Youtube Twitter Вконтакте

8-495-6450707

Телецентр "Останкино"
ул. Академика Королева, д.12
E-mail: 6450707@bk.ru

music box 2

Егоров В.В. "Политическая и профессиональная культура журналиста на ТВ-экране"

 

ПРЕДИСЛОВИЕ

В предлагаемом читателю сборнике публикуются доклады, сделанные на научно-практической конференции, посвященной проблемам общей, политической и профессиональной культуры работника телевидения. Содержание докладов свидетельствует об актуальности обсуждаемых вопросов и острой необходимости их решения. В стране в настоящее время функционируют около 100 государственных и почти две с половиной тысячи независимых телерадиовещательных компаний, в которых занято 100 тысяч специалистов, и лишь небольшая их часть прошла профессиональную подготовку в области телевидения и радиовещания. Разрыв, противоречие между количеством привлеченных творческих и технических работников и явно недостаточным уровнем их культуры и профессионализма привел к нынешнему неудовлетворительному качеству вещания.

Освещение событий, связанных с захватом Театрального центра на улице Мельникова в Москве, показало, что многие работники телевидения — не только журналисты — не имеют чувства меры, забыли, что такое политкорректность, не знают законодательства или сознательно его нарушают. В ходе передач в реальном времени с площади у Театрального центра по вине интервьюеров террористам по сути дела были выданы сведения о возможных тайных входах и выходах из захваченного здания. Один из обозревателей еще до начала спецоперации призвал «мочить гадину в ее же логове», тем самым провоцируя террористов. Все каналы показывали дислокацию и действия спецназа вокруг театра без учета того, что телевизор смотрят и бандиты. Радиостанция «Эхо Москвы» «вывесила» на своем сайте в Интернете заявление террориста, в результате Министерство по делам печати, телерадиовещания и средств массовых коммуникаций вынуждено было закрыть этот Интернет-сайт. Была приостановлена также деятельность телеканала «Московия», репортер которого настойчиво просил звонившую в редакцию заложницу передать трубку мобильного телефона террористу в надежде, что, может быть, он что-нибудь заявит. В то время, когда начались эти трагические события, по первому и второму каналам транслировались комедийные фильмы, их сетка вещания в отличие, например, от ТВЦ, НТВ и ТВС была перестроена только к утру следующего дня.

Участники острой дискуссии в передаче С. Шустера «Свобода слова» (1-й канал, 01.11.02) в принципе согласились, что главная причина указанных явлений — низкий уровень профессиональной культуры работников эфира, которая, как утверждают авторы предлагаемого сборника, представляет собой систему научных, эстетических, этических и политических ценностей.

Известно, что во всем мире не принято давать эфир террористам, показывать трупы, кровь, другие шокирующие зрителя кадры, доводящие его до стрессового состояния. Даже видавший виды замминистра МВД России сказал по поводу показа по телевидению крупных планов изуродованных лиц женщин-террористок — «Это не по-христиански…» А одна из девочек-подростков, попавшая в заложницы, так охарактеризовала состояние нынешнего ТВ: «Я никогда не смотрю новости, потому что там показывают только плохое».

В газетах сообщалось об убийстве девятью подростками (четыре мальчика и пять девочек) пожилого бомжа в Озерском районе Московской области. Одна из девочек рассказала на следствии, что била палкой по печени. Когда ее спросили, откуда она знает, куда надо бить, ответила: «Видела в кино». Детский врач, профессор Л. Рошаль в ответ на вопрос репортера «Почему из хороших детей вырастают плохие взрослые?» заявил: «Для меня это тоже загадка. Хотя, если подумать, объяснение, вероятно, найдется. Мы сами делаем молодежь такой, как будто у нас идет война. На телеэкранах без конца — убийства, расстрелы, отрезание голов. Это же все для нормального человека — крен, насилие. Надо снимать нормальные человеческие фильмы. Я так соскучился по ним. По фильмам про любовь, разве их с этими «пиф-паф» сравнишь?! А прокрутка этих трупов многочисленная — после штурма... Неправильно это».

Как указывается в материалах сборника, телевидение нередко становится субъектом агрессивной политической пропаганды, особенно в напряженные периоды политической жизни, например, во время политических кризисов, избирательных кампаний. Вольно или невольно телевидение создает у зрителей стойкое убеждение, что миром правят отношения вражды, предательства, наживы.

Подобного рода перекосы в деятельности телевидения и радиовещания, манипулирование массовым сознанием, засилье агрессивной рекламы с бесчеловечными сценами, открытое политиканство и политическая ангажированность многих журналистов, политическое невежество, преобладание в передачах негатива, угнетающе действующего на телезрителя и радиослушателя, требуют от общества обратить самое серьезное внимание на подготовку не только грамотных, всесторонне образованных, гуманистически настроенных специалистов для этой отрасли, но и на формирование их поведенческой культуры, культуры политической, нравственной и профессиональной.

Поэтому вполне закономерно сборник открывается докладом профессора В. Егорова, который всесторонне анализирует кадровую политику в области телевидения и радиовещания и подчеркивает необходимость достижения единого подхода государственных и частных телерадиокомпаний к уровню квалификации и компетенции кадров, что должно найти отражение и в лицензировании ТРК, и в иных правовых актах, регулирующих деятельность вещателей.

Авторы публикуемых докладов теоретически обосновывают понятие политической культуры работников телевидения и радиовещания (Ю. Соколов, Ю. Буданцев), рассматривают особенности освещения на телевизионном экране и в радиоэфире политической деятельности, методологию формирования политической культуры журналистов электронных СМИ (В. Березин, В. Гаспарян), поднимают проблему культуры повседневного общения на телеэкране (Б. Каплан), особенно актуальную для воспитания молодежи средствами телеэкрана и радиоэфира (Н. Привалова, В. Ященко).

Вместе с тем авторы дают практические рекомендации, способствующие реализации этих теоретических положений. Прежде всего, это формирование системы высшего профессионального образования работников радио и телевидения, разработка четко выраженной государственной кадровой политики в области СМИ, сертификация кадров во всех телерадиоорганизациях независимо от их организационно-правовой формы. Ставится проблема создания концепции общенациональной идеологии и здоровой политической культуры в обществе, методологии обучения политиков и населения средствами телевидения и радио нормам цивилизованной публичной дискуссии.

Думается, что сборник прочтут с интересом и те, кто изучает теорию и практику телевидения и радиовещания, и те, кто уже работает в телевизионном и радиоэфире.

С. Мизеров, профессор ИПК

7

В. В. Егоров,

ректор ИПК работников

телевидения и радиовещания,

профессор

ПРОБЛЕМЫ КАДРОВОЙ ПОЛИТИКИ В ОБЛАСТИ ЭЛЕКТРОННЫХ СМИ

1. Ни одна из сфер производственной, политической или культурной жизни не может успешно функционировать без четко организованной и научно обоснованной системы подготовки кадров, в которой ключевым является государственное начало. Единственным исключением из этого правила в нынешней России оказались телевидение и радиовещание. Творческие кадры здесь формируются стихийно, без необходимого отбора, багажа знаний и соответствующих способностей. Около 95 процентов новых творческих работников, которые встали перед камерами, за камерами, сели за пульты, — по образованию (в лучшем случае) врачи, учителя, инженеры, биологи. Подчеркиваю — в лучшем случае, в худшем — окончили только среднюю школу. Эти сотрудники полны энтузиазма и здоровых амбиций. Однако часто они не имеют необходимых профессиональных знаний, поэтому их передачи убоги и однообразны, похожи друг на друга, а местные теле - и радиопрограммы подражают центральным.

Бизнес вытесняет журналистику, а извлечение прибыли из СМИ становится главным смыслом существования ряда телекомпаний. Происходит сращивание журналистской верхушки с властями и финансово-промышленными группами, идет процесс переливания журналистских кадров из творческой сферы в иную, политическую, область деятельности, умножаются случаи манипулирования общественным мнением, что также ведет к снижению профессиональных критериев.

Развитию профессионализма на телевидении противостоит и засилье рекламы, усиление влияния рекламодателей на программную политику телекомпаний. Из сетки вещания вытесняются культурно-просветительские циклы, детские передачи, программы социального содержания, тем самым сужаются масштабы и глубина творчества вещателей.

В советское время образование было одной из главных опор тоталитарной системы и копировало административно-командные методы управления. Точно так же эти методы пронизывали учебный процесс. Освобождение от них идет крайне медленно, потому что некоторые организаторы учебного процесса боятся этого освобождения, не зная, чем заменить устаревшие инструкции, указания, запреты, ограничения. Демократизм образования состоит в том, что здесь правят бал не чиновники, а творцы-педагоги, не управленческий аппарат, а творческие коллективы единомышленников при всей разности подходов, способов, методов и форм обучения.

Обострение кадровой проблемы на отечественном телевидении во многом связано со сменой поколений. Частные компании порой сознательно не берут в штат профессионалов, имеющих опыт работы на государственном телевидении. Там считают, что этот опыт сковывает инициативу, усиливает самоцензуру, заставляет работать с оглядкой на реакцию руководства и представителей власти. Поэтому владельцы частных ТРК предпочитают брать на работу молодых, неопытных сотрудников, профессиональные качества которых можно сформировать, исходя из требований конкретной телекомпании.

2. Характер подготовки и переподготовки кадров для современного телевидения в решающей степени зависит от социальной направленности вещания, от новых тем и подходов в программной политике телекомпаний. На наш взгляд, сейчас сформировались новые тематические направления вещания, которых не было и не могло быть на партийно-государственном советском телевидении. Кратко их можно свести к следующим:

Парламентская журналистика, способная разнообразно и полно показать развитие представительной власти в России, предвыборную борьбу, деятельность депутатов по выработке законов и выполнению наказов избирателей. Здесь осваивались и прямые трансляции заседаний съездов народных депутатов, Госдумы, региональных законодательных собраний, и интервью с депутатами, освещение их работы в комитетских комиссиях и с письмами населения.

Темы религии и отношений церкви и государства. Религиозная тематика с трудом осваивается электронными СМИ. При этом речь идет не столько об освещении деятельности церкви и священнослужителей, но прежде всего о тех истоках духовной культуры, которые вернулись к нынешним поколениям телезрителей в виде духовной музыки, древней литературы, живописи, произведений других видов искусств. В этой области важным ориентиром для создателей религиозных передач должен быть Закон о свободе совести, чувство ответственности за участие в такой тонкой морально-этической и мировоззренческой сферах человеческих отношений.

3. Изменение характера вещания, рождение новых его разделов повлекло за собой появление новых и затухание старых профессий на телевидении. Профессии диктора, редактора, главного редактора вытесняются из жизни телекомпаний. На их место приходят ведущие ток-шоу, модераторы, продюсеры, художники компьютерной графики, режиссеры-монтажеры-компьютерщики, менеджеры и т. п. А вот подготовка таких квалифицированных специалистов не ведется.

Только за последние пять лет количество творческих работников телевидения увеличилось более чем в пять раз. Число телерадиокомпаний в стране выросло со 100 до 2500, если судить по выданным лицензиям. Сейчас, по ориентировочным подсчетам на телестудиях работает около100 тысяч творческих работников. Если каждый год должно происходить обновление 5 процентов кадров, то вузам страны необходимо ежегодно выпускать 5 тысяч новых хорошо обученных творцов разных профессий.

Острейшую потребность в получении специального образования подтверждает анализ контингента слушателей ИПК работников телевидения и радиовещания, приезжающих с периферии. Сегодня на региональных студиях, в частных телекомпаниях, на кабельном телевидении, а тем более на телестудиях небольших городов работают люди, не имеющие элементарной профессиональной подготовки как в области творчества, так и инженерных специальностей. Частные высшие учебные заведения, которые уже начали подготовку специалистов для телевидения, с одной стороны, пока не в полной мере удовлетворяют потребности молодежи в получении телевизионных профессий, а с другой стороны, — все еще не пользуются достаточным авторитетом и доверием.

В последние годы в стране появилось немало разного рода школ, курсов, частных и муниципальных учебных заведений, каждое из которых исповедует собственное понимание качества обучения и образования. При отсутствии единых требований к творческим специалистам, при дефиците качественной учебной литературы и педагогических кадров, при отсутствии стандартов образования для новых профессий и старения действующих имеет место дискредитация телевизионного образования и размывание требований к профессионализму.

Отечественному телевидению 70 лет. Но до сих пор нет в нашей стране специализированного высшего учебного заведения телевидения, подобного ВГИКу, Академии театральных искусств, Строгановке и Консерватории. А необходимость открытия подобных учебных заведений назрела не только в Москве, но и в крупных центрах больших регионов (Урал, Сибирь и т. д.).

Итак, можно утверждать, что за последнее десятилетие в стране не удалось создать эффективную систему образования и воспитания кадров для телерадиовещания, подготовить заново необходимое количество

специалистов.

С нашей точки зрения, в конкретной социально-исторической ситуации, сложившейся в стране с подготовкой и повышением квалификации творческих кадров ТВ, необходимо иметь и развитую систему высшего специального образования, и высококачественную систему повышения квалификации. Дело это не терпит спешки. Тактика и стратегия серьезной политики государства должны определить ее главную цель — разработку Федеральной целевой программы России по кадровому обеспечению информационной безопасности страны, всей массовой информации.

4. Вся эта работа должна опираться на принципы неоконсерватизма, то есть сочетать сложившиеся историко-культурные, профессиональные и творческие традиции с новациями времени. Союзу журналистов России следует принять участие в разработке кадровой политики в области СМИ. Пути ее реализации могут быть следующими:

- Создание и совершенствование правовой базы деятельности телерадиокомпаний, их владельцев, и руководителей, а также журналистов и на федеральном уровне, и в субъектах Российской Федерации.

- Укрепление государственных СМИ, способных действовать в интересах личности, общества, единой Федерации, показывать пример сбережения и развития духовных ценностей, готовых преодолеть засилье зарубежных источников информации в отечественном вещании (к примеру, на федеральных каналах в последние годы 70 процентов теле - и кинофильмов — иностранного производства).

