Youtube Twitter Вконтакте

8-495-6450707

Телецентр "Останкино"
ул. Академика Королева, д.12
E-mail: 6450707@bk.ru

music box 2

Заика Н. К. "Правовые основы средств массовой информации"

  Правовые основы средств массовой информации. СПб.: ИВЭСЭП, Знание, 2005 — 72 с.  Рецензенты(-ы): кандидат искусствоведения, доцент С. Н. Ильченко; С. Л. Бровко.    

 Аннотация: Учебное пособие кандидата исторических наук Н. К. Заики разработано с учетом последних изменений в законодательстве о средствах массовой информации, а также в соответствии с современными тенденциями этики журналистского творчества. В пособии проанализированы конституционные особенности журналистики, рассмотрена история возникновения права массовой информации в России. Особое внимание уделяется проблематике учреждения средств массовой информации и регистрации СМИ, а также вопросам лицензирования.

Специальный раздел пособия посвящен проблемам правового статуса журналиста, тем более что отечественное законодательство предусматривает иные условия деятельности журналистов в отличие от журналистов зарубежных СМИ. Тщательно анализируются практика защиты источника информации, вопросы обеспечения доступа журналистов к информации о работе органов предварительного следствия, суда, представительных органов власти, а также всех ступеней исполнительной власти. Определенный интерес представляет рассмотрение вопросов освещения хода предвыборных кампаний разного уровня.

Учебное пособие предназначено для студентов и аспирантов, обучающихся по специальности «Связи с общественностью».

 

 

С О Д Е Р Ж А Н И Е

 

 

 Глава 1. Конституционные основы свободы журналистики

 Глава 2. История возникновения права массовой информации в России

 Глава 3. Учреждение средства массовой информации

 Глава 4. Регистрация и лицензирование СМИ

 Глава 5. Институт лицензирования в сфере массовой информации

 Глава 6. Выпуск СМИ

 Глава 7. Правовой статус журналиста

 Глава 8. Ограничение доступа к информации

 Глава 9. Институт аккредитации

 Глава 10. Защита источника информации

 Глава 11. Доступ журналистов к информации о работе органов предварительного следствия и суда, представительных и исполнительных органов власти

 Глава 12. Участие журналистов в освещении избирательных кампаний

 Глава 13. Охрана интеллектуальной собственности в сфере массовой информации

 Глава 14. Защита чести, достоинства и деловой репутации

 Литература

 

 

Глава 1. Конституционные основы свободы журналистики

 

 

 

Конституция Российской Федерации гарантирует гражданам страны соблюдение политических прав и свобод, в том числе и сво­боды всех средств массовых коммуникаций. Политические права и свободы описывают правомочия, позволяющие гражданам участвовать в формировании и осуществлении государственной власти, обеспечивающие активную самореализацию человека через участие в политических процессах.

 

Если личные права граждан присущи каждому человеку от рож­дения независимо от государства, где он родился или проживает в данный момент, то с политическими правами ситуация совершенно иная. Политическими правами обладают преимущественно граждане данного государства. Особенно это касается избирательных прав. Надо сказать, что подобные ограничения характерны не для какого-то одного типа государств. Все правительства и парламенты думают о том, как предоставить права гражданам и ограничить неграждан.

 

Особенность политических свобод заключается еще и в том, что свобода выражения мнений и свобода массовой информации гаран­тируются каждому человеку. Вот только реализоваться политиче­ские свободы могут как индивидуально, так и коллективно.

 

Например, индивидуально реализуются такие права, как право на участие в правосудии или право обращения в государственные органы. Коллективно реализуются права на объединения, собрания, митинги, а также право обращения в государственные органы уже от имени объединения.

