пресса, которая по-прежнему работает в дискретном режиме дедлайнов, в большей мере приспособлена к аналитической подаче событий.

Как в связи с этим учить новых журналистов? Онлайновым или дедлайно-вым методам работы?

Начнем с того, что работа в онлайне, т.е. в режиме реального времени, не отрицает дедлайнов, т.е. работы по графику с жесткими сроками сдачи ма­териалов. Просто каждый онлайновый медиапроект включает несколько от­дельных дедлайновых историй. Во-первых, в своих собственных временных координатах существуют разные темы и рубрики, ритмы обновления которых могут колебаться в зависимости от актуальности и контекста. К примеру, ког­да происходит крушение пассажирского самолета или начинается военная операция по разоружению террористов, публикации новых данных могут разделять минуты. Во-вторых, у редакции появляется возможность устанав­ливать каждому автору индивидуальный график работы. Однако и первая, и вторая возможности вовсе не ведут к ослаблению временного прессинга журналистов – все равно издательские циклы всех без исключения медиа-предприятий жестко подчинены характеру информационного поведения их собственных аудиторий. И если российский информационный проект в ин­тернете оказывается востребованным русскоязычной диаспорой в США, один из дедлайнов этого СМИ привязан к пикам посещаемости сайта данной ауди­торной группы. Другие же дедлайны привязаны к пикам заходов российской аудитории – это так называемое офисное время для корпоративных поль­зователей в начале и в конце рабочего дня, и для физических лиц в ночное время из-за более дешевых тарифов.

Учитывая это, учебные методы, основанные и на принципах дедлайна, и на принципах онлайна, актуальны в равной мере. Медиа, по мнению многих экспертов, будут по своей природе мультимедийными, поэтому университе­там есть смысл объединить оба подхода в новых учебных программах, кото­рые можно применять в мультимедийных ньюсрумах следующего поколения. Производственный цикл в таких редакциях связывает в один механизм ин­формационное агентство, теле- и радиостанцию, несколько периодических

изданий, а также веб-сайт. Работа ведется в профессиональных командах, создающих общий для всех каналов контент, который в процессе производ­ства модифицируется в зависимости от специфики каждого СМИ и инфор­мационного поведения их аудиторий. Примеры успешного опыта подобных мультимедийных предприятий уже есть, в том числе на уровне регионального медиарынка в Скандинавии.

 

«ГЛОБАЛЫ», «ЛОКАЛЫ»...

 

Рассуждения о новых чертах журналистики не могут не вывести нас на воп­росы, касающиеся содержательных аспектов СМИ. В контексте совершенство­вания подходов к обучению журналистов в современных условиях особенно важны два ряда характеристик, по которым можно судить о свойствах кон­тента: масштабность и разнообразие тематик.

По первому ряду, характеризующему масштаб зон информационного внимания, формируется повестка дня с глобальными или локальными пред­почтениями, по второму, имеющему прямое отношение к позиционированию средства массовой информации, определяется его формула универсализма или специализации. И тот, и другой ряд являются доминирующими фактора­ми формирования у аудиторий соответствующих картин мира с определен­ными иерархиями.

Что происходит с контентом в последнее время? Должны ли эти перемены заставить нас пересмотреть традиционные методы подготовки журналистов? Что касается масштабности, то эксперты едины во мнении: сохраняется тенденция локализации контента, которая проявляется в падении интереса к новостям международного характера, к фокусированию внимания информа­ционной системы на зонах местного, регионального уровня. Это не является сугубо российским явлением, похожие тенденции демонстрирует и мировая практика журналистики. В средствах массовой информации России это вы­разилось в повышенном интересе к внутриполитическим событиям, в сущест­венном уменьшении внимания к происходящему за пределами своей страны, за границами своих регионов, областей. А на рынках прессы это отразилось в падении тиражей центральных газет, в росте числа региональных, местных изданий. И хотя сегодня намечаются всплески общественного интереса к со­бытиям международного характера, они, как правило, носят дискретный ха­рактер и либо связаны со вспыхивающими тот тут, то там террористическими угрозами, либо приурочены к сезонным колебаниям рынка туризма[91].

Тематические модели российских СМИ балансируют между универсализ­мом проблемно-тематического ряда и его узкой специализацией. Так было всегда. Однако в последнее время наметилась тенденция увеличения числа сугубо специализированных изданий, ориентирующихся на аудиторные сег­менты с ярко выраженными информационными интересами (финансово-эко­номическими, автомобильными, спортивными, религиозными и пр.). Кроме того, в силу уникальных особенностей интернета как дешевого контент-провайдера, появилась неограниченная возможность публикации малобюджет­ных узкопрофильных изданий, при этом специализация тематического ряда может быть предельно узкой (сайт для любителей бабочек, для поклонников фэнтези, для последователей Толкиена и пр.). Иногда аудитории подобных изданий могут достигать такой степени фрагментарности, что эти медийные образования невозможно даже рассматривать как средства массовой ин­формации.

Каков «педагогический» вывод? Принятые в журналистском сообществе критерии отбора событий для новостей не устарели. Однако новые условия функционирования рынка СМИ внесли изменения в характеристики аудито­рий, которые стали более локальными и более фрагментарными. Значит ли это, что масштабность события и универсализм тематик теперь не являются ценностными критериями для публикаций? Схема, по которой осуществля­ется отбор событий по шкале масштаба и по шкале тематик, индивидуаль­на для каждого СМИ в отдельности. Например, большие доли материалов с охватом событий мирового или государственного значения свидетельству­ют о СМИ национального уровня, а локального – об уровне районных или муниципальных медиаструктур. Сохранится ли на информационном поле контент-баланс – между глобальным и локальным, между универсализмом и специализацией – покажет развитие медиарынка.

 

ВЕЧНЫЕ «5 W»

 

Эволюционные процессы затронули и структурную составляющую журна­листских текстов. К факторам, оказавшим наибольшее влияние на синтак-тику, т.е. объемы, форматы и стилистику журналистских материалов, на мой взгляд, следует отнести появление новых высокотехнологичных способов передачи информации и интеграцию российской журналистики в общеми­ровую демократическую систему функционирования четвертой власти.