- Формирование системы поэтапной, последовательной подготовки и повышения квалификации кадров.

- Разработка и периодическое обновление государственных стандартов образования по действующим и вновь рождающимся специальностям в области телерадиовещания, а также создание государственных стандартов в системе повышения квалификации, которые ныне полностью отсутствуют.

- Подготовка и проведение сертификации действующих кадров, а также технических средств вещания.

Лицензирование деятельности телерадиокомпаний при глубоком анализе программной, кадровой, технической политики ТРК и усилении контроля государственных органов за выполнением лицензионных обязательств.

- Достижение единого подхода государственных и частных телерадиокомпаний к уровню квалификации и компетенции кадров, что должно найти отражение и в лицензировании ТРК, и в иных правовых актах, регулирующих деятельность частных вещателей.

- Создание опорных пунктов научно-исследовательской, преподавательской работы, составляющих систему профессионального роста кадров во главе с федеральным координационным центром, может быть, при Союзе журналистов РФ, который может заняться изучением и обобщением передового отечественного и зарубежного опыта кадровой работы в сфере телерадиовещания, разработкой рекомендаций по повышению эффективности системы профессионального роста специалистов, их стимулов в овладении профессией.

5. Что касается профессионального воспитания кадров телевидения, то все оно должно быть проникнуто высокой моралью. Необходимо преодолеть тенденцию последних лет, когда процесс образования и воспитания все чаще выхолащивается до простой передачи знаний и навыков, а живительный и спасительный для нации процесс воспитания людей иссыхает.

6. Развитие современного телевидения породило новые профессии, которые не подпадают под действующий классификатор специальностей. По государственному классификатору таких специальностей нет. А, следовательно, нельзя выдать государственный диплом с записью об отсутствующей в классификаторе профессии, даже если вы подготовили такого специалиста. По этой же причине отсутствует перечень требований к знаниям и навыкам такого рода специалистов.

Нет и государственных стандартов обучения по новым профессиям. В силу этого обстоятельства те учебные заведения, которые начали подготовку кадров по новым специальностям, ведут ее, что называется, без руля и без ветрил, кто во что горазд.

Некоторые традиционные телевизионные профессии претерпели в последние годы такие изменения, что действующие стандарты на их образование препятствуют полноценной подготовке специалистов, создавая разрыв между требованиями современного телевизионного производства и их знаниями и навыками. Настало время приступить к разработке новых образовательных стандартов по изменившимся и новым специальностям, разработать предложения по дополнениям в государственный классификатор специальностей. И такую работу, используя имеющийся задел, мог бы провести Институт повышения квалификации работников телевидения и радиовещания совместно с Министерством образования и Союзом журналистов РФ.

7. Подготовка кадров для СМИ ведется в нашей стране в условиях недостаточно разработанной правовой базы профессионального обучения. А между тем решающий фактор развития системы образования, в частности в области телерадиовещания, — это создание правового поля, определение возможностей и форм деятельности учреждений профессионального образования.

Союз журналистов РФ мог инициировать законодательную инициативу и внести в Госдуму предложения по созданию Закона о профессиональном обучении в Российской Федерации.

В некоторых странах Европы разрабатываются законы о профессиональном обучении. Так, Общеевропейским радио - и телевещательным союзом создан проект такого закона, который регулирует принципы профессионального обучения, определяет и раскрывает термины «образование» и «профессиональное обучение». Эти термины рассматриваются как взаимодополняющие — они не могут существовать в отрыве друг от друга.

Образование — процесс, в который всегда вовлечены широкие непрофессиональные сферы с большим кругом информационных задач. Оно должно рассматриваться как база для дальнейшей, более узкой специализации в процессе обучения и имеет долгосрочные цели.

Термин «обучение» более конкретен. Это процесс приобретения и углубления профессиональных знаний и навыков. Его цели и задачи достигаются в более короткие сроки. При употреблении термина «обучение» имеется в виду сочетание образования и профессионального обучения. Причинами, влияющими на формирование задач профессионального обучения, можно считать следующие:

— необходимость иметь такие профессиональные качества работников, которые обусловлены их должностными функциями и обязанностями;

— необходимость владеть новыми коммуникационными технологиями;

— возможность структурных перемен внутри организации, влекущих за собой изменения в формах и методах работы;

— индивидуальные потребности и желания служащих компаний, вытекающие из местных условий работы.

В Законе о профессиональном обучении должны быть определены формы профессионального обучения, среди которых можно выделить три его вида:

общее или начальное обучение (его обычно получают до или во время первых лет профессиональной деятельности);

последующее или углубленное профессиональное обучение (оно обеспечивает сотрудникам возможность работы с современными техническими средствами, а также продвижение по служебной лестнице);

— дальнейшее повышение профессиональной квалификации либо профессиональная переподготовка (что позволяет сотрудникам выполнять новые функции внутри организации, вызванные служебной необходимостью, и дает возможность приобретения новой квалификации или овладение смежными специальностями).

Конечно, Закон должен определить цели и задачи системы повышения квалификации и профессиональной переподготовки. Среди них главными можно считать следующие:

обобщение знаний и опыта по эффективному обучению персонала в наиболее короткие сроки;

— разработка соответствующих нормативов обучения;

развитие у слушателей навыков работы по обслуживанию нового технического оборудования;

стимулирование обучающихся к накоплению опыта профессиональной деятельности, к совершенствованию знаний и умений;

усиление мотивации обучения, раскрытие перспектив служебного продвижения для каждого;

воспитание учащихся, с тем чтобы они подобающим образом относились к своей работе, коллегам и задачам, стоящим перед организацией;

ознакомление слушателей с их юридическими правами и обязанностями внутри организации, а также с правилами техники безопасности, необходимыми на конкретном рабочем месте.

Таким образом, Закон о профессиональном обучении нужен:

а) для определения общего подхода к проблеме распространения профессиональных знаний и для внедрения передового опыта лучших кадровых и учебных центров;

б) для активизации взаимодействия управленческих структур ТРК и учебных заведений в вопросах разработки идеологии и принципов профессионального обучения.

Возможно, в результате наших предложений будет сформулирован важный принцип и в числе положений о лицензии на вещание: необходима сертификация кадров в каждой телекомпании, анализ профессиональной подготовки тех, кто вещает на огромную аудиторию. Единые критерии при оценке «качества» творческого коллектива, одобренные государством в виде лицензионных требований, должны стать краеугольным камнем национальной политики в области электронных СМИ.

Ю. В. Соколов,

зав. кафедрой общественных

наук ИПК работников ТВ и РВ,

кандидат философских наук

ПОЛИТИЧЕСКАЯ КУЛЬТУРА И ТЕЛЕВИДЕНИЕ

1. Культура, как выраженное в накопленных знаниях, идеалах, верованиях отношение людей к действительности, оказывает растущее, хотя и противоречивое, влияние на общественно-политическую жизнь общества. Это следствие научно-технического прогресса, роста образования, революции в средствах коммуникации, расширения демократических процедур. Культурная оболочка Земли увеличивается, объем культурной информации растет по экспоненте. Революция в СМК сделала телевидение центральным элементом культуры общества. Телевидение мощно теснит другие сферы культуры, перестраивает на свой лад другие сферы жизни, в том числе политику.

Хотя потребность в культуре усиливается, потребление культурной продукции растет, отсюда не следует, что культура общества повышается. Такая потребность может удовлетворяться и суррогатами культуры, и продукцией контркультуры и антикультуры, и зарубежной коммерческой массовой культурой, в ущерб культуре национальной, в процессе нынешней так называемой культурной революции. Под определяющим влиянием идей постмодернизма круто меняются структуры ценностей, сформировавшиеся в предыдущую эпоху.

В России, переживающей драматический период своей истории, проблемы культуры, в том числе культуры политической, приобретают исключительное значение. Процессы глобализации в ее нынешней форме несут для российской культуры неясные и тревожные перспективы. Под ее (глобализации) влиянием СМИ нередко подключают общество, если использовать слова Патриарха Русской Православной Церкви, не к «крану с чистой водой западной культуры», а к крану с ее «сточными водами».

Все сказанное справедливо и для политической культуры — неотъемлемой части культуры общества. Можно говорить о политической культуре общества, населения, отдельных социальных и национальных групп, политических течений, отдельных людей, а также о политической культуре профессиональных групп, например, работников телевидения. Роль этой группы в формировании политической культуры общества трудно переоценить.

2. Отношение людей к политике проявляется в идеалах, верованиях, установках, в устойчивых чувствах, предрассудках, надеждах, в структуре ценностей людей и т. п. В отличие от политической, аналогичные проявления которой носят, порой, кратковременный характер, политическая культура сохраняется в течение длительного времени. Многие черты политической культуры российского общества (вера в высшую политическую власть, политическая пассивность, терпение, и др.) сохраняются в течение столетий — они существовали задолго до Октябрьской революции, сохранялись в советское время и продолжают существовать сегодня.

Политическая культура предполагает наличие у людей политических знаний, информации, но она совершенно не сводится к знаниям и информации. Между знанием и пониманием, порой, дистанция большого размера («многознание уму не научит»). Политическая культура — умение мыслить на основе знания, умение нравственно оценивать поступки людей, действие социальных групп. Отношение людей к политике во многом определяется личным и социальным политическим опытом, включает в себя опыт. Если культура, по Гегелю, — накопленный социальный опыт, то политическая, по аналогии, — накопленный политический опыт. Говоря о политической культуре мы также предполагаем умение (или неумение) переводить знания, убеждения в действие, в политическое участие, т. е. способность, волю действовать на основе знаний, ценностей, установок.

3. Глубокий системный кризис российского общества порожден не только непосредственно бездарной (если, конечно, говорить о ней с позиций национальных, а не частных интересов политики руководителей страны), но и, опосредованно, плачевным состоянием политической культуры общества. Неспособность политических лидеров трезво оценить ситуацию в стране, понять подлинные интересы и намерения тех или иных политических сил, чрезмерная политическая доверчивость населения, равнодушие многих граждан к судьбе страны и народа, низкий уровень политического участия, слабая способность населения к политической самоорганизации и многие другие слабости политической культуры российского общества поставили страну на колени. Не снимая ответственности за эту «драматическую ситуацию» (В. В. Путин) с реальных властей, надо признать, что политическое невежество стало важнейшей причиной того, что страна оказалась, по словам академика Н. Я. Моисеева, «на краю пропасти».

Состояние политической культуры можно считать, на мой взгляд, главной слабостью современного российского общества и, одновременно, его главным неиспользованным ресурсом. Достаточно очевидно, что возрождение страны невозможно без серьезных сдвигов в политической культуре общества.

4. Российское общество, на мой взгляд, нуждается в концепции здоровой политической культуры, на основе которой могла бы формироваться реальная политическая культура. Кого-то может насторожить такая постановка вопроса, как попытка возродить единую господствующую идеологию. Скажут: в условиях демократии у каждой партии, у каждой политической силы есть свое представление о правильной политике и политической культуре, во многом или радикально отличающееся от других. Но, скажем в ответ, различия не носят и не могут носить абсолютный характер, если речь идет о национальных политических силах. Во-первых, потому что существуют общие, по крайней мере для большинства населения страны, интересы: экономический рост, стабильное развитие, борьба с преступностью, сохранение единства страны и многое другое. Политика и политическая культура и либералов, и консерваторов, и коммунистов, других политических сил должна выражать и эти общие интересы и, следовательно, существует объективная возможность для солидарных действий различных национальных политических сил. Во-вторых, ни одно общество не сможет нормально существовать без определенной степени согласия между различными социальными и политическими силами, без определенного сотрудничества, без компромиссов, без совместного поиска общих «правил игры», в том числе приемлемой для всей политической культуры.

В российских условиях здоровой может считаться такая политическая культура, которая проявляет уважение к традициям (уважение к традициям предполагает и их обновление), национальному менталитету народа, способствует сбережению населения, сохранению национального суверенитета, укреплению позиций страны на международной арене, выходу страны из глубочайшего кризиса и т. д.

Концепция здоровой политической культуры может сформироваться в результате, с одной стороны, теоретического поиска (научного и идеологического), с другой — совместной политической воли различных политических сил, поиска ими взаимного согласия по вопросам политической культуры. Ни одна партия в отдельности, или группа левых, правых, центристских партий не вправе навязывать обществу в качестве единственного свое представление о здоровой политической культуре.

Формирование здоровой политической культуры осложняется в нынешних российских условиях продолжающимся системным кризисом общества, криминальным характером приватизации, форсированным характером формирования нового господствующего класса, глубоким разломом общества, запредельной социальной дифференциацией, отрывом новой «элиты» от народа, односторонней политической ориентацией СМИ, прежде всего телевидения. Многим влиятельным политическим силам, воздействующим на СМИ, здоровая политическая культура не нужна. Если олигархи придерживаются концепции Б. Березовского: «демократия — это когда капитал нанимает власть с помощью выборов», то здоровая политическая культура мешает реализации этой концепции.

5. Актуальное состояние политической культуры и возможности ее совершенствования в огромной мере зависят от отношения к ней телевидения, которое ныне стало центральным элементом культуры общества. Телевидение мощно теснит другие сферы культуры (литературу, кино, театр), подстраивает под себя и перестраивает на свой лад другие сферы жизни, в том числе политику.

Появление и массовое распространение телевидения открыло для политиков невиданные ранее возможности воздействия на сознание и поведение людей, на формирование их политических предпочтений. Отсюда и стремление контролировать телевидение со стороны официальной, легитимной власти и нелегитимных реальных властей политизированного капитала, мафиозных структур и др. Рост взаимозависимости телевидения и политики привел их к своеобразному симбиозу.