 

Для современного государства в России характерно признание международных документов в области прав человека. Далее на кон­ституционном уровне было закреплено прямое действие основопо­лагающих норм и принципов международного права и приведены в соответствие с ними федеральное законодательство и правоприме­нительная практика в Российской Федерации. Например, с 1 января 1997 г. вступил в силу Уголовный кодекс РФ, где на первое место выведена защита прав и свобод человека. Впервые включена глава (гл. 19) об ответственности за преступления против конституцион­ных прав и свобод человека и гражданина. Так, уголовному наказа­нию подлежат теперь нарушения таких гарантированных Конститу­цией прав, как равноправие граждан, избирательные права граждан, права граждан на проведение собраний, митингов, демонстраций, шествий, пикетирования или участия в них. Введена ответствен­ность за отказ в предоставлении гражданину информации (ст. 140 УК РФ).

 

Международные конвенция в области политических прав, имеющие для России обязательный характер, такие как Междуна­родный пакт ООН о гражданских и политических правах (1966 г.), присоединение Российского государства в связи с вступлением в Совет Европы к Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод, а также внесшие в свое законодательство необхо­димых изменений, вытекающих из Прецедентного права, создавае­мого решениями Европейского суда по правам человека, могут стать прочной правовой основой для защиты прав гражданина в России.

 

Следует помнить о том, что государство обязано защищать себя и конституционный строй, потому в Основной Закон и внесены не­которые ограничения политических прав исключительно ради защи­ты иных конституционно значимых целей. Так, Конституция РФ ус­танавливает запрет на выражение и распространение антиправовой и антидемократической идеологи и осуществление такой же практи­ки. В международной практик считается общепризнанным огра­ничение политических прав и свобод в условиях чрезвычайного положения. Это предусмотрено ст. 4 Международного пакта о гражданских и политических правах. В России при введении чрез­вычайного положения для обеспечения безопасности граждан и за­щиты конституционного строя следует руководствоваться ст. 56 Конституции и Федеральным законам о чрезвычайном положении от 17 мая 1991 г., устанавливавшим пределы и сроки его действия.

 

Перечень конституционны ограничений и политических прав и свобод в период чрезвычайного положения включает в себя запре­щение проведения собраний, «митингов, уличных шествий, забасто­вок, а также предусматривает ограничение свободы печати, при­остановление деятельности политических партий, общественных организаций при попытках насильственного изменения конституци­онного строя, массовых беспорядкам и других действиях, угрожаю­щих жизни и безопасности граждан или нормальной деятельности государственных институтов.

 

Ограничение политических прав граждан также может осущест­вляться в качестве меры наказания за совершение ряда преступлений против государственной власти, интересов государственной службы и службы в органах местного самоуправления. В частности, УК РФ предусматривает за злоупотребление должностными полномочиями (ст. 285) и превышение должностных полномочий (ст. 286) не только отбытие наказания в местах лишения свободы, но и предлагает (в качестве альтернативной меры) временное лишение права зани­мать определенные должности или заниматься определенной дея­тельностью.

 

Положения Конституции гарантируют право на свободу выра­жения своего мнения (выражения убеждений, мысли, в частности творческой). Это прописано в ст. 29 и ст. 44 Конституции. То есть эти статьи полностью согласуются с положениями ч. 1 ст. 10 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод, где говорится о том, что «это право включает свободу придерживаться своего мнения, получать и распространять информацию и идеи без вмешательства государственных органов и независимо от государственных границ».

 

Но вместе с тем важно помнить о том, что эта статья не препят­ствует государствам вводить лицензирование радиовещательных, телевизионных или кинематографических предприятий. А это весь­ма серьезная проблема с точки зрения регулирования так называемых «наднациональных средств массовой информации», какими се­годня являются компании, подобные Си-эн-эн. Начав свое вещание как американский информационный телеканал, он вскоре стал рас­пространять сигнал с помощью спутников связи через государст­венные границы. С одной стороны, совершалось благородное дело информирования населения, а с другой — не исключалось и инфор­мационное давление на национальные правительства.