Последнее стало возможным только благодаря крушению железного за­навеса и окончанию периода холодной войны. С середины 1980 гг. в страну стала беспрепятственно поступать западная периодика, расширился круг чте­ния журналистов, они стали знакомиться со стандартами подачи информации альтернативными советским. Именно в те годы в ТАССе для внутреннего пользования была издана тоненькая книжка Рене Каппона «Слово, или как профессионально писать для Ассошиэйтед Пресс». Тогда же в АПН, главном информационно-пропагандистском агентстве страны, ориентированном на зарубежного читателя, по рукам ходила другая тоненькая брошюрка – пере­вод лекций Мюнхенской школы журналистики, в которых разбирались основы создания новостей. Тогда российские журналисты впервые познакомились с западными теориями новостной журналистики: узнали о жестких критериях отбора событий, о требованиях к источникам, о модели «перевернутой пира­миды» и правиле «5 W». С появлением негосударственных информационных агентств, таких как «Постфактум» и «Интерфакс», к тренингам журналистов стали привлекать западных специалистов. Зарубежный опыт преподавания журналистики стали осваивать и в российских вузах. «Западная» новостная модель постепенно стала прививаться на российской почве, сначала в ин­формационных агентствах, затем в газетах и на телеканалах. Одними из пер­вых ее стали применять газеты «Коммерсантъ», «Сегодня» и одноименная информационная телепрограмма «Сегодня» на НТВ.

В настоящее время этими универсальными профессиональными при­емами пользуются практически все российские каналы и СМИ за исключе­нием ряда периферийных изданий, где еще не произошла ротация кадров, работающих в традициях старой советской школы журналистики. Однако до сих пор российские новости не стали конкурентоспособными на инфор­мационном рынке, поделенном среди транснациональных мировых инфор­магентств – Reuters, Associated Press, CNN и др.

В конце 1990 гг. эти тенденции подкрепились объективными процессами, связанными с развитием нового канала передачи информации и возникши­ми новыми СМИ, вещающими в этой среде. В интернете и в интернет-СМИ универсальная модель построения новости по правилам «перевернутой пи­рамиды» и «5 стала применяться повсеместно. Это и понятно: во-первых, глобализация информации требует общепринятых подходов, во-вторых, тек­стовая модель, смысл которой заключается в принципе: «Главное - вперед, а далее – детали и подробности», прекрасно адаптируется к чтению инфор­мации с экрана. Судите сами: фактор времени диктует и небольшой объем материала, и спрессованное начало (лид), в котором можно найти ответы на основные вопросы новости: кто, что, где, когда, почему, а детали события – на последующих веб-страницах.

«Перевернутая пирамида», изобретенная как оптимальная текстовая мо­дель для передачи информации телеграфными агентствами (даже если лента «зажуется» при передаче, основной смысл сообщения, заключенный в самом первом абзаце, все же дойдет до своего потребителя) стала самой ходовой и на телевидении, и на радио, и в онлайне.

Однако здесь основными причинами выбора именно такой модели, а не, например, нарратива, стали не факторы технических сбоев при передаче ин­формации, а «сбои» в ее потреблении. Теперь у принципа «главное - вперед» не столько техническая задача – транслировать информацию в ее максималь­ном объеме потребителю, сколько задача коммерческая – привлечь внимание потребителя, заставить его «купить» информацию в полном объеме, да еще в пакете с рекламой, т.е. не выключая свой телевизор, не уходя на другую волну радио, не набирая URL другого сайта, не откладывая газету или журнал, чтобы заняться другими делами. Поэтому не менее важное значение в «пе­ревернутой пирамиде» приобретает и основное «тело» новости, и те детали и подробности, которым отводятся последние, заключительные параграфы. В интернете такой индикатор коммерческого успеха информационного това­ра измеряется глубиной просмотра, на телевидении - рейтингами. Но и там, и там основная цель журналиста – довести зрителя и читателя до конца, до последней точки, до последних строк, до подписи под текстом.

Однако наблюдается и обратный процесс, когда возможности новых тех­нологий серьезно влияют на «старую прессу». Проявляется это влияние в сокращении объемов текстов (не будет теперь читать публика текст больше двух экранов!) при одновременном увеличении объемов информации (объ­единение по одной теме разных материалов, имеющихся в редакционной папке); в появлении новых текстовых упаковок, жанров (предыстории, бэк­граундов, исторических и биографических справок), в конкурентном стрем­лении к обновлению информации в режиме онлайн особенно во время пере­дачи экстренных сообщений на телевидении и радио.

Сейчас уже непонятно, кто у кого «украл» так называемые боковые меню – газеты у сайтов или сайты у газет, однако эта ясная система навига­ции по большим объемам информации, функционирующая по принципу «за минимальное время максимум информации», применимая в онлайновых га­зетах, стала популярна и в бумажных.

Ну и, конечно, влияние интернета очень сказалось на новых решениях графического ряда. Причем не только в бумажных СМИ, но и на телевидении. Сначала это проявилось в специализированной компьютерной прессе, кото­рая стала применять элементы веб-дизайнерских решений на полосах своих изданий. А затем – в универсальной прессе, и особенно в новых проектах, ориентированных на западные модели журналистики. Например, при созда­нии концепции газеты «Газета», без сомнения, была учтена необходимость соответствия стилистики элементов оформления ежедневной бумажной га­зеты и ее онлайновой «дочки».

Пока еще не изобретен иной способ оптимальной упаковки информации, и модель «перевернутой пирамиды» и принцип «5 все еще остаются основ­ным материалом для обучения студентов. Новым здесь может быть решение задачи создания модификаций этих «перевернутых пирамид», адаптирован­ных для гипертекстовых решений: например, каким образом удержать внима­ние читателя при необходимости перехода на другую веб-страницу.

 

ПОД ЗНАКОМ МЕРКУРИЯ

 

Точно не знаю, кто из олимпийского сонма покровительствует журналистике. Скорее всего все вместе, но в разные годы ведущая роль в этом деле отводи­лась разным божествам. Сегодня, похоже, это Меркурий – бог торговли.