В этих условиях характер политических процессов, политическое сознание, политическая культура в огромной мере зависят от того, как телевидение осуществляет политическую коммуникацию, какую политическую информацию оно несет (а на долю телевидения приходится до 90% политической информации), носителем каких качеств политической культуры являются сами работники телевидения, какие политические функции оно выполняет. Современное телевидение не ограничивается ролью посредника в политическом процессе, предоставлением трибуны для политических сил. Все чаще телевидение берет на себя функции основных субъектов политической жизни – государства, партий, общественно-политических движений, политического лобби. Правда, как правило, оно — вторичный субъект политики, исполнитель, а не инициатор политических акций, инструмент политики. На практике, выполняя волю реальных властей, телевидение нередко становится субъектом агрессивной политической пропаганды, особенно в напряженные периоды политической жизни, например, во время политических кризисов, предвыборных кампаний.

В наши дни те, кто контролируют телевидение, контролируют политическую власть в стране.

6. С позиций здоровой политической культуры наиболее важными, в том числе для телевидения, мне представляются следующие проблемы:

Прогрессирующая утрата интереса и уважения к политике. Всплеск интереса во время перестройки оказался довольно кратковременным и был разрушен неприглядной последующей политической практикой (нелегитимный роспуск СССР, расстрел парламента в 1993, огромная коррупция, выборные лохотроны, некомпетентность руководителей и многое другое). Телевизионная информация о политике усиливала негативные представления о политике. Выражение «политика — грязное дело» стало банальным, общим местом. Слово «политик» связывается с чем-то недостойным и непристойным. Вследствие слишком тесной привязанности к политике и слово «журналист» у многих вызывает негативные эмоции. Но по природе своей политика может быть тем, о чем говорил основатель политической науки Аристотель: политика — самая главная из наук и искусств и ее цели могут быть самыми благородными. В реальной исторической практике корыстные частные интересы исказили, порой, до неузнаваемости позитивный потенциал политики. Утрата аристотелевского представления о сути и природе политики губительна для общества. Впрочем, губительно и идеализированное представление о реальной политике. Апологетика явно ошибочной политики еще больше усиливает отчуждение от политики. Утрата интереса и уважения к политике лишает смысла разговоры о демократии.

Утрата интереса и уважения к политике, порожденная во многом телевизионным «беспределом» последних лет, сопровождается утратой уважения к политическому знанию. В политике, как и в других сферах жизни, «знание — сила». Но, в отличие от других сфер, в политике и незнание, невежество может быть великой, как правило, разрушительной силой. Эта проблема становится остро актуальной в период распространения постмодернистской моды, когда иррациональное, чувственное вытесняет рациональное, разумное, когда субъективное мнение становится важнее истины. Пренебрежение знанием, как свидетельствует мудрость и опыт веков и современная российская практика, ведет к произволу в политике и экономике, к хаосу и национальной катастрофе. (Тех, кто в России формировал монетаристскую экономическую политику в 90-е годы, даже «отец» монетаризма Милтон Фридман назвал «бастардами монетаризма». Отсюда и катастрофические результаты такой политики.) Поистине, «сон разума рождает чудовищ».

Большинство из тех, кто сохранил интерес к политике, не говоря уже об утративших интерес, страдает другим политическим недугом: нежеланием связать интерес к политике с участием в политике. Согласно данным социологических исследований более 50% граждан России относятся к категории «наблюдатели», в то время как в западных странах доля «наблюдателей» — 3-5%. Неспособность через активное участие влиять на реальное содержание политики — важнейшее препятствие на пути позитивных перемен.

Значительную часть вины за такое положение вещей должно взять на себя телевидение, концентрирующееся либо на негативном в политике, либо на ее апологетике, не занимающееся политическим просвещением, злоупотребляющее дезинформацией.

В основе политической культуры лежит отношение к прошлому, к истории. Прошлое — не то, что ушло и не вернется, а то, что входит в природу и структуру всего социального, в том числе человека, общества, науки и т. д. Поэтому вольное обращение с прошлым — его очернение или, напротив, апологетика — чревато самыми серьезными последствиями. Можно с почти математической точностью доказать, что искажение прошлого:

а) не позволяет в полной мере понять настоящее;

б) резко снижает возможность предвидения будущего;

в) неизбежно ведет к разрушению настоящего;

г) приводит к утрате традиций;

д) ведет к невосполнимым утратам в культуре общества;

е) к утратам в здоровье народа, нравственном и физическом;

ж) не позволяет сформировать действенную национальную идею;

з) приводит к результатам, противоположным провозглашенным целям и т. д.

Телевидение в последние годы во многом способствовало этим процессам. В отличие от недавнего прошлого, когда отношение к минувшему формировалось печатным словом и учителем истории, сегодня решающая роль принадлежит средствам массовой информации, прежде всего телевидению. Перефразируя английского историка С. Батлера, можно сказать: прошлое не может изменить даже Бог, а телевидение может. Конечно, не столько те, кто работают на телевидении, сколько те, кто руководят телевидением, кто им владеет, кто делает социальный заказ телевидению. Сегодня контроль над исторической информацией становится важнейшим политическим ресурсом политиков.

Принцип уважения истории, который провозглашали выдающиеся люди прошлого и настоящего, в реальной жизни, на телевидении заменен принципом произвольного использования информации в политических целях. Но те, кто формируют историческое сознание, должны осознавать, что люди, имеющие искаженное представление о прошлом, превращаются в манкуртов, безразличных к судьбе страны и народа.

«Бурь уснувших не буди — под ними хаос шевелится» предупреждал Ф. И. Тютчев. Российская действительность 90-х годов в драматической форме подтвердила правоту великого поэта.

Стержнем политической культуры любого общества является отношение народа к самому себе, т. е. национальное самосознание. От его состояния прежде всего зависит направление и динамика его развития, авторитет и влияние в мире, нравственное и физическое здоровье народа.

Здоровое национальное самосознание предполагает: трезвое представление о себе, о своих достоинствах и недостатках; уважение себя, умение сохранять национальное достоинство; уважение к другим народам, осознание того, что каждый народ, вне зависимости от его численности и вклада в культуру, в равной мере заслуживает уважения; наличие объединяющей народ национальной идеи; чувство ответственности граждан за судьбы страны и народа; и, наконец, главное — любовь к стране и народу, патриотизм.

Состояние национального самосознания в России вызывает самую большую тревогу. Думаю, что потери в этой сфере драматичнее, чем в экономике, благосостоянии, правопорядке. Во всех странах — развитых и развивающихся — в ответ на вопрос: «Гордитесь ли Вы, что являетесь гражданином своей страны?», 75 — 90% опрошенных отвечают утвердительно. В России таких только 53%. 34% молодых людей в возрасте 18 — 24 лет не считают Россию своей родиной.

Почему так случилось? Не в последнюю очередь это результат политической кампании по дискредитации национального самосознания, которая велась с конца 80-х годов в СМИ, прежде всего по телевидению. Идея неполноценности коренного населения звучит постоянно: «рабы», «рабская психология», «взбесившиеся дебилы», «быдло». Внушается, что все беды страны — неизбежный результат «некачественности» народа: его неумения работать, «вороватости», завистливости и т. п. Не отстают и сами работники телевидения. Ведущий ОРТ: «эта нация преступна». Его коллега с РТР с жаром убеждал аудиторию, что в тексте гимна ни в коем случае не должно быть слов о любви к Родине, поскольку «мы ее не любим». «Стыдно любить такую страну» — это ведущий НТВ. Число примеров можно множить без конца. Ведущие каналы в штыки встретили государственную «Программу патриотического воспитания».

Без изменения отношения к национальному самосознанию на телевидении изменить ситуацию будет невозможно.

Одна из основных функций телевидения в политической жизни общества: быть посредником и, в определенной мере, организатором общественно-политической дискуссии, т. е. обеспечивать взаимодействие и сопоставление социально значимых идей, концепций, за которыми стоят интересы основных социальных групп общества. Речь идет о дискуссии между основными политическими силами, между государством и обществом, между ветвями власти, внутри ветвей власти и др. Без дискуссии демократическое общество существовать не может.

Нынешнее состояние общественно-политической дискуссии и, следовательно, будущее демократии вызывает большую тревогу. На телевидении она чаще всего, особенно в политически напряженное время, носит односторонний, пристрастный характер. Сошлюсь на руководителя ВГТРК О. Добродеева, признавшего, что в выборной кампании 1999 г. на государственном российском канале существовал негласный запрет на приглашение Е. Примакова, Ю. Лужкова, и, конечно, Г. Зюганова. Дискуссия между ветвями власти также носит деформированный характер, поскольку баланс между законодательной и исполнительной властью был явно смещен в пользу последней. В 90-х годах законодательная власть, как правило, была предметом лишь критики и насмешек. О каком равенстве в предвыборной дискуссии можно говорить, если один из кандидатов в президенты в 1996 г. израсходовал средств в несколько сот раз больше, чем разрешает закон (1 млрд. долл. вместо «законных» 2,7 миллиона).

К чему ведет неумение вести цивилизованную дискуссию, хорошо иллюстрируют события 90-х годов — проблемы и противоречия превращаются в конфликты, чреватые серьезнейшими потрясениями (например, в 1993 г.). Овладение цивилизованными нормами дискуссии, хотя и не снимает проблем и противоречий, но способствует переводу их в цивилизованные формы разрешения.

Демократия существует лишь там, где граждане страны (по крайней мере большинство населения) проявляют желание и умение трезво, квалифицированно дать оценку положения дел в обществе, оценить его реальное состояние и перспективы. Это значит знать и уметь применять на практике хотя бы основные («азбучные») правила, принципы, критерии, уровни оценки ситуации. Это умение приобретается не по наследству, а в результате сложного процесса социализации. К сожалению, современное отечественное телевидение лишь «по касательной» приобщает людей к культуре оценки ситуации, сводя свою миссию в основном к передаче идеологизированной информации.

***

Обозначенные выше проблемы и многие другие, здесь не упомянутые, обусловливают процесс формирования демократической политической культуры, без которой немыслима подлинно демократическая политика. Формирование демократических убеждений, навыков, умений, установок — процесс сложный, противоречивый, длительный. Формирование здоровой политической культуры является актуальнейшей потребностью российского общества и, думаю, основным социальным заказом телевидению.

В. М. Березин,

доцент, кандидат философских наук

МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ПОДХОДЫ К ОПРЕДЕЛЕНИЮ ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ И ПОЛИТИЧЕСКОЙ КУЛЬТУРЫ ЖУРНАЛИСТА

По словам известного французского политолога Режи Дебре, благодаря электронным СМИ общества переходят от вертикального, централизованного мира к миру разветвленному, сетевому, в котором решающую роль играет собственность на средства производства общественного мнения. Феномен коммуникаций поэтому следует трактовать политически. «Новый феномен последних 20 лет: кто не мелькает на ТВ, тот не имеет социального существования... Телевидение самый главный рычаг власти правителей и их главная забота. ТВ создает новое глобальное пространство-время: то, что локально, моментально становится общемировым. Время становится как бы косвенным: важно не то, когда событие произошло, а когда оно было показано и воспринято. Больше не существует самих по себе фактов, а существуют представленные факты: то, что ценится больше всего, — образ, представление».

Исследователи, работающие в области политической науки, подчеркивают глубокую, органичную связь политики, как вида человеческой деятельности и формы общественного сознания, с коммуникацией, опосредующей эту деятельность и претворяющей знание именно в со-знание, частное делающее общим и наоборот, превращающей осознанность в новые знания, действия и поступки. Политическая коммуникация, выступающая сегодня своеобразным социально-информационным полем политики, осуществляемая в основном с помощью электронных и печатных СМИ, становится частью политической культуры, важнейшей частью общей культуры человека и общества. Следовательно коммуникация, как и политическая, общая социальная культура непременно должна предполагать наличие высокоразвитого нравственного, правового, научного, эстетического сознания.

В советский период истории страны политика определялась как высшая — коммунистическая — нравственность. Однако цель, оправдывавшая средства ее достижения, дискредитировала себя именно потому, что средства были часто безнравственны и бесчеловечны, шли вразрез с ценностями общественной мысли дореволюционной России, общечеловеческой культуры. Пострадал и уровень профессиональной культуры журналиста. Профессионализм часто утрачивал свойственное русской философии и публицистике обостренное чувство ответственности за судьбу России и ее народов, отходил от понятий справедливости, порядочности и совестливости, официально «приписанных» к рангу так называемого абстрактного гуманизма. Подручные партии, как были названы журналисты, особо не должны были размышлять и прислушиваться к голосу совести.

А ведь выдающиеся русские философы делали акцент прежде всего на правосознательную и нравственную миссию политической коммуникации — цель и средство, причину и следствие политической культуры. И. А. Ильин в работе «Путь духовного обновления» писал в 1935 г., что политика означает не партийные притязания, ложь и интриги, но подъем правосознания к постижению патриотических целей и к разрешению подлинно государственных задач. «Каждый из нас, каждое новое поколение должно принять свое государство правосознанием; принять как живое духовное единство — единство культуры, власти и исторической судьбы; принять и вложиться в это единство, взяться за разрешение его конкретных задач — духовных, национальных, хозяйственных и правовых» (Ильин И. А. Путь к очевидности. М, 1993, с. 269).

В политике, политической коммуникации, где центральное место занимает человек, нельзя игнорировать человека, забывать его ценностные начала, и прежде всего — принципы добролюбия и справедливости, нормы нравственности. «Политическое действие развертывается в поле напряжения между властью и моралью» (Баллестрем К. Г. Власть и мораль (основная проблема политической этики) //«Философские науки», 1991, № 8, с. 84).

Историческая, а теперь и современная практика СМИ показывает, что политическая коммуникация всегда балансирует на грани дозволенного в своих отношениях с истиной, с достоверным, правдивым изображением и толкованием действительности, что, разумеется, безнравственно и бесчеловечно. Политически культурный журналист не может игнорировать истину, какой бы горькой и не соответствующей благим намерениям политиков и журналистов она ни была. Нельзя насильственно насадить добро, подчинив право своеобразно трактуемой нравственности и благу человека и народа. Печальный опыт тоталитарных режимов доказывает это. О таких попытках писал, в частности, Н. Бердяев.