 

Та же проблема сегодня касается и стремительного распростра­нения нового информационного канала — Интернета. Во многих странах мира юристы и журналисты еще затрудняются классифици­ровать его однозначно как средство массовой коммуникации или информации или как новое средство связи. Отстает и законодатель­ство, поскольку парламенты просто не поспевают за сверхбыстрыми темпами роста влияния и популярности Интернета в странах мира. Наиболее решительно тут поступили власти КНР, еще пять лет назад приняв решение считать Интернет средством массовой информации и соответственно распространить на него и действие законодатель­ства о СМИ.

 

Свобода слова, гарантированная Конституцией РФ, является ча­стным проявлением свободы распространять информацию, свободы выражать собственное мнение. Свобода выражения мнений означает и свободу от принуждения к выражению своих мнений и убеждений (ч. 3 ст. 29 Конституции РФ).

 

Свобода выражения мнений, свобода получать и распространять информацию и свобода средств массовой информации представля­ются прежде всего свободами от государственного и частного вме­шательства. Они относятся к числу политических свобод, поскольку используются как средство самореализации человека в обществе и государстве, для участия в формировании и осуществлении государ­ственной власти.

 

Поэтому необходимо помнить о том, что свобода средств массо­вой информации есть условие существования независимой «четвер­той власти» в государстве. Хотя есть и такая возможность, когда мнения и информация могут выражаться и распространяться в част­ных коммуникациях в ближайшем окружении человека никак не воздействовать на общество и государство. Но этот случай и не под­падает под законодательное регулирование.

 

Для понимания правового регулирования деятельности СМИ в России важно еще знать о том, что долгие годы на территории стра­ны превалировала официальная идеология марксизма-ленинизма. То есть параллельно происходила травля инакомыслящих и исповедующих иную идеологию. Потому создатели российской Конститу­ции пошли на прямой запрет идеологического предпочтения. Ч. 2 ст. 13 Конституции РФ гласит: «Никакая идеология не может устанав­ливаться в качестве государственной или обязательной».

 

Но проблема заключалась не просто в том, что марксизм был го­сударственной идеологией, а еще и в том, что ей была подчинена вся деятельность средств массовой информации. С этих позиций оцени­валось все происходящее в стране и за рубежом. Именно идеология служила и основным критерием при приеме на работу журналистов в СМИ и при принятии решения об их дальнейшем продвижении по служебной лестнице. Ни один человек не мог занять руководящую должность, если не окончил Высшую партийную школу при ЦК КПСС.

 

Проблема конституционных свобод имеет свое продолжение в виде проблемы ограничения свободы. Правовая свобода означает свободу делать все, что не нарушает свободу других, или все, что не запрещено правом. Свобода придерживаться любого мнения (и вы­ражать его через СМИ) не означает свободу навязывать это мнение другим или публично выражать такое мнение, которое отвергает саму правовую свободу. Поэтому свободное выражение людьми своих мнений налагает и особые обязанности, и особую ответствен­ность.

 

Ограничения свобод предусмотрены ст. 19 Международного пакта о гражданских и политических правах и ст. 29 Всеобщей дек­ларации прав человека, а также другими международными докумен­тами. Наиболее подробный перечень мотивов ограничения свободы выражения мнений и свободы информации содержится в ч. 2 ст. 10 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод: «Осуществление этих свобод, налагающее обязанности и ответст­венность, может быть сопряжено с формальностями, условиями, ог­раничениями или штрафными санкциями, предусмотренными зако­ном и необходимыми в демократическом обществе в интересах государственной безопасности, территориальной целостности или общественного спокойствия, в целях предотвращения беспорядков и преступности, защиты здоровья и нравственности, защиты репута­ции и прав других лиц, предотвращения разглашения информации, полученной конфиденциально, или обеспечения авторитета и бес­пристрастности правосудия».

 

Следующий запрет распространяется на воздействие пропаганды (т. е. любое публичное распространение и разъяснение воззрений, идей, учений, верований и т. п.) социального, расового, националь­ного, религиозного или языкового превосходства. То есть коммуни­стическая агитация или пропаганда в конкретном проявлении может и не содержать пропаганды какого-то социально-классового превос­ходства, но если это пропаганда идей «диктатуры пролетариата» или «классовой борьбы», то здесь уже другое содержание. Это идеология социальной ненависти и вражды. То есть такая идеология должна пресекаться как нацеленная на возбуждение социальной ненависти и вражды. Также и некая патриотическая агитация, возбуждающая на­циональную или религиозную ненависть и вражду, не имеет права на распространение через СМИ и должна пресекаться.