Можно по-разному к этому относиться. В кругу работников медиасферы есть как сторонники, так и ярые противники коммерциализации прессы. Од­нако процессы эти происходят во всем мире и всюду являются объективным, естественным проявлением эволюционных изменений медиарынка. На опре­деленной стадии серьезное влияние на журналистику начинают оказывать маркетинговые службы, которые становятся неотъемлемым звеном в струк­туре каждой редакции, каждого медиаинститута. Исследования, проводимые этими департаментами или нанятыми консалтингами, затрагивают не только чисто финансовую, но и творческую составляющую деятельности редакций. Например, в некоторых газетах в целях увеличения продаж рекомендуется и сокращение форматов, и отказ от переносов материала во внутренние полосы, и локализация тематик, и таблоидизация заголовков. Надо признать, что это влияние проявилось даже на уровне используемой терминологии: слово «жур­налистика» все реже звучит на летучках, о новостях говорят как об инфор­мационном продукте, а о хорошей истории, рассказанной журналистом, как о приносящем прибыль контенте. Американские журналисты довольно быстро смекнули, что, если безоглядно следовать требованиям бизнеса, журналистика обязательно проиграет в качестве, что финансовым аналитикам нелишне будет кое-что узнать о журналистских ценностях, о том, что не менее важную роль в «ликвидности» каждого СМИ играют и результаты его служения обществу.

Многие процессы, которые происходят в российской журналистике, так­же объяснимы влиянием рыночных факторов. Есть весьма успешные модели, возникшие в контексте новых рыночных условий, например, газеты «Коммер­сантъ», «Газета». Но имеются также издания с еще советским брендом, кото­рые полностью сменили свои концепции и нашли собственные аудиторные ниши («Комсомольская правда», «Аргументы и факты»), однако, с точки зре­ния стандартов качества, их содержание часто выходит за рамки приличий. Таблоидизация прессы, появление на телевидении передач и ток-шоу не­журналистского, постановочного характера (например, весьма популярных реалити-шоу), появление новой функции медиа «инфотейнмент» (информи­ровать развлекая) – все это, похоже, ведет к «размыванию» представлений о журналистике в ее классическом понимании, которое было привычно всем нам и которому мы пытались учить своих студентов.

Для журналистского образования это означает, что программы обучения должны учесть новые условия развития журналистики, в частности усиле­ние роли ее коммерческой составляющей со всеми вытекающими отсюда последствиями. С появлением новых профессий и структур, обслуживающих этот сектор медиаиндустрии, возникла неотложная необходимость в подго­товке кадров для таких секторов, как медиаменеджмент и медиамаркетинг (в нашей стране уже действуют отдельные программы, но системной под­готовки специалистов пока нет). Вторым направлением является открытие программы дополнительного образования для людей, работающих в этой системе, но не имеющих элементарных знаний о журналистике и ее ценно­стных ориентирах.

 

МЕДНЫЕ ТРУБЫ: КРИЗИС ДОВЕРИЯ К СМИ

 

Последние испытания, которые выпали на долю прессы, исходили от ее глав­ного врага и по совместительству основного ньюсмейкера, а также неотъемле­мого участника всех заголовков новостей. Серия новых ударов была получена от власти. Имеется в виду, конечно же, скандал вокруг ВВС. Более жесткого давления, пожалуй, пресса не испытывала даже при социализме, хотя, нет, были испытания и похлеще. Противостояние журналистов ВВС и британс­кого правительства – это типичная история конфликта интересов, которые нередко происходят между первой и четвертой ветвями власти и в которых чаще всего в дамках оказывается первая. Парадокс ситуации состоял в том, что в данном случае испробованная при многих режимах схема подавления журналистов была осуществлена в стране, которая всегда считалась эталоном свободы прессы, а вещательная компания ВВС – примером общественной ме-диакорпорации, существующей на деньги налогоплательщиков, потенциально независимой от властных структур. Однако, как выяснилось, даже финансо­вая независимость не может дать гарантий политической свободы.

К сожалению, мировой резонанс этой истории еще больше подорвал до­верие к СМИ как к институту гражданского общества, призванному стоять на страже общественных интересов. Даже в Великобритании отношение населе­ния оказалось весьма неоднозначным в оценке справедливости выводов ко­миссии лорда Хаттона, возложившей всю вину за скандал на телерадиокомпа­нию ВВС. Чуть более половины британцев (56%) посчитали, что они «скорее несправеливы, чем справедливы»[92], а остальные, по всей вероятности, склони­лись в пользу выводов комиссии и резкого осуждения журналистов.

В России опросов по поводу ВВС не проводилось, но кризис доверия к СМИ также налицо. По данным Агентства региональных политических исследова­ний, на вопрос «Каким общественным институтам вы доверяете в большей сте­пени?» лишь 9% населения ответили, что доверяют СМИ. Для сравнения: пре­зиденту России доверие оказывают 51%, Церкви – 12%, армии и правительству по 10% населения[93]. Конечно, причины такого недоверия можно искать в не­развитости гражданского общества, в элементарном невежестве населения от­носительно функций и задач СМИ и в скептицизме по поводу их возможностей в деле защиты общественных интересов. Однако в большей степени причины кроются в самой российской журналистике, вернее в практике отдельных ее представителей и некоторых СМИ (не хотелось бы осуждать всю корпорацию в целом). Я имею в виду те противоречащие журналистским «заповедям» прояв­ления, которые, к сожалению, нередко становятся нормой поведения репорте­ров, и публично не осуждаются всей журналистской корпорацией. Проплачен­ные публикации, или «джинса», плагиат, сервильность по отношению к власть имущим, разглашение конфиденциальных сведений, предвзятость и преднаме­ренная ложь – к сожалению, эти пороки не являются единичными случаями.