Выделение и определение истины в политической коммуникации, журналистском труде — задача особенно трудная. Как писал М. Вебер, практический политик может занять некую среднюю позицию, играя роль посредника между конфликтующими сторонами, или принять правоту одной из сторон. Но все эти социальные действия не имеют ничего общего с научной действительностью. Там, где замалчиваются негативные факты жизни, ни срединная, ни крайние позиции — идеалы правых или левых ни на йоту не приближаются к научной истине.

М. Вебер считал самообманом убеждение в том, что можно получить практические нормы, обладающие научной значимостью, через синтезирование различных партийных точек зрения или построение равнодействующей. Такая позиция весьма относительна в маскировке собственных ценностных намерений и представляет собой значительно большую опасность для объективного исследования, чем прежняя наивная вера партий в научную «доказуемость» их догм (Вебер М. Избранные произведения. М., 1990, с. 553).

Искажая истину, перевирая ее, умалчивая или дозируя информацию об объективной реальности, журналист теряет свою честь, дискредитирует труд своих коллег, он обесчещивает в целом профессию журналиста. Как не вспомнить А. С. Пушкина: «Пока свободою горим, пока сердца для чести живы, мой друг, Отчизне посвятим души прекрасные порывы!». Свободою многие журналисты сегодня возгорелись, а вот честь вместе с ничем не обузданной свободой теряют.

К примеру, внушительный арсенал псевдо-либеральных, псевдо-патриотических и псевдо-бескорыстных форм и способов политической коммуникации продемонстрировал в начале апреля 2001 г. канал НТВ («независимое телевидение»). Вещание канала имело видимость журналистской объективности до момента решения собрания его акционеров о смене финансового и творческого руководства по причине неуплаты долгов, неэффективной в целом финансовой деятельности. Оспаривая правомочность такого решения, журналисты ТВ под руководством Е. Киселева провели ряд шумных мероприятий в эфире и вне его (в прессе было сообщение о разработке всего плана лично медиамагнатом В. Гусинским), призванных воздействовать на телеаудиторию и получить ее поддержку в проведении своей политики. С помощью политического движения «Яблоко», выразителем идей которого всегда было НТВ, был организован ряд митингов, развернута большая агитационная работа среди населения для увеличения числа своих сторонников. Всячески подчеркивалось, что обществу грозит ущемление и полный запрет демократических свобод и прежде всего — свободы слова. Полностью был подтвержден вывод редактора другого независимого издания — «НГ» — о том, что канал НТВ в последнее время стал брать на себя функции оппозиционного движения, оппозиционной партии. (Вскоре «Независимая газета» потеряла своего редактора). Одновременно шло мощное пропагандистское наступление «оппозиционеров» и непосредственно в телевизионном эфире. Чем все кончилось — известно. Пусть пока и с огрехами, но сработал правовой и демократический механизм определения истинной, а не митинговой объективности. Остался канал НТВ, но без политического экстремизма. 1 июня 2002 начал вещание канал «ТВС» — канал «Медиа-социума», но не Гусинского.

Полагаем, что за критерий качественного насыщения значимости и ценности для человека информации, а следовательно — для повышения общей профессиональной культуры журналиста, надо взять предложенную М. М. Бахтиным систему ценностей действительной жизни и культуры. В эту систему входят научные, эстетические, политические (в том числе этические и социальные) ценности, а также ценности религиозные. Они должны сочетаться эмоционально-волевым и центральными моментами: «я-для-себя, «другой-для-меня», «я-для-другого» (Бахтин М. Философия поступка. Цит. по Столович Л. Н. Красота. Добро. Истина. М., 1994, с. 435).

Конкретный человек является «ценностным центром», но для получения объективной ценностной реальности необходимо дать возможность создания «ценностным центром» диалогических отношений с опорой на систему основных ценностей. Отсюда вытекает, что коммуникация и должна быть своеобразным испытательным временем-пространством для проверки этих взаимосвязей структуры и ее элементов, что и составляет сущностно-содержательную сторону нового. В итоге — если в информации не присутствуют эти диалогические выходы на ценности действительной жизни и культуры, то она менее насыщена информационно и в лучшем случае развивает «обширную», а не «глубокую» культуру человека (термины А. Моля), или несет сугубо гедонистические функции.

В рукописи, озаглавленной при публикации «Автор и герой в эстетической деятельности», продолжившей искания, проявленные в работе «К философии поступка», М. Бахтин подчеркивает, что каждый поступок определяется предметными мирами ценностей — от узко практических (жизненно-житейских) до узко этических, то есть в непосредственном отношении к добру и злу.

В этом же аксиологическом (ценностном) аспекте понимал творчество, художественную коммуникацию А. Ф. Лосев, однако главной ценностью творческого коммуникативного акта философ считал борьбу за смысл. В 1985 г. была опубликована беседа с ним под названием «В поисках смысла».

А. Ф. Лосев ставит в ней проблему соотношения смысла и факта, несколько изменяя основную формулу и проблему аксиологии — соотношения ценности и факта. Подразделяя науки на «науки о смысле и науки о фактах», он пишет: «Факт ведь тоже есть смысл (курсив А. Л.), — по той простой причине, что нет вообще ничего кроме смысла. Однако, факт есть особый смысл... Именно факт есть меонизированный смысл, смысл в «ином», в инобытии, непрерывно и сплошно текучий и изменяющийся смысл». (Лосев А. Ф., 1990, с. 156-157). Если задаваться вопросом, какой особый смысл в череде скандальных, криминальных фактов, ставших основой социальной информации сегодняшнего дня, ответ будет один: «Мы-для-себя». Следовательно, даже при отточенной технически культуре подачи фактов, то есть при наличии определенных навыков профессионализма, общая культура в случае «работы для себя» будет низка и политический эффект воздействия такой коммуникации будет малоэффективен.

Ю. П. Буданцев,

доктор философских наук,

профессор

КУЛЬТУРОЛОГИЧЕСКАЯ ПРОПАГАНДА КАК СОЦИАЛЬНОЕ ЯВЛЕНИЕ

Жвачка президента

Качество политической культуры зависит от качества культуры того или иного общества. Культура не только нашей страны, но и почти всех стран мира определяется рекламой, и ею же определяется политическая культура всех этих стран.

Не так давно один из моих учеников защитил докторскую диссертацию, в которой реклама рассматривается как социальный институт. И это, действительно, социальный институт, без которого современное общество не может функционировать. Не только потому, что это нужно торговле и экономике, но также и потому, что реклама воспитывает определенный тип личности, определенный, агрессивный, личностный класс, который проявляет себя и в политике. Следовательно, политическая культура современного общества существенно определяется рекламой, вовлечена в «рекламизацию», как тенденцию, противостоящую «романизации» (М. М. Бахтин).

Основные особенности культурологической пропаганды связаны именно с рекламизацией и с тем, что золотой фонд национальных культур, национальных традиций и, в частности, классическое наследие, используются здесь в целях, не имеющих никакого отношения к свойственным им функциям. И политическая культура, превратившись в культуру политической рекламы, также паразитирует на национальных традициях и классическом наследии. Реклама и политика связаны друг с другом изначально, в СМИ эта связь отмечена давным-давно (см., например, обобщающие опыт пропаганды США в период первой мировой войны работы Д. Крилла «Как мы рекламировали Америку», изданную в 1920 г., и Г. Лассуэла «Техника пропаганды в мировую войну», изданную в 1927 г.).

В наше время политическая культура, синтез рекламы и политики, превратившись в часть «асфальтового катка», унифицирующего национальные культуры (А. Тойнби), является частью культурологической пропаганды. То есть: реклама, как социальный институт, являясь ядром современной культуры, превращает культурологическую пропаганду в социальный институт. Оба этих института, рекламы и культурологической пропаганды, уже объективно направлены на разрушение национальной культуры, включая и национальную политическую культуру как ее составную.

Символ политической культуры, включенной в рекламизацию и культурологическую пропаганду, — недавняя сценка на всем известных политических переговорах, когда президент США — страны, претендующей на роль вершителя судеб мира, с трудом освободился от жвачки. Как возмущенно заметила одна из наших скромных школьных учительниц: «Чтобы он делал на встрече с королевой Англии?». Однако в истории политической культуры и, в частности, культуры дипломатических переговоров, запечатленных в СМИ, по сравнению с этим эпизодом есть сценки несравнимо более невежественные. И все они — проявление агрессивного личностного буржуазного начала. И нынешние пресловутые «ток-шоу» с их массово-коммуникативными масками лишь отражают тип личностей, их качество, ничего с этим не поделаешь, не попишешь.

Быдло

Да, с королевой Англии нужно вести себя по-другому. Масса, обычные зрители для претендующих на роль вершителей судеб мира и для обслуживающих их журналистов, то есть для «элиты», выступает в качестве быдла, а в лучшем случае — свидетелей и клакеров.

Общий тон поведения элиты задают господствующие в мире силы, в том числе и господствующие культуры. Наша культура к господствующим не принадлежит.

В ноосферу, как общую копилку человечества вносят сейчас, если судить по количеству верующих, и католики, и мусульмане, и индуисты и, конечно, финансово-торговые круги иудаизма. Ортодоксальное христианство далеко не на первом месте. Отчего же не относиться с пренебрежением к нам, чья культура во многом определяется православием?

Конечно, те же протестанты, и среди них, прежде всего, баптисты, прямо не скажут о причинах своего презрительного или снисходительного отношения к нам. Но ведь давно известно, что протестантизм и культ богатства неразрывно связаны, и это же один из самых последовательных кальвинистов в одной из своих капитальных работ доказал, что именно протестантская этика наиболее полно выражает дух капитализма (М. Вебер). В иерархии ценностей, соответствующей протестантской этике, моральная ориентация, по данным социологических исследований, находится вовсе не на первом месте. «Элита» России в своем поведении иногда, как это бывает у холуев, даже обгоняет «законодателей моды». Все это отражено в политической культуре, а точнее, в бескультурье наших СМИ.

И все это, конечно же, пропаганда. Наглая, бесстыдная, навязывающая соответствующие «элите» ценности, то есть ценности западные. Даже в качестве образца выбираются западные, особенно английский, кодексы поведения журналистов.

В начале «катастройки» (А. А. Зиновьев) из аббревиатуры СМИП срочно убрали «П». Но ведь и пропаганду, и выражаемую ею идеологию не убрали, и убрать-то их никуда невозможно. Все помнят, что они стали более жестокими к «быдлу», более продажными, что имеет свое продолжение и сейчас. Зато сколько сил талантливых ученых, исследующих методы пропаганды и развития идеологий, было загублено. Операция «Уборка П» скрывала, с одной стороны, ужесточение «П», а с другой — стремление обезопасить себя от тех, кто мог бы серьезно исследовать проблемы пропаганды и идеологии.

Понятие «пропаганда» дезаксиологично по своей сути. Только реальное содержание процесса, с присущей ему политической культурой, определяет, является ли пропаганда «добром» или «злом» в ноосфере (В. И. Вернадский). Сейчас наша пропаганда является злом, поскольку она распространяет знания, утверждающие жестокость, насилие, алчность, блуд. Пока более чем робкие попытки государства оградить от них общество, то есть «быдло», на основе таких программных документов, как «Доктрина информационной безопасности РФ» или Постановление Правительства РФ «О патриотическом воспитании», СМИ просто-напросто саботируются. При первом же опросе работников СМИ, приезжающих в ИПК для повышения квалификации, выясняется, что они, как правило, об этих документах в лучшем случае только «слышали». Такие документы как бы и не для них, уполномоченных и государством, и обществом на проведение политики в соответствии с их интересами.

Звездная эпидемия

Обязательный признак и непременное условие принадлежности к элите — качество «звездности». Голливудская зараза захватила не только мир артистический, но и мир политический. Имидж политика раскручивается точно так же, как и имидж кинозвезды. Поэтому удовлетворение тщеславия политика — главная функция политической культуры современных СМИ.

Программная установка здесь: «Раздеться и прославиться».

Точно так же, как и жизнь звезды, артистической или спортивной, выворачивается наизнанку и жизнь политика. Она превращается в основной материал рекламы, а золотой фонд культуры — в сопутствующий материал.

Мертвящий свет рекламы обещает тем, кто еще пока среди «быдла», славу и богатство. Подразумевается, что в подарке случая и слава, и богатство упакованы и вручаются вместе. А не удалось получить, ну, что же, лови случай снова и снова. Все та же протестантская мораль, протестантские духовные и материальные ценности. «Сколько ты стоишь?» — от ответа на этот вопрос зависит отношение к вам теперь уже не только в мире финансово-олигархическом, артистическом, но и политическом. И мир все более и более разделяется на тех, кто «наверху», и тех, кто «внизу». Сколько талантливых личностей, нераскрытых, «не пробившихся», задавила, уничтожила звездная индустрия.

Программы и передачи, несущие такие мораль и ценности, распространяются по всему миру. И по фабуле, и по сюжету, и даже в музыкальном сопровождении они равнозначны друг другу. Мой самый близкий друг, недавно вернувшийся из Египта, с удивлением и возмущением рассказывал мне об этом. «И там — эти же передачи!». Негодование понятно и объяснимо, если предположить, что подобная телевизионная паутина может иметь какой-то центр, настраивающий мир на определенное будущее, национально безликое и бездуховное, на победу агрессивного, жестокого, немилосердного личностного класса. Объективно такой вывод напрашивается сам собой. Тем более в связи с торжеством «либеральных ценностей» и победой «европейско-американской цивилизации» нам уже объявили и о «конце идеологии» (Д. Белл), и «конце истории» (Ф. Фукуяма), и о «столкновении цивилизаций», столкновении культур (Р. Хантингтон). Всю политическую культуру пронизывают соответствующие мировоззренческие настроения. Однако сделанные современными «пророками» рекламные объявления не имеют ничего общего с подлинной историей человечества.