 

Особо следует остановиться на пределах свободы информации и охране государственной тайны. Ч. 4 ст. 29 Конституции РФ гаранти­рует право каждого на информацию. То есть это самостоятельное конституционное право, позволяющее каждому человеку свободно искать, получать, передавать, производить и распространять инфор­мацию любым законным способом.

 

Надо сказать, что под информацией законодатели и журналисты понимают сведения о лицах, предметах, фактах, событиях, явлениях и процессах, независимо от формы их представления. Это положе­ние подробно изложено в ст. 2 Федерального закона «Об информа­ции, информатизации и защите информации» от 20 февраля 1995 г.

 

Для всех, кто занимается изучением проблем законодательства в сфере средств массовой информации, важно понять отличие понятий «мнение» и «суждение». В отличие от мнения (что разрешено Кон­ституцией — свобода выражения мнений) сама по себе информация не содержит оценочных суждений лица, производящего, передаю­щего или распространяющего ее. Но если распространение инфор­мации определенного содержания, независимо от ее достоверности, преследует цель возбуждения социальной, расовой, национальной или религиозной ненависти и вражды, то такое распространение ин­формации можно рассматривать как пропаганду или агитацию. Это следует из ч. 2 ст. 10 Европейской конвенции о защите прав челове­ка и основных свобод, допускающей ограничение свободы инфор­мации в интересах общественного спокойствия, в целях предотвра­щения беспорядков и преступности.

 

Есть и другие ограничения свободы информации. Свобода мо­жет быть ограничена федеральным законом на основании Конститу­ции, а также в целях предотвращения разглашения информации, по­лученной конфиденциально. Кроме того, свобода информации ограничена неприкосновенностью частной жизни и тайной комму­никаций и получает конституционную защиту только в тех случаях, когда поиску и получению информации препятствует государство. Все пользователи информацией обладают равными правами на дос­туп к государственным информационным ресурсам и не обязаны обосновывать перед владельцем этих ресурсов необходимость полу­чения запрашиваемой информации.

 

Однако исключение составляет документированная информация, отнесенная законом в категории ограниченного доступа. Эта инфор­мация по условиям ее правового режима подразделяется на инфор­мацию, отнесенную к государственной тайне, и конфиденциальную. Законом запрещено относить к информации с ограниченным досту­пом:

 

·        законодательные и другие нормативные акты, устанавливающие правовой статус органов государственной власти, органов местно­го самоуправления, организаций, общественных объединений, а также права и свободы, обязанности граждан, порядок их реали­зации;

 

·        документы, содержащие информацию о чрезвычайных ситуациях, экологическую, метеорологическую, санитарно-эпидемиологи­ческую, демографическую и другую информацию, необходимую для обеспечения безопасного функционирования населенных пунктов, производственных объектов, безопасности граждан и на­селения в целом;

 

·        документы, содержащие информацию о деятельности органов государственной власти и органов местного самоуправления, об использовании бюджетных средств и других государственных и местных ресурсов, о состоянии экономики и потребностях насе­ления, за исключением сведений, отнесенных к государственной тайне;

 

·        документы, накапливаемые в открытых фондах библиотек и архи­вов, информационных системах органов государственной власти, органов местного самоуправления, общественных объединений, организаций, представляющие общественный интерес или необ­ходимые для реализации прав, свобод и обязанностей граждан.

 

Государственная тайна — это защищаемые государством сведе­ния в области его военной, внешнеполитической, экономической, разведывательной, контрразведывательной и оперативно-разыскной деятельности, распространение которых может нанести ущерб безо­пасности Российской Федерации. Так записано в ст. 2 Закона РФ «О государственной тайне» от 21 июля 1993 г. При этом право ре­шать, какие именно сведения являются государственной тайной, час­тично передано исполнительной власти.