Громкий скандал, связанный с журналисткой Юлией Пелеховой, задержан­ной по подозрению в вымогательстве за полученную в ходе журналистского расследования информацию, в этом смысле очень показательный случай. Со­общения о том, что главный редактор интернет-сайта «Досье.Ру» Юлия Пелехова обвиняется в вымогательстве за неопубликование в прессе сведений, являющихся коммерческой тайной одной фирмы, обошли все СМИ. История в развитии публиковалась до момента заключения обвиняемой под стражу на два месяца. Газета «Коммерсантъ» даже дала в качестве бэкграунда перечень восьми похожих случаев по обвинению в вымогательстве журналистов. Отра­зилась ли данная история на профессиональном журналистском дискурсе? Попала ли в зону повышенного внимания самой корпорации и стала ли пред­метом ее серьезного обсуждения, заставила ли в очередной раз вспомнить о журналистских заповедях и о профессиональной этике? Вовсе нет. Например, остались без комментария заявления журналистки о том, что она «провела платное журналистское расследование, о чем у нее имеется соответствующий договор», что она «пыталась продать свое журналистское расследование». Более того: никому из авторов материалов, посвященных этому делу, даже не пришло в голову разобраться в вопросе, а имеет ли журналист право на платные расследования, на торговлю материалами этих расследований? Да и журналистика ли это или какая-то иная деятельность? Похоже, что даже профессионалы не всегда отдают себе отчет, какова природа их деятельности и «на каком этапе интерес журналиста к проведению чисто журналистского расследования превращается в стремление к материальной выгоде»[94].

Нередко, например, ставят знак равенства между журналистикой и пиаром. Мне не раз приводилось слышать от журналистов-профи, как им удалось или не удалось «пропиарить» то или иное событие, важную или не очень персону. Участившаяся миграция репортеров в менеждеры по связям с общественнос­тью в крупные лоббистские компании – индикатор той же тенденции. Один мой бывший студент, весьма успешный репортер Reuter, как-то признался мне в от­кровенной беседе, что его мечта уйти из журналистики и податься в пиар-отдел одной из тех крупных компаний, с которыми ему удалось установить контакты, когда он писал о них. Что-то похожее происходит и с некоторыми журналис­тами-международниками, разрабатывающими «полезные» источники, когда они находятся в стране аккредитации. В российской прессе даже обсуждался тот факт, что ряд американских корреспондентов, работавших в свое время в Москве, сегодня являются сотрудниками пиар-служб крупных вашингтонских фирм, причем списки их клиентов состоят в основном из русских[95].

Конечно, это личное дело каждого, и в общем-то понятно стремление мо­лодого человека найти более «хлебный» заработок. Но, с другой стороны, та легкость, с какой он говорил о переходе на другую работу, доказывала то, что он серьезно не задумывается о своей журналистской репутации, о том, что обратного пути в профессию у него уже не будет.

Почему в самой журналистике падает престиж профессии? Почему случаев перехода на работу в другие сферы становится все больше? Причин, наверное, несколько. Первая заключается в том, что в журналистику так же, как и в дру­гие сферы, проникли и коррупция, и обман. Не уверена, что уровень влияния СМИ определяет степень коррумпированности издания. Районные газетчики в этом смысле зачастую не менее циничны, чем работники «большой» прессы. Д. Блэр из The New York Times, разоблаченный за фальсификацию, сокрытие и за преднамеренную манипуляцию фактами, стал хрестоматийным «примером» такой практики. Но будьте уверены, что такими же приемами, лишь несколько в уменьшенных масштабах, пользуются журналисты какой-нибудь районки из российской глубинки. Вторая причина состоит в отсутствии транспарентности редакционных бюджетов, что, бесспорно, толкает журнал истов на действия, не совместимые с этическими нормами их профессии. Возможно, руководителям и главным редакторам стоит задуматься над тем, что в редакциях надо время от времени устраивать обсуждения, семинары, «освежающие» представления их работников о ценностных ориентирах их профессии, что в конечном счете поднимет престиж журналистов в глазах общественности, повысит доверие к СМИ в целом.

 

ВМЕСТО ЗАКЛЮЧЕНИЯ

 

Джером Оменте (США).  ПРОГРЕСС СЕГОДНЯ, ПОТЕНЦИАЛ ЗАВТРА

Проект сотрудничества Школы журналистики Уни­верситета штата Миссури, г. Колумбия и факультета журналистики МГУ им. М.В. Ломоносова был начат в 2003 г. Его цель - совершенствование учебного плана на факультете журналистики МГУ при непос­редственном участии американских коллег. Проект представляется крайне важным с точки зрения разра­ботки долгосрочной программы модернизации учеб­ных программ, создания новых учебных материалов и учебников по журналистике, внедрения передовых способов использования современных СМИ и интер­нета, а также обмена преподавателями. Содиректоры программы – заместитель декана факультета журна­листики МГУ, профессор Елена Вартанова и профес­сор Фриц Кропп из Школы журналистики УМ.

Совместный проект был поддержан грантом от Бюро по образовательным и культурным программам Государственного Департамента США (ОКП) и одоб­рен Посольством США в Москве. Он, несомненно, ока­зал позитивное влияние на две наиболее крупные и представительные программы обучения журналисти­ке в России и Соединенных Штатах.

Кроме того, очевидна важность этого проекта в осуществлении сотен других программ обучения жур­налистике по всей России и, вместе с тем, он служит действительным образцом в работе университетов США по ведению совместных проектов с университе­тами во всем мире.

Мне хотелось бы высказать свою точку зрения на совместный проект, кратко остановиться на его основных идеях и предложить возможные пути его развития в будущем. Но прежде чем приступить к изложению основных пунктов моего исследования, я хотел бы выразить искреннюю благодарность декану Ясену Засурскому и декану Дину Миллзу, а также российским и американским преподавателям журналистики, с которыми я с удовольствием познакомился и к деятельности которых я испытываю самое высокое уважение, за их помощь в моей работе над оценкой этого проекта. Особо я хотел бы отметить поддержку и помощь Посольства США в Москве и Отдела образовательных и культурных программ Государственного Департамента в Вашингтоне.

В процессе работы над фундаментальным исследованием, начатым мною в 2003 г., я встречался с руководством обеих школ и с содиректорами проек­та в Колумбии, Миссури; я проинтервьюировал группу из десяти представи­телей преподавательского состава МГУ в Вашингтоне и недавно посетил МГУ с тем, чтобы познакомиться с учебным процессом на факультете журналис­тики, побеседовать с преподавателями и представителями администрации и дать серию рекомендаций. Я также вел переписку с преподавателями обеих школ во время их поездок в рамках обмена преподавателями России и Со­единенных Штатов.