На любом этапе развития общества политическая культура отражает сохранение или постепенное вымывание национального содержания культуры в целом и, прежде всего, ее стержня, основы — соборности.

Однако, и в этом трагизм истории человечества, соборность не является его ведущей силой. Не за ортодоксальным христианством, выражающим и утверждающим соборность, идет большинство человечества.

Все эти особенности во многом определяют характер политической культуры как части национальной культуры. В ней, как и в СМИ, господствует не соборный тип личности. «Звездность» и нравственность несовместимы.

«Синдром Цезаря»

Распутывая подобные переплетения, чаще всего скрытые от подавляющего большинства людей, А. С. Хомяков выделяет из этого клубка главный узел, спутанный нападками Запада на Церковь, которая «одна, несмотря на ее деление, для человека, еще живущего на земле». «Три голоса громче других слышатся в Европе. «Повинуйтесь и веруйте моим приказам», — это говорит Рим. «Будьте свободны и постарайтесь создать себе какое-нибудь верование», — говорит протестантство. А Церковь взывает к своим чадам: «Возлюбим друг друга, да единомыслием исповемы Отца и Сына и Святаго Духа».

Устройство западной церкви «более политическое, чем духовное» и «порядок более боевой, чем соборный» (Хомяков А. С. Собр. соч. в 2-х тт., т 1. М., 1994, с. 107). Запад потерял Божественное Предание, потому что протестантство «не могло его воссоздать, потому что ничего и никогда не могло и не может создать, потому что способно только отрицать и разрушать; потому что все-то оно есть не более как критика в мышлении и одиночество в духовной жизни» (там же, т. 2, с. 95). Утративший «духовное общение молитвы», Запад заменил высокое учение об органическом единстве в Иисусе Христе тощею и нелепою системою патронатства и клиентства; на место любви поставил утилитаризм, а на место братства — ассоциацию. Человек оказался отброшенным в тесные границы своего отдельного существования и отлученным от всех своих братьев» (там же).

Политическая культура и журналистика Запада развиваются в русле протестантской социально-философской традиции, и поэтому они не могут не нести на себе печать «потери смысла» (М. Вебер), «неудавшейся цивилизации» (Т. Адорно), «фрагментированного сознания» (М. Хоркхаймер), «атомизации», «колонизации внутреннего мира» (Ю. Хабермас), «фашизоидности» общества.

Стремление выгадать, обмануть, заключить лишь временный союз «по выгоде» — отличительная черта «элитарного» западного человека. Вся его накопленная многотысячелетним историческим опытом агрессивность и безнравственное политиканство, «синдром Цезаря» (см. об этом: Буданцев Ю. П., Большаков В. И. Соборность российской государственности. М., 1999) в полной мере проявились и во второй мировой войне, и в послевоенный период, а в наши дни — в активном участии по развалу СССР, уничтожению Югославии, лихорадочной глобалистской суете США и стран НАТО после 11 сентября 2001-го года. Но как бы трагичны ни были эти исторические события, в конечном счете глобалистская суета уже от самого своего начала, «спиритуалистического рационализма» (Хомяков А. С., там же, с. 59), обречена на гибель.

Нет будущего у западной «веры», уничтожения национальных языков и унификации национальных культур, у «космополитического патриотизма». Пытающиеся найти выход из тупика западные люди все чаще обращаются к историческому опыту России, к ее культуре. Однако неким «использованием передового опыта» здесь не обойтись. Будущее — за соборностью отдельной личности и соборной личностью народов.

Нужно историческое покаяние Запада и полный отказ от свойственных европейско-американской цивилизации и во многом навязанных всему человечеству типов энергообмена, технологии и, самое главное, самого рационалистического, индивидуалистического, элитарного, агрессивного типа сознания. Именно они — главная причина переживаемого постинфарктного состояния ноосферы, формирование которой гениально представлено А. С. Хомяковым, раскрыто В. И. Вернадским. Современные СМИ и политическая культура все больше усугубляют это состояние.

В. В. Гаспарян,

Зав. кафедрой журналистики и

массовой коммуникации ИПК

работников ТВ и РВ, кандидат

исторических наук

ПОЛЕМИКА - ЭТО ПРИЗНАК РАВЕНСТВА

Убежден, что любой разговор о культуре полемики на телевидении окажется выхолощенным, если не стремиться к тому, чтобы самым активным участником дискуссии должен быть даже не ведущий программы, не приглашенные в студию всевозможные партийные, политические, административно-хозяйственные советчики и прорицатели, а сам зритель.

То есть — народ. Тот самый, о котором еще И. Е. Салтыков-Щедрин говорил, что он находится «в забвении», но именем которого так удобно и уютно прикрываться демагогам всех мастей. Великий сатирик знал, что говорил, он ведь сам был вице-губернатором.

Не сомневаюсь, что знают это и многие наши телевизионные ведущие. Но такое знание на деле проявляется как-то поверхностно, декоративно.

Ведь заметно возросшее на ТВ количество программ с применением в названии слова «народ» на самом деле свидетельствует не о внимании, а об отчуждении от простого человека. Его, конечно, приглашают, рассаживают по амфитеатру, где он сидит и помалкивает, слушая вальяжного ведущего и его именитых гостей, которые, конечно же, себя «народом» не считают.

И этот, если так можно выразиться, «принцип галерки», недалеко ушедший от знаменитых декораций «потемкинских деревень», сегодня один из основных для изображения мнимого участия зрителей в общем обсуждении. Он кочует из одной «фирменной» программы к другой. Е. Киселев, Н. Сванидзе, С. Сорокина, В. Познер — кто из них не грешит этим сегодня?

Правда, пытается вырваться из этого круга мастеровитый С. Шустер. Его, очевидно, «народ безмолвствует» беспокоит больше всех. И, слава богу.

Но, право же, все эти «графики предпочтения», все эти цветные синусоиды, выводимые нетвердой рукой все того же «народа», выглядят на экране весьма невнятно, плохо читаются, мало чего добавляют к общему ходу полемики. А главное — выглядят совершенно невразумительными для, повторяем, самого главного ее «участника» — того самого зрителя, который сидит у себя дома у телевизора.

И что же он видит? А видит он на почетных местах студии почти всегда довольно однообразный круг успешно устроившихся в этой жизни людей. Взяв на себя право единственных носителей истины, они не устают вразумлять его, зрителя, по той или иной проблеме...

В конце концов, это просто скучно. И как бы не зазывали для «оживляжа» на передачу темпераментных Шандыбина и Жириновского, общее впечатление остается весьма далеким от задуманного.

Так и хочется сказать: Господа ведущие, мы все это уже видели, и не так уж давно!.. Валентин Зорин вел свою «9 студию» в прямом эфире намного пропагандистски точнее!

В том-то и дело, что, кажется, мы возвращаемся назад. Журналистика на ТВ начинает все заметнее отказываться от прямого и равного диалога с аудиторией — основного своего завоевания конца 80-х — начала 90-х, — того самого «телеобщения», когда хозяином прямого эфира был сам зритель, и все чаще берет на себя проверенные методы пропагандистского давления.

Конечно же, и сегодня телевизионный экран, уникальные свойства прямого эфира все еще дают возможность, пусть даже иногда вопреки замыслу создателей передачи, находить крупицы истины. Так сказать, заглянуть за стены «потемкинских деревень»…

Помнится, когда один из участников передачи, депутат Государственной думы, потребовал от А. Чубайса назвать сумму своего заработка, «главный энергетик», которому можно отказать во многих достоинствах, но не в быстроте полемической реакции, согласился, но с условием, что тот назовет свои доходы.

Надо было видеть, какой ужас отразился на лице опрометчивого депутата. Он мгновенно умолк и промолчал так все 1,5 часа передачи.

«Все вы одним миром мазаны», — наверное, так подумал зритель. И был прав. По крайней мере, в данном случае. И, несомненно, к явному неудовольствию ведущего.

ТВ-экран, некогда соединивший журналиста и зрителя, сегодня все чаще разъединяет их. «Неприятно смотреть телевизор» — мне не раз приходилось слышать эту фразу от самых разных людей. Не только зритель отчуждается от многих программ, но и сам журналист начинает терять доверие, а порой и уважение к зрителю.

О какой же полемике можно тут говорить? Ведь полемика предусматривает, прежде всего, равенство вступающих в нее.

А. М. Князев,

зав. кафедрой управления

ИПК работников ТВ и РВ,

кандидат педагогических наук

ПРОБЛЕМА ОБЩЕНИЯ В ТЕЛЕЖУРНАЛИСТИКЕ

«Проблема» — согласно словарному определению — это «задача, требующая теоретического и практического разрешения». В соответствии с таким определением хотелось бы построить свои дальнейшие рассуждения.

На чем основана проблема? Для того чтобы ответить, мы должны дать определения понятиям «общение» и «коммуникация». В итоге выясним, что «общение» — понятие более узкое, предполагающее коммуникацию (связь), построенную на объединяющих, общих интересах, ценностях.

Логично в связи с заявленной темой выступления поставить еще один вопрос: какие функции преимущественно реализует тележурналист, общения или коммуникации?

Представляется, что преимущественно в тележурналистике реализуются функции коммуникации и только иногда общения.

Общение возникает тогда, когда интересы журналиста и конкретной личности абстрактного зрителя (социальной группы) близки, находятся в едином поле. Как же расширить поле общения, оптимизировать относительно социальной среды коммуникативность тележурналиста?

Коммуникатор, стремящийся осуществить функции общения, должен принять ценности, интересы другого. Великий психиатр Фредерик Перлз говорил в связи с этим: «Ты — есть ты, а я — есть я. Мы в этом мире не для того, чтобы соответствовать требованиям друг друга. Если мы встретились и приняли друг друга такими, какие мы есть, — это прекрасно. Если этого не случилось, то помочь этому нельзя».

Принять другого, «другость» в человеке — это сложно. Но только приняв ценности и убеждения другого, можно определить позицию, выводящую на общение. Быть способным принять другого, значит овладеть психологической культурой общения, которая предполагает способности понимания следующих моментов:

влечений, инстинктов другого человека,

типологических особенностей «другого»,

«другого» через призму представления его опыта, не всегда осознаваемых защит, мотивов другого,

понимания и прогнозирования особенностей реакции другого человека на определенные стимулы, особенностей восприятия и переработки получаемой информации, понимания жизненных ценностей, целей другого человека.

Только обладая способностью и желанием понять другого человека, возможно общение. Человек вне сформированной психологической культуры общения — эгоист. В нем живут, доминируя, его потребности, которые он проецирует на окружение.

Культура тележурналиста — плод его труда, труда всех людей, окружавших и окружающих специалиста в жизни.

Остается серьезная проблема надличностного. Ориентировано ли телевидение на достижение общего? Ориентировано ли оно на выражение интересов большинства граждан России? Сегодня это непростой вопрос.

Выполняется ли телевидением заказ большинства? И есть ли такой обоснованный на основании социологических исследований заказ? И это также вопрос.

Как мне представляется, в связи с очевидными издержками, сегодня следует ориентировать наших аспирантов на исследование проблем общения в тележурналистике, разработку обоснованных рекомендаций, целевых программ построения социально ценного общения. В сфере исследования сегодня могли бы быть вопросы:

формирования позитивных установок у зрителей и участников передач;

воздействия на повышение толерантности социальной среды;

профессиональной психологической экспертизы телепередач и проблем, связанных с её отсутствием;

социальных стимулов, использующихся тележурналистами относительно аудитории и конкретных лиц;

реализации функций развития личности и формирования социального опыта посредством СМИ в условиях современной России;

роли и места воспитания посредством СМИ и др.

Если говорить о практической деятельности относительно повышения уровня культуры общения тележурналистов в условиях ИПК, опираясь на мнение обучающихся, представляется необходимым обучать тележурналистов практике считывания типологических особенностей других людей в интересах построения общения, формировать у тележурналистов знания и умения относительно применения стимулов и реакций в общении, формировать представления о неосознаваемом воздействии в общении (имиджа, символики, цвета и других составляющих).

Необходимы видеотренинги с последующей психохирургией деятельности тележурналиста, реализации им функций общения.

Современный тележурналист обязан быть человеком высокой психологической культуры, знающим личность зрителя, другого человека, способным выстраивать то самое общее посредством всего спектра психотехнологий, включая гештальттехнологии, бихевиористские технологии и многое другое, к сожалению успешно использующееся сегодня в основном в интересах телевизионного РR, телерекламы, но отнюдь не в интересах общения (формирования актуального общего).

Мы неизбежно придем к общему, широко распространенному пониманию необходимости развития культуры общения, реализуемого посредством СМИ. Очень хотелось бы, чтобы этот процесс протекал более динамично, ибо заложниками бескультурности и бездуховности выступают растущие поколения молодежи, которые призваны решать задачи строительства гражданского общества в России.

Б. С. Каплан,

зав. кафедрой экранного искусства

ИПК работников ТВ и РВ

КУЛЬТУРА ПОВСЕДНЕВНОГО ОБЩЕНИЯ НА ТЕЛЕВИЗИОННОМ ЭКРАНЕ

Как и большинство присутствующих, я понимаю бесполезность нашей конференции, если бы доклады, выступления могли влиять на работу телевизионных компаний! Ведь телевизионные боссы, вероятно, даже не читают того, что пишется о ТВ.

Сколько сказано, к примеру, о «Моей семье», — В. Комиссаров по-прежнему «весь в белом». А «Большая стирка», «Окна» или «Слабое звено»… Но не будем говорить сейчас об этом, потому что критики лают, а караван, гордый собою, идет. И не только идет, но крепнут его ряды: вот только что присоединился к нему «Большой куш» на канале СТС.

Люди старшего поколения помнят, что многие годы в нашей стране, тогда еще не очень грамотной, радио было эталоном речи. Затем эту функцию — говорить верно, следя за орфоэпией, стилем, правильно спрягая глаголы и склоняя по падежам числительные, — взяло на себя телевидение.