Надо признать, что работа над исследованием поставила меня в положение «мухи на стене», «канарейки в шахте» и, как кто-то подметил, даже детского врача доктора Бенджамина Спока, дающего советы новоиспеченным родите­лям, придерживающихся академической точки зрения, как им заботиться об их новорожденном отпрыске.

Ну что ж, если говорить о «канарейке в шахте», то я счастлив сообщить, что на настоящее время проект цел и невредим и опасности взрыва как будто не существует. А что касается «мухи на стене», то в процессе наблюдения за учебным процессом и взаимодействием между преподавательскими со­ставами я отметил сбалансированность научной и практической работы и ее общее положительное воздействие на представителей обеих сторон. Теперь перейдем к доктору Споку. Я вижу новорожденного с огромным потенциа­лом, главное, чтобы родители-профессора оказывали ему всестороннюю поддержку и продолжали питать его и заботиться о нем.

В стратегии дальнейшего сотрудничества основного внимания заслужива­ет написание новых учебников. Но необходимость изменения учебных про­грамм должна быть достигнута не в драматических рывках, а в постепенной перестройке нынешних курсов и программ. Обмен учебными программами курсов, обсуждение новых методик преподавания, использование электрон­ной почты для поддержания общения со студентами и интернета в качестве мощного орудия для проведения исследований, визуальных средств на заня­тиях, – все это окажет свое позитивное влияние на учебный процесс.

Курсам, учебным программам и ресурсам может быть придан современ­ный характер. В рамках нынешнего гранта определенная работа может быть проведена в области радио, телевизионной и компьютерной технологий, и вместе с тем необходимо найти для МГУ дополнительные ресурсы. Поэтому пристальное внимание следует уделять методикам и стратегиям написания предложений для получения финансирования через гранты.

Следует учитывать и ту пользу, которую могут получить американские университеты в сотрудничестве с российскими. Очевидно, что те преподава­тели, которые занимаются учебной и исследовательской работой в области международной журналистики, сравнительных исследований СМИ и практи­ки журналистики в результате обогатят свои методики преподавания и ме­тоды ведения исследований. Русские коллеги, в процессе чтения лекций в УМ и общения со студентами и преподавателями университета, расширяют свои знания о США и американской журналистике и вносят дополнительные важные элементы познания в процесс обучения студентов. В свою очередь они многому могут научить американских студентов.

Во время одного из моих визитов в Москву сотрудники Посольства США предложили расширить проект с тем, чтобы предоставить возможность рос­сийским журналистам, работающим как в печатных, так и в электронных СМИ, принять участие в семинарах и курсах повышения квалификации.

Думаю, что по окончании проекта работа может быть продолжена Аме­риканским центром на факультете журналистики МГУ, который мог бы стать центром последующих учебных и научных обменов для студентов и препода­вателей, исследований и специальных проектов.

Вместе с тем мы не должны упускать из вида, что главная цель универ­ситета – обучить студентов. Все усилия по изменению учебных программ, усовершенствованию учебных пособий, поиску новых методов, использо­ванию практических книг и аудиовизуальных материалов, – все это в ко­нечном итоге должно отвечать на вопрос: дают ли они студентам лучшее образование? Если ответ – да, то каким образом, а если ответ – нет, то почему?

Здесь встает еще один важный вопрос – насколько программа профессио­нальной подготовки журналистов в университете пользуется поддержкой и уважением профессионалов в области СМИ. Считают ли они, что учебная программа соответствует требованиям к квалификации тех, кого они будут принимать в будущем на работу? Пойдут ли они сами в эти же учебные за­ведения, чтобы повысить квалификацию? Готовы ли они выделять для этих учебных заведений ресурсы через гранты или совместные программы? Могут ли учебные заведения повысить стандарты в журналистской профессии с по­мощью своей образовательной и исследовательской деятельности?

Все это необходимо учитывать при составлении учебных курсов, которые должны соответствовать быстро изменяющимся условиям в печатных и элект­ронных СМИ, где новые технологии, в особенности интернет, существенно повлияют на профессиональные обязанности журналистов, занятых в муль­тимедийных проектах. Основная проблема здесь заключается в том, чтобы дать студентам широкое и междисциплинарное образование, которое долж­но сочетаться со сбалансированным курсом по традиционным и новейшим профессиональным навыкам, необходимым для успеха в этой новой сложной эпохе. Суть работы хорошего журналиста – собирать, анализировать, переда­вать и редактировать необходимую информацию и новости – неизменна, но средства, с помощью которых это делается, изменяются постоянно.

Программы журналистики представляют собой совокупность приемов и практической профессиональной подготовки, но этим все не ограничи­вается. В мире повсеместно погибает много журналистов или они часто по­лучают ранения при выполнении заданий редакции, как на это указывает Committee to Protect Journalists (Комитет защиты журналистов), а также дру­гие группы поддержки журналистов.

Слишком часто влиятельные (правительственные и не только) силы пы­таются оказать давление при получении информации и «откорректировать» ее. СМИ должно быть позволено работать в условиях свободного доступа к информации и передавать ее исчерпывающе и беспристрастно.

Новостные СМИ должны ужесточить контроль за своей работой, устанав­ливая и поддерживая этические кодексы и открыто признавая собственные ошибки. Опросы общественного мнения нередко говорят нам о том, что люди устали от «дешевой» журналистики, сенсационности, ошибок в журналист­ских материалах и безобразных вторжений в частную жизнь.

Школы журналистики должны быть лидерами не только в выработке форм СМИ, используемых для передачи сообщений, но и в сфере самого со­держания. Университеты должны направлять свои усилия на ключевые про­блемы, посвящая им исследования, обзоры и критику СМИ как со стороны преподавателей, так и со стороны студентов (можно включить эти проблемы в курсовые задания). К таким проблемам должны быть, в частности, отнесе­ны проблемы этики и ответственности журналистики, свободного и полного доступа к информации и поддержки законов, защищающих возможности как мужчин, так и женщин выполнять свою работу в качестве журналистов.

Подводя итоги, можно с уверенностью сказать, что в ходе совместного проекта обе стороны – факультет журналистики МГУ и Школа журналистики Университета Миссури – достигли многого. И извлеченные здесь уроки будут полезны для аналогичных проектов во всем мире.

 


 

НАШИ АВТОРЫ

 

Ясен Засурский (Россия)

доктор филологических наук, профессор, зав. кафедрой зарубежной журналистики и литературы, декан факультета журналистики МГУ им. М.В. Ломоносова dean @journ.msu. ru

Стюарт Лури (США)

профессор Школы журналистики Университета Миссури, Колумбия

Чарльз Дэвис (США)

доцент Школы журналистики Университета Миссури, Колумбия, директор Центра свободы информации daviscn@missouri.edu

Андрей Рихтер (Россия)

кандидат исторических наук,

доцент факультета журналистики МГУ им. М.В. Ломоносова, директор Института проблем информационного права richter@medialaw. ru

Марта Стеффенс (США)

профессор Школы журналистики Университета Миссури, Колумбия,

кафедра деловой и финансовой информации,

член Ассоциации американских деловых журналистов и редакторов

steffensm@missouri.edu

Елена Вартанова (Россия)

доктор филологических наук, профессор,

зам. декана по научной работе,

зав. кафедрой теории и экономики СМИ факультета журналистики

МГУ им. М.В.Ломоносова

Стефани Крафт (США)

доцент Школы журналистики Университета Миссури, Колумбия

crafts@missouri. edu

Ирма Кумылганова (Россия)

кандидат филологических наук,

доцент факультета журналистики МГУ им. М.В. Ломоносова

irma@journ. msu. ru

Майкл МакКин (США)

профессор Школы журналистики Университета Миссури, Колумбия

Иван Засурский (Россия)

кандидат филологических наук,

доцент факультета журналистики МГУ им. М.В. Ломоносова,

директор Лаборатории конвергенции, медиакультуры

и коммуникации факультета журналистики МГУ им. М.В. Ломоносова

zasursky@rambler.ru

Байрон Скотт (США)

профессор Школы журналистики Университета Миссури, Колумбия scottbt@missouri. edu

Мария Лукина (Россия)

кандидат филологических наук,

доцент факультета журналистики МГУ им. М.В. Ломоносова,

заместитель декана по творческой работе

mtoukina@journ.msu.ru

Джером Оменте (США)

почетный директор-основатель Института ресурсов журналистики, советник декана Школы коммуникаций, информации и библиотечного дела, Ратгерс, Университет штата Нью-Джерси aumente@scits. rutgers. edu

[1]  Blasi, V. The Checking Value in First Amendment Theory. Am. B. Found. Res. 1977. P. 521.

[2] Holmes, S. Passions and Constraint: On the Theory of Liberal Democracy. 1995. P. 28-30.

[3]  Речь идет о заявлении временно исполняющего обязанности главы МВД России Р. Нургалиева с российскими журналистами, сделанном им 13 января 2004 г.

[4] См. перевод этого закона на русский язык, сделанный А. Рихтером в журнале: Законодательство и практика средств массово информации. 1996. № 3; а также на сайте www.medialaw.ru.

[5] Ashcroft, J. FOIA Memorandum, Oct. 12,2001. Источник: http://www.usdoj.gov/FOIA/011012

[6] Memorandum from Andrew H. Card, White House Chief of Staff, to Heads of Executive Departments and Agencies, (Mar. 19, 2002). Источник: http://www.usdoj.gov/oip/foiapost/ 2002foiapostl0.htm.

[7] Press Release, The White House, Executive Order Establishing Office of Homeland Security (Oct.8, 2001) (establishing the Office of Homeland Security and the Homeland Security Council). Источ­ник: http://www.whitehouse.gov/news/releases/2001/10/20011008-2.html. Сенаторы Д. Либерман и А. Спектер несколько раз представляли Сенату законопроект о создании Департамента национальной безопасности на правительственном уровне. См.: Press Release, Senate Committee on Governmental Affairs, Lieberman, Specter Offer Homeland Defense Legislation (Oct. 11,2001. Источник: http://www.senate.gov/<diff>gov<uscore>affairs/101101homedefpress.htm. См. также Critical Infrastructure Protection: Who's In Charge?: Hearing of the S. Governmental Affairs Comm., 107th Cong. (2001).

[8] В качестве примера отличной исторической перспективы попыток защитить информацию, названную «критичной», см.: Critical Infrastructure Protection and the Endangerment of Civil Liberties, Electronic Privacy Information Center, Washington, D.C. (1998). Источник: http://www.epic.org/security/infowar/epic-cip.html.

[9] См.: Homefront Confidential, at 22.

[10] См., например, сайт: Freedom  Forum  (статья States Seek to Restrict Public Access in Wake of Terrorist Attacks  доступна   на   http://www.freedomforum.org/templates/document.asp?documentID=15523 (12 дек., 2001).

[11] Интервью с террористами: предупреждения Минпечати продолжают выноситься без каких-либо объяснений. Комментарий Института проблем информационного права // Законодательство и практика масс-медиа. 2001. № 3. С. 25-28

[12] 6 марта 2006 г. был принят новый Закон «О противодействии терроризму» (№ 35-ФЗ), который может изменить  положение в этой сфере {Прим. ред.).

[13] Политический экстремизм и СМИ: время расставить точки над "i". Комментарий Института проблем информационного права// Законодательство и практика масс-медиа. 2002. №8-9

[14] Там же

[15] Подробный комментарий закона см.: Лысова Е. Что несет российским СМИ Федеральный  закон «О противодействии экстремистской деятельности»? // Законодательство и практика масс-медиа. 2003. № 6. С. 6 -10.

[16] Режим военного положения и СМИ. Комментарий Института проблем информационно права // Законодательство и практика масс-медиа. 2002. № 3.

[17] См. подробнее о порядке прекращения деятельности СМИ: Рихтер AS. Правовые о<-журналистики. М., 2002. С. 54-55.

[18]  Китайчик М. Изменения в Уголовном кодексе РФ, касающиеся деятельности журналистов// Законодательство и практика масс-медиа. 2004. №- 2. С. 3-4.

[19] «Путин предлагает журналистскому сообществу выработать корпоративные нормы по дения в экстремальных ситуациях». (Сообщение агентства «Интерфакс» 25 ноября 2003 г.)

[20] Полный текст Антитеррористической конвенции опубликован в газете «Газета», 9 апреля2003 г.