Дикторы очень следили за своей речью, и начальство тоже внимательно следило за их речью. Но не только грамотной речи учились у дикторов. Манера поведения, внешний облик этих всем известных людей для многих зрителей тоже были образцом. В 70-е годы некоторые наши дикторы-женщины вели программы русского языка для японских телезрителей, а возвратясь на родной экран, деликатно знакомили отечественную аудиторию с разными фасонами кофточек, в которых читали свои программы, с элегантной бижутерией и т. п. В какой-то мере дикторы ЦТ были из числа законодателей моды.

Ведущих, журналистов, берущих интервью, было немного; они проходили весьма строгий отбор.

40 лет тому назад Владимир Саппак писал: «Мы открыли телевидению двери своего дома, мы, можно сказать, приняли его в свою семью, и мы вправе предъявить ему определенные требования — да, в том числе и по кодексу нравственности». Демократизм предполагает интеллигентность и скромность. Развязный тон с экрана невыносим (свободное поведение, но не амикошонство). Сегодня с помощью телевизора в наши квартиры часто входят люди, которых в дом обычно не пускали.

Ведущий позволяет себе ухмыляться, вместо того, чтобы четко и ясно, по возможности без речевых ошибок сообщить зрителю информацию. Читая, журналисты часто путают текст, запинаются, ошибаются. Приглашенного в студию человека ведущие нередко не столько спрашивают, сколько высмеивают, перебивают, не дают высказаться полно, провоцируют непродуманные высказывания.

И все чаще мы слышим панибратскую интонацию, когда ведущий по имени (без отчества) обращается к собеседнику, человеку пожилому и вполне заслуженному. Особенно это проявляется во время интерактивных передач: «У нас в гостях руководитель департамента (или губернатор) Владимир Сергеев. Можете задать ему свои вопросы». И звонят: «Владимир, скажите». Да, так короче, но это не в русской традиции. Не мог И. Л. Андроников или Г. В. Свиридов даже в разговоре об отсутствующем назвать Шостаковича «Дмитрием» или Шкловского «Виктором».

Кстати, о порядке слов. Все чаще слышим от ведущих или корреспондентов: «Слово Петрову Сергею». Особенно, когда речь о детях, молодых людях. Естественна такая конструкция в армии: «Майор Федоров Евгений Константинович», а в обычном общении? Помним, как «к товарищу Брежневу Леониду Ильичу» обращались. Плохо это, да и не по-русски.

Не случайно, говоря о культуре общения, о культуре вообще, мы прежде всего говорим о языке. Выдающийся представитель отечественной культуры Дмитрий Сергеевич Лихачев говорил: «Если сохранится язык, то сохранится русская культура... Обеднение языка — это сужение нашего мирознания». Манеру «говорить медленно, внятно и точно», без лишних слов, ясно выражая свою мысль, он считал признаком воспитанности.

У меня, как и у всех, кто регулярно смотрит телевизор, огромная коллекция «очепяток» и «ашипок». Конечно, я обращаю внимание только на речь ведущих, сотрудников ТВ и руководителей высокого ранга. Вот несколько примеров: главный санитарный врач страны — «что касается диагноза», генеральный прокурор страны — «там имелось место большое количество оружия». В титрах и субтитрах ОРТ: «дело не в количестве денег», «детективное агенство «Лунный свет». В «Вестях» и «Новостях» говорят: «штрафануть», «не напряжное зрелище» (в фильме); «по обоим сторонам» и т. д.

Есть известное латинское изречение: «Не должно быть пороков в речи тех, кто воспитывает». Лев Толстой говорил: «Язык — душа нации». А сегодня мы все чаще слышим с телеэкрана блатной жаргон, непристойности и просто мат. Это, конечно, не свобода слова, не демократизм, это грубое нарушение элементарных норм нравственности.

Помня о гигантском «тираже» телевидения, необходимо следить за чистотой речи, не допуская «мусора», который потоком идет с экрана: «доказали нам о том...», «как бы слушаю» («как бы руководитель»), «типа того» и многое, многое другое.

Известный физик, академик Е. П. Велихов писал: « Ядро красивого литературного языка должно оставаться неизменным», «нельзя порывать с языком классики: отрежем себя от классики — останемся без эталона. А не будет эталона, нечем будет мерить».

Сегодняшнее состояние телевидения настоятельно требует возрождения на телеканалах института главных редакторов, обязанных следить за чистотой русского языка, иначе зрители захлебнутся исковерканной речью, полусленгом, лишенным логики и смысла. Непонимание этого руководителями каналов не освобождает их от ответственности перед обществом, перед многочисленной аудиторией.

В последнее время все больше говорят и пишут о том, что сложные проблемы нашего общества усугубляются постоянным увеличением показа сцен насилия на экране, и напрямую связывают с этим разного рода эксцессы и беспорядки в общественной жизни. Министр внутренних дел России Борис Грызлов в обращении к студентам и преподавателям факультета журналистики МГУ («Российская газета», 7 июня 2002 г.) писал, что «чрезмерное насилие на экранах ведет к насилию в жизни». По его словам, «создается впечатление, что человек в России рождается только для того, чтобы совершить преступление или его раскрыть. Психологи уже заговорили о «криминализации массового сознания».

Конечно, нельзя во всех бедах нашего общества винить телевидение, но ТВ несет ответственность за отсутствие передач для детей и молодежи, которые способствуют нравственному, эстетическому воспитанию.

В понятие «культура общения» входит очень много обыденных, часто бытовых деталей, на которые зрители обязательно обращают свое внимание. Вот некоторые из них.

1) Время начала конкретных передач. Многие люди заранее решают, какую передачу, какой фильм они будут сегодня смотреть, и стараются закончить дела к определенному телепрограммой времени. Включил телевизор, набрал канал, а там все никак не закончится предыдущая передача. Иногда задержка бывает продолжительной, и это, конечно, вызывает раздражение, тем более, что перед зрителем не извинятся за это опоздание. Редко, но бывает, когда передача начинается несколько раньше объявленного в печати времени, а это уже похоже на досрочное отправление поезда.

2) О рекламе, разрывающей передачу или фильм, сказано много. И о содержании рекламы, и о качестве ее. Заметим лишь, что иногда реклама может вызвать раздражение и озлобленность большой части аудитории, когда сообщается, что продаются «вольво» или «ауди» за 70 тысяч долларов, что шубы в Камергерском или на Войковской стоят 3-4 тысячи долларов, или сообщается: «смешные цены: 800 долларов за квадратный метр», «вы удивитесь: в Крылатском от 780 долларов»... Подобную же реакцию вызывает показ презентаций и других «тусовок», похожих на лукулловы пиры.

3) Многим телезрителям мешает музыкальный фон, часто присутствующий при чтении текста; они не возражают против музыки, они против завышения уровня звука этого фона. Конечно, с этим необходимо считаться, ибо есть большой контингент зрителей с пониженным слухом.

4) Следует считаться и с той частью аудитории, которая не обладает стопроцентным зрением; а часто титры, субтитры, «бегущая строка» набраны таким мелким шрифтом, что прочесть не может и зоркий человек, особенно если текст появляется на очень короткое время.

5) Иногда музыкальные программы идут в форме концертов-загадок. Автор любит этот жанр, любит отгадывать, но он совсем не уверен, что все или большинство зрителей солидарны с ним в этом. Если этот концерт не «загадка», то следовало бы дать перечень исполнявшихся произведений не в конце, а предварить титром или словом.

6) Нередко съемочная бригада забывает позаботиться о том, чтобы приглашенные на съемку в студию участники передачи выглядели на экране как можно лучше. Ведь они гости, а гостям полагается оказывать почет и уважение. Их нельзя ставить в неловкое положение. И рассадить гостей надо так, чтобы они чувствовали себя как можно комфортнее, и ракурс съемки следует учитывать, например, при показе полного человека или немолодой женщины. Не должны появляться «стоматологические» кадры на экране. Опытные режиссеры и операторы всегда это учитывают, но сколько сейчас на телевидении неопытных (а, скорее, — равнодушных) Обидно, когда в студии — интересный гость, а в кадре мы видим ведущего чаще, чем того, кого мы хотим не только слышать, но и видеть.

Совсем недавно из жизни ушел замечательный человек, блестящий ученый академик Александр Михайлович Панченко. Он много сделал для пропаганды отечественной истории, русской литературы на телевидении. К сегодняшнему состоянию телевидения Александр Михайлович относился весьма скептически. Однажды он даже сказал: «Телевидение пало». Однако, когда его спрашивали, почему он там выступает, отвечал, что истинной миссией телевидения считает просветительство, т. е. распространение знаний, образование. Это — кафедра для ученого. К сожалению, большие возможности этой кафедры или мало используются, или используются во вред культурному развитию общества.

Н. К. Привалова,

доцент кафедры экранного

искусства, кандидат

искусствоведения

ТЕЛЕВИДЕНИЕ И МОЛОДЕЖЬ

Поговорив наедине с возвращенным из ссылки Пушкиным, Император Николай I сказал своим приближенным: «Я сейчас беседовал с одним из умнейших людей России». Неудивительно, что именно Александру Сергеевичу им было поручено составить «Записку о народном воспитании».

Мысль опереться на этот документ в размышлениях о возможностях телевидения (к сожалению, почти не используемых!) в этом важнейшем государственном деле показалась мне плодотворной.

Особо подчеркивает Пушкин неопытность молодого человека, — главное обстоятельство, которое нужно иметь в виду, говоря о способах его воспитания: «Он входит в свет безо всяких основательных познаний, без всяких положительных правил; всякая мысль для него нова, всякая новость имеет на него влияние».

В наши дни представления о жизни взрослых подростковая аудитория приобретает под руководством довольно безответственного «педагога» — малого экрана. Телевидение для нее стало не просто источником разнообразных сведений, а, без преувеличения, — культурной средой обитания.

Любимый жанр юных зрителей — импортные и отечественные боевики, скороспелые, низкопробные поделки дилетантов, снимаемые слишком быстро и дешево, чтобы быть художественными произведениями. Стимулом поступков центрального действующего лица является, как сообщается замогильным голосом в анонсах, цитирую, — «месть, жаркая, как огонь; злоба, острая, как бритва».

По всем законам драматургии главный герой фильма должен быть для зрителей по-человечески привлекательным, цели его — чтобы они могли их сочувственно разделить, ясны и благородны, средства их достижения — безукоризненны с точки зрения нравственности.

В случаях, о которых идет речь, успех зависит от того, кто в кого успеет выстрелить первым, кто кого предусмотрительно «сдаст» заранее.

Еще одна распространенная сюжетная схема, типичная для американской телепродукции: положительные персонажи защищают человечество от тотальной угрозы — гигантских червей (вариант — пауков, драконов, инопланетян, принимающих облик людей и не различимых среди них), разрушающих земной шар, стремящихся уничтожить нашу цивилизацию.

Недалеко ушли от них и российские сериалы, например, «Бандитский Петербург», «Салон красоты», «Черный ворон», — так же запугивающие свою аудиторию, наделяющие мафию непобедимым могуществом, из вечера в вечер погружающие нас в беспредельно жестокую криминальную среду.

Несмотря на заключительные титры, отделяющие одну такую экранную поделку от другой, возникает ощущение, что идет один и тот же бесконечный детектив с огромным количеством персонажей, с попеременным успехом уничтожающих друг друга. А у сидящих перед телевизорами создается стойкое убеждение, что миром правят отношения вражды, предательства, наживы.

Стоит ли после этого удивляться, что уже не в кино, а наяву — 12-летняя деревенская девочка из-за пустяковой ссоры задушила свою 11-летнюю подружку; ночью спрятала труп в стоге сена и сожгла.

А ее сверстники и ребята постарше, но тоже школьного возраста, на вопрос, будут ли они к ней относиться после этого по-прежнему, удивленно пожали плечами: «Конечно: она отомстила за себя».

Через несколько дней — не менее страшное сообщение: два брата, десяти и двенадцати лет, убили своего восьмилетнего приятеля и сбросили его тело в реку. Они боялись, что он расскажет своему отцу об их ночлеге в его гараже.

И опять типичная ситуация: вместо родителей-алкоголиков главным наставником в жизни братьев был телеэкран; сколько раз они видели на нем, как взрослые избавлялись от ненужных свидетелей подобным образом!

С чего начинается Родина?

Особое значение в воспитании и образовании подрастающего поколения Пушкин отводил истории. «История в первые годы ее учения должна быть голым хронологическим рассказом происшествий безо всяких нравственных или политических рассуждений. К чему давать младенствующим умам направление одностороннее, всегда непрочное?»

Именно так написана Александрой Осиповной Ишимовой «История России для детей», которой поэт «зачитался» за считанные часы до дуэли.

Я принадлежу к счастливому поколению, получившему уже в школе основательные, систематизированные знания по истории. В дополнение к сведениям учебников мы смотрели добротные исторические киноленты. Нас водили по театрам на захватывающие исторические спектакли. У нас были кружки. Мы готовили тематические выставки и вечера. К нам на сборы приходили непосредственные участники знаменательных событий. А как обогащались наши представления о прошлом родной страны благодаря чтению исторических романов наших и зарубежных писателей!

В 1965 году по заданию редакции газеты «Комсомольская правда» я была в командировке в Смеле (Одесской области) и там в краеведческом музее познакомилась с ватагой мальчишек 10-12 лет. Они мне сообщили, откуда взялось название городка: по преданию, во время татарского нашествия его жителей угнали в плен, а одна отважная девушка поскакала на коне вслед и хитростью освободила их.

В студенческие годы я проживала в общежитии ВГИКа в одной комнате с дочерью Мусы Джалиля. Как раз в это время ее навестил улетевший из фашистского плена и спасший еще шесть человек легендарный летчик Девятаев; его рассказ с мельчайшими подробностями навсегда сохранился в памяти.