[21] Источник: http://www.lem'zdat.ru/aO/ru/pml/c.thtml?i=1016744&p=0#l

[22]  «Что впору Лондону, то рано для Москвы...» // Завтра. № 6 (481), 4 февр. 2003; №7 (482), 11 фев. 2003. См. http://zavtra.ru/

[23] Источник: http://www.gazeta.ru/kz/more_business.shtml

[24] Источник: http://www.i-news.org/viewnews/sng/4722

[25] Источник: http://www.svoboda.org/programs/PR/2003/pr.030303.asp

[26] Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 19 декабря 2003 г., № 23 «О судебном решении».

[27] См. текст судебного постановления: http://www.mediataw.rU/articlelO/6/2/13.htm

[28] См. http:/eu-project.medialaw.ru/6/2/k9.htm

[29] См., например, резолюцию конференции: Реализация конституционного права граждан на информацию в России // Право знать: история, теория, практика. 2003. № 9-10 (81-82)

[30]  Политический экстремизм и СМИ: время расставить точки над "Г. Комментарий Института проблем информационного права//Законодательство и практика масс-медиа. 2002. №8-9.

[31] Полный текст опубликован в бюллетене: Право знать: история, теория, практика. 2002.

[32] Исследование выполнено при финансовой поддери в рамках научно-исследовательского проекта РГНФ «СМИ в щейся России», проект № 06-04-91992 а/ф.

[33] Советская медиаполитика основывалась на необходимости формировать потреби аудитории, отталкиваясь от известного положения В.И. Ленина, сформулированного в статье  «О журнале "Свобода"» (1901): «Популярный писатель... предполагает в неразвитом читателе серьезное намерение работать головой и помогает ему делать эту серьезную и трудную работу, ведет его, помогая ему делать первые шаги и уча идти дальше самостоятельно». (Лена Поли. собр. соч. М., 1976. Т. 5. С. 358.)                                                                                      

[34] Материалов на эту тему в западноевропейских и североамериканских исследованиях СМИ множество. Назовем только некоторые: Cuilenburg J. New Perspectives on Media Diversity. Toward a Critical-Rational Approach to Media Performance//Changing Media and Communications/ Ed. By Yassen N. Zassoursky and Elena Vartanova. Moscow, 1998. P. 71-85; Napoly P. Media Economics and Media Policy. The Good and the Bad. The Working Paper presented at the Latin American Meeting of the Econometric Society. Santiago, Chili, 2004; Entman R., Wildman S. Reconciling Economic and Non-Economic perspectives on Media Policy: Transcending the Marketplace of Ideas /\ Journal of Communications. Winter 1992, 41, 1. P. 5-19.

[35] См.: О партийной советской печати, радиовещании и телевидении. М., 1972.

[36] Aris A., Bughin J. Managing Media Companies. Harnessing Creative Value. John Wiley & Sons, 2005. P. 28-30.

[37] Вартанова Е. Современная медиаструктура / Средства массовой информации постсоветской России / Под ред. Я.Н. Засурского. M., 2002. С. 29-30.

[38] Тулупов В. Газета: маркетинг, дизайн, реклама. Воронеж, 2001. С. 15.

[39] Пресса России. М., 1997. С. 61-69.

[40] Отечественные записки. 2004. № 4. С. 78

[41] Понятие среднего класса в России не вполне соотносится с формулированием    аналогичного  понятия в развитых странах Западной Европы и США. Однако по ряду параметров – сравнительному размеру доходов, уровню образования, стилю жизни – российский средний класс может быть сопоставлен с белыми воротничками.

[42] Вартанова Е. Экономические особенности СМИ России // Средства массовой информации России/ Под ред. Я.Н. Засурского. М., 2005. С. 136-137.

[43] Блинова О. Федеральные медиаструктуры: региональное измерение. 2001// http://pubs.carnegie.ru.books/2001/01np/19ob.asp

[44] Качкаева А. Российские империи СМИ // Телевизионная мозаика. М., 1998. С.

[45] Shudson, M. The Objectivity Norm in American Journalism. 2001. P. 157-158.

[46] Plaisance, P. The Concept of Accountability Reconsidered. 2000. P. 259

[47] Hodges, L. Defining Press Responsibility: A Functional Approach. In: D. Elliott (ed.) 1986. P.15

[48] Ibid.

[49] OxfordC., Ferre J., and P.Mark Fackler. Good News: Social Ethics & the Press. New York: Oxford University Press. 1993. P. 138-139.

[50] Herrsher R.  A Universal Code of Journalism Ethics: Problems, Limitations and Proposals // Journal of  Mass Media Ethics. 2002. 17/4. P. 281-282

[51]Ibid. p. 284.

[52] См., напр., итоги исследования ВЦИОМ проблем саморегулирования СМИ в двух регионачьных центрах – Ростове-на-Дону и Нижнем Новгороде (2002 г.) // http://www.medialaw.ru/selfregulation/index.htp

[53] См., напр., дискуссию о профессиональной этике СМИ, развернутую на страницах «Литературной газеты»: Лживое перо страшнее пистолета // Л Г. № 1, 14-20.01.04; № 3-4, 28.01-3.02.04; № 5, 04-10.02.04; № 6,11-17.02.04; № 9, 03-09.03.04.

[54] Саморегулирование журналистского сообщества: опыт и проблемы жизнедеятельности. Перспективы становления в России. М., 2003. С. 217-218.

[55] См. названные выше итоги исследования ВЦИОМ проблем саморегулирования СМИ.

[56] Из беседы автора с президентом Фонда защиты гласности A.K. Симоновым о современн состоянии профессиональной этики российской журналистики, февр. 2004. (Из архива автора.)

[57] Ключ к хорошей журналистике-профессиональная солидарность//Журналист. 2002. №7.

[58] Сайт Союза журналистов России (http//www.joumalist-virt.ru/program.php3).

[59] Подробнее см.: Журналист и этика. Мнения журналистов в зеркале обследования кодекса профессиональной этики. М., 1995; Журналист: российско-американские социологические исследования. М., 1998

[60] См., напр.: Синеок А.А. Этические кодексы российских СМИ: декларации и реальность// Журналистика в 2002 году. СМИ и реалии нового века: Материалы научно-практической конференции. М., 2003. 4.1. С. 98-100.

[61] Короченский А.П. Регулятивная роль медиакритики // Саморегулирование журналист­ского сообщества: опыт и проблемы жизнедеятельности. Перспективы становления в России. М-' 2003. С. 177-193.

[62] Подробнее см.: Синеок А., Пшеничный Э. Судебная палата по информационным спорам: от "Рошлого – к будущему// Законодательство и практика средств массовой информации. 2000. 0|<т. Вып. 10 (74). С. 7-10.

[63] Bertrand C.-J. Media Ethics and Accountability Systems. New Brunswick. L, 2000.

[64] «Ради Уд«вия»/Just For Fun – так назывется книга Линуса Торвальда, создателялегендарной операционной системы Linux с открытым кодом и уникальной технологией разработки в виде социального проекта / коллективного разума. Линус свидетельствует о том, что причиной успеха его работы было то, что он делал ее ради удовольствия. Деятельность в этой форме не обременительна и дает чувство самореализации, что делает возможным долгосрочные проекты без немедленного извлечения прибыли. Вот как это описывается в рецензии к книге на сайте торговой системы Рамблера: «Хотя Линус с удовольствием гоняет на своем блестящем новом BMW, он никогда не гнался за славой и богатством. Тем  не менее и то и другое пришло к нему, когда Линус Торвальдс радикально изменил мир технологий по одной эгоистической причине: ради собственного удовольствия». // http://pokupki.rambler.ru/?ITEM=3492444

[65] http://www.livejournalcom/users/yogiki/223115.htrnl.#cutidl - вот ссылка на одну из внутренних страничек ее «Живого журнала». Это лучшая, наверное, иллюстрация к теме сопе­реживания.

[66] http://www.mediasoyuz.ru/text_view.asp?id=104

[67] В этом нетрудно убедиться хотя бы по «нику», или прозвищу того же Антона – его адрес в

ЖЖ – http://www.livejournal.com/users/dolboeb/

[68] Особенность блога - несколько уровней общения, открытый (public) и «только для друзей» (Friends).

[69] РУБОП - Районное управление по борьбе с организованной преступностью.

[70] Возможно, в этом контексте интересной будет статья Дмитрия Иванова «Электронный са­миздат», посвященная интернету и опубликованная в 1997 г. по адресу http://www.Litera.ru/ old/web/elsam.htm

[71] Берт Невинс, один из «первопроходцев» пиара, – отец моего университетского одногруп-пника. В число его профессиональных достижений входях проект Мисс и Миссис Америка, рас­крутка Атлантик Сити в Нью-Джерси и Национальной недели кренделька.

[72] См., например, главу по данной теме в книге Emery, E. The Press and America>. An Interpretive History of the Mass Media (любое издание).

[73]Обе идеи были великолепно выведены как стереотипы в пьесе Бена Хекта и Чарльза Мак-Артура The Front Page, написанной в 1928 году,. Позднее пьеса была экранизирована. Одна из классических экранизаций -фильм 1957 г. The Sweet Smelt of Success с участием Берта Ланкас­тера и Тони Кертиса.

[74] Статья Journalism's Diminishing Credibility опубликована в Strategic Public Relations, текст статьи К. Миямото (APR, стипендиат PRSA 1997 г.) доступен в интернете по адресу http://www. geocities.com/WalLStreet/8925/newsbias.htm

[75] Опрос Харриса № 62 (исследование компании Harris Interactive). Опрос был проведен в середине октября 1998 г. по телефону (1013 опрошенных американцев). Результаты были опуб­ликованы 11 ноября того же года.

[76] Исследование ASNE включало в себя 3000 телефонных интервью и 16 фокус-групп, прове­денных в 8 американских городах. В дополнении к этому были разосланы опросники 1714 аме­риканским журналистам-газетчикам и в течение трех лет проводились многочисленные встречи с редакторами с участием 50 членов команды «мозгового штурма».

[77] Examining Our Credibility, American Society of Newspaper Editors. August 1999. P. 5.

[78] Examining Our Credibility. P. 5-6.

[79] Ibid.

[80] Ibid.

[81] Исследование, спонсированное Pew Charitable Trusts, доступно в формате PDF на сайте http://www.stateofthenewsmedia.org

[82] См. обзоры The State of the Media, 2004: http://www.stateofthenewsmedia.org/narrative_ overview_eith.asp?media=l

[83] Ibid.

[84] Ibid.

[85] Особенно полезный в этом смысле источник – это сходный феномен, описанный в «Иссле­довании достоверности цифровой журналистики», спонсированном Фондом Найта и проведен­ном при содействии «Ассоциации онлайновых новостей»: http://www.journalists.org.

[86] Отечественные записки. 2003. № 4.

[87] Дьякова Е., Трахтенберг А. Массовая коммуникация: модели влияния. Как формируется «повестка дня»? Екатеринбург, 2001. С. 125-127.

[88] В качестве свежего учебного материала по работе журналиста в контакте с «главными пи­арщиками» страны, служащими в администрации российского президента, можно рассмотреть нашумевшую книгу журналистки Елены Трегубовой «Байки кремлевского диггера» (М„ 2003).

[89] Пример: студенты получили задание «развить» опубликованную в прессе информацию об открытии слоновника в Московском зоопарке (источники: первичные и интернет).

[90] Downie L, Kaiser. R. The News about the News. Vintage Books. New York, 2003. P. 259.

[91] Глобальные темы не слишком интересны и для наших студентов. Это показал контент-анализ учебной газеты «Журналист» за 2003 г. (методика оценки содержания по шкале мас­штаба).

[92] Кара-Мурза В. «Би-би-си» включили на полную громкость// Коммерсантъ. 2004. 30 янв.

[93] Данные опубликованы в журнале «Среда» (2003. № 10). Опрос проводится в 2003 г. более чем в 76 городских и сельских населенных пунктах в 32 субъектах Российской Федерации, во всех федеральных округах страны. Объем выборки 1500 человек.

[94] Среда. 2003. № 6-7. С. 6.

[95] Там же

 

Вход

Войти на этот сайт вы можете, используя свою учетную запись на любом из предложенных ниже сервисов. Выберите сервис, на котором вы уже зарегистрированы.

Войти под профилем Вконтакте

Войти