Позднее, уже работая в «Экране», я рецензировала предлагавшуюся для экранизации повесть о войне. Сразу чувствовалось, что все изложенное пережито ее автором, бывшим летным инструктором.

В 1942 году он ускоренно готовил для фронта летчиков-истребителей. И был у него среди курсантов любимчик, смелый, способный, но своевольный парень. В первом воздушном бою он был его ведомым, перестал слушаться ведущего, был атакован и подбит. Инструктор не оставил его в беде и оба они оказались в плену.

То, что пришлось им испытать, — лучше б они погибли. У фашистов был тренировочный аэродром, на котором они наших захваченных летчиков на их починенных машинах без боекомплекта поднимали в воздух и учили своих пилотов сбивать безоружных. Задача героев повести была выжить благодаря лишь мастерству управления самолетом в этих жутких ежедневных поединках.

Правдой дышала каждая подробность этой горькой и мужественной истории, которая, как я понимала, могла оказать патриотическое воздействие на зрителей.

Но на редсовете от руководительницы сценарной коллегии я услышала: «Нам не нужны фильмы о вторичной смелости; сначала они попадают в плен, а потом начинают совершать подвиги».

Сегодня и в учебниках, и во многих телепередачах наше прошлое излагается скороговоркой, неуважительно, тенденциозно, применительно к текущему политическому моменту, с очевидной целью ниспровержения любых, даже заслуженных авторитетов минувших эпох, уничтожения самой исторической памяти.

Профессиональная несостоятельность коммерциализированного телевидения не позволила достойно отразить на экране такие славные (и важные для патриотического чувства телезрителей) даты, как 300-летие Российского флота и 850-летие Москвы.

И вот накануне Дня Победы в одной из московских школ был снят сюжет о том, какими сведениями о Великой Отечественной войне располагают ребята. Большинство не смогло ответить на самые простые вопросы: с кем воевали? Кто был союзником фашистской Германии? Этот позор — прямое следствие нашего обращения с накопленным историческим опытом. А ведь его изучение с помощью телеэкрана — превосходный способ развития интеллекта!

Проблемно, образно создавались передачи по истории в редакции учебных программ Центрального телевидения, предоставляя свободу для методического творчества учителя, принимавшего их на урок.

Пушкин обозначил и круг дисциплин, составляющих, по его мнению, основу подлинного образования и воспитания, и сроки их преподавания: «Высшие политические науки займут окончательные годы. Преподавание прав, политическая экономия… статистика, история». Сам превосходный историк, художественно воскресавший своим пером далекие события нашего прошлого, звучащие и поныне удивительно современно, он советовал: «Историю русскую должно будет преподавать по Карамзину. История Государства Российского есть не только произведение великого писателя, но и подвиг честного человека. Россия слишком мало известна русским».

А в нашем с вами распоряжении и Погодин, и Ключевский, и Костомаров, и Забелин, и Самарин, и Грановский, и Розанов, и богатейшее содержание книг, исторических журналов, архивных документов плюс поистине безграничные возможности телевидения с его арсеналом выразительных средств.

Пушкин убежден, что обширные исторические знания являются обязательным условием полноценного духовного развития человека, формирования его гражданской патриотической позиции: «Изучение России должно будет преимущественно занять в окончательные годы умы молодых дворян, готовящихся служить отечеству верою и правдою, имея целью искренно и усердно соединиться с правительством в великом подвиге улучшения государственных постановлений, а не препятствовать ему, безумно упорствуя в тайном недоброжелательстве».

Невольно приходит на ум деятельность некоторых наших «независимых» телевещателей.

Несколько лет назад с группой обучавшихся у нас в институте режиссеров по моему сценарию мы сняли очерк «За стеной Донского» — об истории этого московского монастыря, о событиях, происходивших там за века его существования, о выдающихся людях земли русской, покоящихся в этом пантеоне дворянства — Чаадаеве, дяде Пушкина Василии Львовиче, Россет-Смирновой, о лучших представителях знатного рода Голицыных, герое войны 1812 года генерале Иловайском и многих, многих других. Передачу у нас купили и показали по 2-му каналу. А много времени спустя мне вдруг позвонила из Сиднея девушка из той группы, вышедшая замуж за австралийца и работающая на канале, вещающем для эмигрантов, и предложила «по бартеру» снимать для них что-нибудь в таком духе, «интересное, историческое», а они, в свою очередь, в обмен снимут по нашему заказу все, что угодно по Австралии.

Я написала несколько сценариев по истории московских монастырей: «Легенды и тайны Новодевичьего», о древних форпостах Москвы — монастырях Симоновском и Даниловском, однако, для финансирования предлагаемого проекта найти никого не удалось.

Не все так беспросветно

В сентябре 2001 года мне довелось участвовать в работе жюри Московского областного молодежного телефестиваля «Я — молодой», проводившегося с целью пропаганды телевизионными средствами содержания и форм реализации региональной государственной молодежной политики.

Оказалось, такая существует, по крайней мере, в районе города Видное она успешно воплощается в жизнь местными бизнесменами. Ребятам оказывается постоянная материальная помощь при овладении добровольно выбираемой профессией; на время летних каникул всем обеспечивается полноценный оздоровительный отдых и по желанию — трудоустройство с повышенной (за счет спонсоров) зарплатой.

О направлениях этой важнейшей работы с молодежью свидетельствовали номинации призов телефестиваля: «Социальная реклама», «Будущее начинается сегодня», «Право выбора за тобой», «Я выбираю бизнес», «Всегда наша юность на марше» (гражданско-патриотическое воспитание молодежи, проблемы военно-спортивных лагерей, поискового движения, армейской службы), «Время творить», «Тележурналисты о молодых», «Лучший молодежный творческий коллектив».

По последней позиции лучшими оказались юные телевизионщики вещающей всего четыре месяца студии кабельного телевидения г. Красноармейска; за победу сразу в семи номинациях все они были награждены обучением в нашем институте разным телевизионным профессиям.

Мне очень понравилась позиция возглавляющего работу с молодежью в Московской области г-на Бойко: «Да никаких проблем с молодежью не существует! Просто подростки должны на деле убедиться, что родина их любит, заботится о них, помогает найти достойное место в жизни, — и они будут платить ей взаимностью».

Казалось бы, успехи в труднейшем деле налицо — распространите с помощью телевидения этот опыт на другие регионы страны, ведь все находятся в одинаково сложных условиях. Так нет же: в двухминутном сюжете ограничились констатацией факта, что такое мероприятие состоялось, и ни одного материала, подготовленного местными тележурналистами, а тем более, специальной программы (или даже ряда передач!), посвященных этим вопросам, по центральным каналам показано не было.

Последний раз обращусь к воспитательным заветам Александра Сергеевича: «надлежит защищать новое возрастающее поколение, еще не наученное никаким опытом и которое скоро явится на поприще жизни со всею пылкостью первой молодости, со всем ее восторгом и готовностью принимать всякие впечатления».

В. Г. Ященко,

ГТРК "Волгоград-ТРВ"

ИЗ ОПЫТА ОРГАНИЗАЦИИ ПОЛИФОНИЧЕСКОГО ДИАЛОГА С ПРЕДСТАВИТЕЛЯМИ МОЛОДЕЖНЫХ ЛЕВОРАДИКАЛЬНЫХ ДВИЖЕНИЙ

Новейшие информационные и коммуникационные технологии невероятно расширили интерактивные и индивидуализированные свойства средств массовой коммуникации. Компьютеризированные коммуникации превратились в мощное средство усиления сплоченности космополитической «элиты».

Потоки информации приобрели новые пространственно-временные формы. Они стали носить внеисторический и внегеографический характер. «Виртуальный мир» глобальной власти повсеместно вытесняет из сферы принятия решений локальные сообщества, лишает их самобытности и внутренней ценности (см.: Castells M. The Information Age: Economy, Society and Culture. Oxford, UK, 1996).

Развитие современных форм тоталитаризма сопровождалось появлением новых «антиавторитарных» социальных движений. «Новые левые», «ситуационисты», представители контркультуры, автономисты, сквотеры, радикальные экологисты, сапатисты, альтернативисты, битники, хиппи, прово, «спонти» — все эти близкие по духу объединения бунтующей молодежи выдвинули новые социальные программы преобразования мира (см.: Соколов Ю. В. «Антиавторитарные» движения // Не соперничество, а сотрудничество! Коммунисты и новое в социальных движениях. М., 1984. С. 106-120). Идеологические поиски этих движений чрезвычайно разнообразны. Они вмещают в себя постмодернизм, анархизм, мистические формы радикального экологизма, луддизм, персонализм, радикальный феминизм и прочие, иногда даже далекие от политики, учения. Именно эти движения в конце XX века стали кристаллизующими центрами формирования всемирной антиглобалистской информационной сети.

В зону интересов современного леворадикального и антиглобалистского интернационала входит и Россия. Взаимосвязь и взаимодействие отечественных бунтарей с их западными товарищами усиливается с каждым годом. Появление у россиян новой цифровой интерактивной техники и расширение их доступа к компьютерным сетям дает им отличную возможность участия в международных акциях (в том числе и «виртуальных») сопротивления существующей системе угнетения.

Интернациональное общение антиглобалистов и «леваков» проходит в основном в пределах «антиавторитарной» субкультуры. Карнавализация этой субкультуры заставляет по-новому взглянуть на проблему межкультурной коммуникации между представителями общества и левацких групп.

По отношению к миру капитала современные бунтари настроены враждебно. Их акции часто носят агрессивно-деструктивный характер. На контакт с властью и даже с представителями массмедиа они, как правило, не идут. Впрочем, представители государства и СМК так же не настроены на диалог с бунтарями. А ведь от того, какие отношения сложатся у представителей государства и общества с левыми радикалами, будет зависеть направление современного бунта. Репрессии и подавление однозначно приводят к эскалации насилия, росту агрессивности и непримиримости бунтарей. Такая политика может стать причиной появления террористических левацких организаций. Диалог же способен не только сгладить социальные противоречия, но и обогатить культуру новыми ценностями и императивами. Большую роль в организации подобного диалога могут сыграть средства массовой коммуникации (СМК) и, в частности, телевидение.

Формирование принципов нового гуманизма происходит в недрах массовой культуры при активном воздействии СМК на сознание людей. Телевидение, являясь составной частью подсистемы культуры, обладает удивительным свойством включать в свое коммуникативное поле практически все знаковые системы культуры. Это одновременно дешевое и эффективное средство массовой коммуникации. Телевидению доступен весь мир, и это выгодно отличает его от других СМК. Таким образом, в настоящее время эффективный диалог между обществом и представителями молодежных леворадикальных движений возможен и необходим на телевидении. Особенно это важно для России, где еще не скоро примет массовый характер распространение продуктов новейших информационных и коммуникационных технологий, которые позволили бы каждому человеку влиять на информационный поток.

Во время работы с представителями леворадикальных движений жанры телевизионных произведений должны содержать в себе элементы жанров самой либертарной суб(контр)культуры.

Эстетизируя действительность, носители смеховых начал в карнавальном бунте работают как бы в двух жанрах серьезно-смеховой сферы: в жанре сократического диалога и в жанре менипповой сатиры.

Смысл первого жанра заключен в том, что истина не находится в голове одного человека. Она может появиться только на стыке двух сознаний, двух мнений, двух высказываний. Истина существует на границе, как минимум, двух идей. Только диалог способен породить истину. «Родовспомогательный» метод Сократа включал в себя два приема: сопоставление различных точек зрения на предмет (синкриза) и провоцирование слова словом же (анакриза). «Синкриза и анакриза диалогизуют мысль, выносят ее во вне, превращают в реплику, приобщают ее диалогическому общению между людьми» (Бахтин М. Проблемы поэтики Достоевского. М., 1972. С. 185-186). Событие встречи двух героев-идеологов в таком диалоге носит драматический характер. В этом идеологическом событии происходят поиск и испытание истины. Диалог живых людей, живых идей происходит в пространственно-временных рамках «порога», в области хронотопа порога, который является художественной зоной кризиса. Сократический диалог невозможно осуществить в пределах иерархически стабилизованного мира, ибо здесь ни одно явление, ни один человек не сможет полностью раскрыться для своего обновления. Необходимо уничтожить дистанции и условности между людьми, иначе их ценностное иерархическое видение мира не изменится. Один из способов постановки участников диалога в эту плоскость и является сократический диалог, действующий в хронотопе порога, в зоне кризиса (см.: Бахтин М. Эпос и роман. СПб., 2000. С. 265-267).

В генетической связи с этим жанром находится «Мениппова сатира», мениппея. Удельный вес смехового элемента в ней намного выше, чем в сократовском диалоге. Она характеризуется исключительной свободой сюжетного и философского вымысла. Фантастика и авантюра нужны здесь для того, чтобы поместить ее участников в исключительную кризисную ситуацию порога, в которой можно было бы свободно искать и испытывать правду. «Мениппея любит играть резкими переходами и сменами, верхом и низом, подъемами и падениями, неожиданными сближениями далекого и разъединенного, мезальянсами всякого рода». Мениппея многоголоса, многостильна, невероятно пластична. Она свободно использует различные виды диалогов, превращает понятия в концепты, метафоризует однотонную действительность и генерирует элементы различных социальных утопий (см.: Бахтин М. Проблемы поэтики Достоевского. М., 1972. С. 185-203). Оба этих жанра органически вплетаются в разноцветный узор карнавального хронотопа. Пространство карнавала — площадь, улица. Ее особенности — всенародность, универсальность, фамильярность для всех. Главное предназначение карнавала: «переводить последние вопросы [бытия] из отвлеченно-философской сферы через карнавальное мироощущение в конкретно-чувственный план образов и событий, по-карнавальному динамичных, разнообразных и ярких» (там же, с. 228, 268-269). Карнавализация бунта, помещение человека в зону кризиса, зону двусмысленности, создает уникальную возможность его самораскрытия, обретения, пусть временной, точки опоры в царстве живой утопии.

Носителями смеховой культуры в современном обществе являются панки-анархисты. В конце 80-х годов они перехватили лидерство у битников и хиппи. Именно им теперь принадлежит приоритет в карнавализации политической жизни молодых бунтарей всех цветов и оттенков. Метод панка-шута «сводится, прежде всего, к разрушению всех привычных связей, обычных соседств вещей и идей и к созданию неожиданных соседств,неожиданных связей, в том числе и самых неожиданных логических и языковых связей» (Бахтин М. Эпос и роман. М., 2000. С. 98). Условность существующего порядка вещей заключена в том, что бытие прекрасных идей (вещей) разъединено прослойками ложных иерархических отношений. Эти ложные связи установлены официальной идеологией. Чтобы создать свободное естественное сочетание прекрасных идей (вещей) необходимо уничтожить эти ложные иерархические отношения. Сделать это может только карнавальный амбивалентный смех через его носителя панка-шута.

Таким образом, во время работы над созданием полифонических телевизионных произведений, рассказывающих о деятельности молодежных леворадикальных движений, необходимо учитывать жанры и язык суб(контр)культур, в которых они пребывают.

На протяжении последних пяти лет автором было создано несколько десятков произведений разных жанров телевизионной публицистики, рассказывающих о деятельности и мировоззрении молодых представителей различных леворадикальных движений. Все они были показаны в молодежной программе «Максимум» (ГТРК «Волгоград ТРВ») и вошли в специальные видеосборники, предназначенные для распространения среди представителей леворадикальных движений и обычных граждан (см.: видеосборники «Либертарный винегрет — пища третьего тысячелетия» (1997-2000) и «Глыба № 2» (2001).

Наиболее приемлемым диалогическим жанром публицистики в этом случае, по мнению автора, является дискуссия, которая включает в себя элементы ток-шоу и строится как полифоническое произведение. В процессе дискуссии происходит рождение, развитие и оформление живой мысли. Диалог рождается на глазах у зрителей.

Дискуссия сочетает в себе сущностные признаки интервью и игры. Архитектоника хронотопа дискуссии объединяет в себе хронотопы встречи, порога и даже театра. В его целое могут входить телевизионные новеллы, содержащие авантюрные хронотопы, а также хронотопы дороги и карнавала. Дискуссия предусматривает, насколько это возможно, активное участие в разговоре не только гостей («идеологов», экспертов, «обычных» граждан), но и зрителей. Дискуссия — максимально персонифицированная экранная форма. Здесь существуют все условия для равноправного общения участвующих в диалоге людей и образов, сознаний и идеологий.

Опираясь на основные положения диалогической концепции М. М. Бахтина, автор предлагает следующие принципы организации полифонического диалога с представителями левацких организаций на телевидении в диалогическом жанре дискуссии.

При полифонировании телевизионной дискуссии следует избавиться от «звездности» ведущего. Он не должен доминировать в диалоге. Его точка зрения имеет те же права для выражения, что и точки зрения других участников программы. Ведущий исполняет роль модератора, он «ведет», формирует программу установленным стилистическим образом, не навязывая при этом своего видения проблемы. Он постоянно генерирует диалогические ситуации, акцентирует внимание участников полифонии на точках пересечения различных идей и идеологий. Для этого ведущий-модератор должен обладать определенным «избытком видения». Во время предварительной подготовки программы ему следует «вжиться» в проблему, изучить ее и соотнести с собственным видением.

Героем телевизионной полифонической дискуссии может стать только бескорыстный носитель идеи, идеалист, не просто исповедывающий некую идеологию, но и идущей на жертвы ради ее воплощения. Все это должно усилить смысловую значимость высказываний гостей дискуссионной программы.

В качестве основных идей-прототипов предлагается использовать идеологию автономистских движений, которая является цементирующим элементом современного леворадикального мировоззрения и идеи развития стабильного демократического общества. Перед выходом программы в эфир всем участникам разговора необходимо напомнить, чтобы во время диалога они выражали, прежде всего, собственную точку зрения, отражали собственное самосознание, а не пересказывали постулаты той идеологии, сторонниками которой они являются.

Телевизионная дискуссия, являясь основной несущей конструкцией программы, выходит в режиме «реального» времени, времени незавершенной нефиксированной действительности, ограниченной только своими размерами (60 минут). Пространство полифонической программы так же имеет условные очертания. Включение в диалог телезрителей размывает пространственные пределы студии, создает иллюзию запредельности.

Дискуссия включает в себя два эстетически оформленных мира: жанры аналитической публицистики (дискуссия и ток-шоу) и жанры художественной публицистики (сюжеты и очерки). Все они обладают определенными хронотопами.

Хронотоп полифонической дискуссии может вмещать в себе хронотоп встречи и хронотоп порога. Согласно Бахтину, в хронотопе встречи преобладает временной оттенок, и он отличается высокой степенью эмоционально-ценностной интенсивности». Хронотоп порога — это зона кризиса, последняя позиция, на которой возникает острая необходимость отвечать на последние вопросы бытия (Бахтин М. Указ. соч. М., 2000. С. 177, 265)Хронотоп порога играет важную роль в полифонической программе, так как он несет в себе основные элементы сократического диалога (сопоставление и провокация) и мениппеи (искание и испытание правды, экспериментирование, сопоставление не сопоставляемого).

Полифонический телевизионный диалог ни в коем случае не должен быть скучным. «Серьезное» поле дискуссии должно содержать в себе карнавальные элементы. В частности, работая с леворадикальной молодежью лучше всего приглашать в студию какую-нибудь местную панк-группу, песни которой не просто украсят встречу, но и создадут некий карнавальный фон.

По мнению автора, в процессе организации полифонического диалога на телевидении было бы полезно использовать некоторые принципы антипринудительной философии американского философа Нозика (Боррадори Джованна. Американский философ: Беседы с Куайном, Дэвидсоном, Патнэмом, Нозиком, Данто, Рорти, Кейвлом, МакИнтайром, Куном. М., 1998. С. 88-93). Он предложил организовать философию вокруг процесса понимания, а не вокруг межличностного процесса аргументации. В отличие от принудительной силы рассуждения, Нозик акцентирует внимание на понятии объяснения. Объяснение будет «стимулировать» аудиторию альтернативно мыслить, а не принуждать ее делать определенные выводы. Основная цель Нозика состоит в устранении из философии духа спора и обращении ее к новому более плюралистичному основанию понимания. Объяснение не только доказывает, но и морально совершенствует. Таким образом, полифонический диалог на телевидении является неким симбиозом двух диалогических жанров аналитической публицистики: дискуссии и ток-шоу. Принципы полифонии качественно изменяют структуру этих жанров, так как симметричные субъектно-субъектные взаимоотношения устраняют возможность манипулирования, которое часто имеет место в «обычных» телевизионных программах. Для организации успешного диалога необходимы паритетность, настроенность на мир собеседника, эмпатия. Также нужно учитывать особенности речи. Должен соблюдаться этикет речевого общения. В речи следует чаще использовать образность, ассоциативный ряд, апелляции к эмоциям, метафоричность. Большое внимание нужно обратить и на специфику речи, в частности, речи леворадикальных движений, так как это может помочь в выборе форм общения.

Во время предварительной подготовки телевизионных произведений, посвященных местным леворадикальным группам автор, совместно с социологами Волгоградского государственного университета, исследовал язык общения и жанры творчества представителей местной молодежной леворадикальной сцены, а также степень готовности волгоградских либертариев к диалогу. Был проведен контент-анализ публикаций трех анархических журналов, создаваемых потенциальными героями полифонической программы. Исследователи пришли к следующим выводам.

Наличие в публикациях анархических журналов ненормативной лексики, пребывающей в контексте амбивалентного смехового взаимодействия либертариев с «официальным» миром, является прямым доказательством нахождения данной группы в зоне карнавального бунта.

Исследования показали, что язык волгоградских панк-анархистов изобилует основными элементами карнавального мышления. Многие их статьи и описываемые в журналах акции строятся в жанре мениппеи. Ими используются также и методы сократовского диалога, метод провокации, в частности (например, см.: рассказы и интервью // Real Art. 2001. № 21). Знание особенностей языка либертарной «тусовки» является важным шагом в подготовке полифонической телевизионной дискуссии.

Организация и «выпуск» полифонической программы в эфир — дело непростое. При столкновении двух, ранее не пересекавшихся между собой идеологий, в студии могут произойти непредсказуемые конфликты и столкновения. Чтобы не допустить провала телевизионной дискуссии, автору-ведущему необходимо заранее объяснить ее потенциальным участникам цели и задачи программы, а также рассказать об основных принципах полифонического социального диалога.

Смена парадигмы в деятельности массовых коммуникаций: от воздействия и манипулирования — к взаимодействию, взаимопониманию и диалогу — становится социально значимой, первостепенной задачей. Ориентация на открытость мотивов и целей общения, честность и готовность к диалогу — все это, с одной стороны, изменит в лучшую сторону качество телевидения, а с другой, благодатно повлияет на сознание людей, обращающихся к нему. Только в этом случае можно говорить о превращении средств массовой информации, допускающих воздействие и манипуляцию, в средства массовой коммуникации, ориентированных на равноправное взаимодействие в рамках гуманизируемой культуры. Техническое усовершенствование СМК, превращение их в глобальную коммуникационную сеть должно происходить в рамках диалогической парадигмы. В противном случае технический прогресс приведет к появлению новых форм насилия и угнетения.

Н. А. Голядкин,

кандидат филологических наук

ПРОФЕССИОНАЛЬНЫЕ КОДЕКСЫ В ПРАКТИКЕ ЗАРУБЕЖНОГО ТЕЛЕВИДЕНИЯ

В странах развитого вещания принято считать, что когда речь заходит о содержании передач, саморегулирование в принципе предпочтительнее прямого регулирования через закон. Нередко сами законы содержат отсылочные положения относительно профессиональных кодексов — более детализованных и чаще пересматриваемых, но предусматривающих менее строгие наказания, чем закон. Если кодекс противоречит духу закона и новым условиям медиарынка, он пересматривается. Так случилось двадцать лет назад в США с кодексом Национальной ассоциации вещателей, все положения которого относительно допустимых объемов эфирной рекламы были признаны незаконными. И отныне американское телевидение может выпускать столько рекламы, сколько вынесет зритель. В условиях резко возросшего выбора программ недовольный засильем рекламы зритель вправе переключиться на те каналы, где рекламы меньше, и это сокращение аудитории автоматически снижает рекламные доходы, заставляя компании придерживаться умеренных объемов рекламы — происходит процесс саморегулирования через механизм рыночной конкуренции. Нет закона о рекламе и в Англии, но несколько рекламных кодексов позволили создать в этой стране строгую и очень эффективную систему контроля над рекламой.

Профессиональным кодексам придается большое значение при подготовке кадров для вещания. Едва ли не все американские и западноевропейские учебники радио - и тележурналистики содержат главы, посвященные журналистской этике, с пересказом соответствующих кодексов — или включением их в учебники в качестве приложения.

Необходимо отметить, что сегодня мы, наконец, получили возможность познакомиться с журналистскими и телевизионными кодексами ряда зарубежных стран на русском языке. Их выпустило, например, агентство «Интерньюс». Есть и специальные издания, в которых кодексы даны приложениями, — например, «Автономия телевидения и государство» (1999) или «Франция. Общие сведения о праве по вопросам печати» (1995). Однако первые (и, надо сказать, наиболее интересные с практической точки зрения) зарубежные кодексы были изданы в Институте повышения квалификации работников телевидения и радиовещания. Это «Требования к журналистам телекомпании Эн-би-си», попавшие в книгу «ТВ информация в США» (1994) и «Руководство для создателей передач Би-би-си», перевод которого выдержал в ИПК несколько переизданий.

О последнем следует сказать несколько слов особо. В середине 90-х годов была предпринята отчаянная попытка написать этический кодекс для нашего ТВ или, по крайней мере, для компании «Останкино», которая как раз тогда превращалась в ОРТ. Была создана рабочая группа во главе с профессором МГУ С. А. Муратовым, автору данного выступления было поручено найти и перевести наиболее интересные зарубежные аналоги. Сразу скажу, что до конца эта работа не была доведена — в преддверии информационных войн, видимо, наше телевидение не слишком нуждалось в каких-либо моральных ограничениях. Но кое-что от работы муратовской группы осталось. Это, прежде всего, перевод «Руководства» компаний Би-би-си.

На мой взгляд, это лучшее из того, что мы имеем сегодня в мировой практике вещания. Документы такого рода обычно страдают декларативностью. «Руководство» Би-би-си, напротив, содержит практические рекомендации относительно того, каким образом вести себя в той или иной спорной ситуации. И часто ловишь себя на мысли, что сходства между «ними» и «нами» больше, чем различий.

Не случайно такой видный теоретик и практик тележурналистики, как Г. Кузнецов писал в «Журналисте», что чеченской войны, возможно, удалось бы избежать, если бы в свое время руководители отечественных телекомпаний внимательно изучили главы «Терроризм» и «Северная Ирландия» из «Руководства», изданного Би-би-си. И, само собой разумеется, придерживайся наше телевидение таких же стандартов, какими руководствуется лучшее в мире общественное ТВ, пропагандистская деятельность С. Доренко в предвыборных баталиях 1999 года была бы исключена.

Много полезного могут найти для себя в этом документе не только журналисты, но и создатели детских, религиозных, художественных передач: ни один аспект телевизионного творчества не ускользнул от внимания разработчиков этого уникального кодекса. Несмотря на разницу условий, в которых работают английские и отечественные работники ТВ, трудно избежать ощущения, будто «Руководство» написано специально для нас. Едва ли не каждый найдет в нем подсказку относительно того, что уместно и что недопустимо на экране.

Вход

Войти на этот сайт вы можете, используя свою учетную запись на любом из предложенных ниже сервисов. Выберите сервис, на котором вы уже зарегистрированы.

Войти под профилем Вконтакте

Войти