 

Конституция РФ закрепила свободу массовой информации в ч. 5 ст. 29: «Гарантируется свобода массовой информации. Цензура за­прещается». Надо сказать, что в целом российское законодательство в области средств массовой информации соответствует междуна­родным нормам. Вопрос только в том, насколько реально действуют законы и как они влияют на статус и стиль работы СМИ.

 

Закон РФ «О средствах массовой информации» от 27 декабря 1991 г. с изменениями 1995 г. закрепляет гарантии свободы массо­вой информации. Особое внимание обращается на цензуру — требо­вание от средств массовой информации со стороны должностных лиц, государственных органов, организаций, учреждений или обще­ственных объединений предварительно согласовывать сообщения и материалы, а также наложение запрета на распространение сообще­ний и материалов или их отдельных частей. Цензура в любой форме запрещается, а при обнаружении органов или организаций, учреж­дений или должностей, в задачи или функции которых входит осу­ществление цензуры в любой форме средств массовой информации, их финансирование немедленно прекращается, и они немедленно ликвидируются в установленном законом порядке.

 

П. 5 ст. 29 оговаривает право СМИ требовать от государства обеспечения формально равного доступа на рынок массовой инфор­мации. Но это не дает оснований для требований к государству со­хранять это СМИ на рынке. Кроме того, гарантированный плюра­лизм СМИ не означает автоматически гарантии плюрализма внутри самих средств информации. Конституционные свободы защищают журналистов, редакторов от государственно-властного вмешатель­ства в их деятельность. Но вовсе не защищают от вмешательства со стороны их издателей, управляющих структур, владельцев и так да­лее. Реальные процессы в СМИ и проблемы, которые возникают ме­жду журналистами и издателями, между журналистами и владель­цами (акционерами), когда возникает желание сменить того или иного редактора или ведущего комментатора, свидетельствуют о том, что вопросы этих взаимоотношений должны быть более точно прописаны в законодательстве. Это необходимо для того, чтобы конституционные гарантии получили реальное, а не только деклара­тивное отражение.

 

 

Глава 2. История возникновения права массовой информации в России

 

 

 

Сегодня это может показаться странным, но в предшественнике России — в Советском Союзе — не было законодательства о средствах массовой информации. То есть с точки зрения закона вся деятель­ность осуществлялась абсолютно незаконно. Регулирование СМИ осуществлялось (с точки зрения законодательства) лишь законами о труде и Уголовным кодексом. Все остальное регламентировалось постановлениями ЦК КПСС, которые принимались по каждому кон­кретному случаю и давали ту или иную оценку событиям и фактам в сфере прессы, а также предписывали редакторам и издателям, как надо поступать дальше в подобных случаях.

 

Сами постановления ЦК КПСС, если подходить к ним с точки зрения правового государства, были абсолютно незаконными, по­скольку принимались достаточно узким кругом лиц единственной правящей партии, а отнюдь не парламентом государства. Соответст­венно выглядела и подготовка журналистских кадров. Лучшим спе­циалистом и кандидатом на выдвижение на руководящие должности считался не тот, кто знает законы, а тот, кто хорошо знает постанов­ления ЦК КПСС и признает «руководящую роль партии». В харак­теристиках того времени так и писали: «Политику партии понимает правильно. Делу партии предан». Этого было достаточно, чтобы за­нимать высокие посты в сфере СМИ.

 

Сегодня нам кажется совершенно нормальным, когда есть закон о СМИ, когда вопросы размещения и изготовления рекламы регу­лируются соответствующим законом «О рекламе» и так далее. Ниче­го этого в СССР не было. Не было даже законов о политических партиях, поскольку и альтернативных политических партий также не было.

 

То есть отсутствие правового регулирования компенсировалось партийными нормами. Документы, которые принимались партий­ными комитетами высокого уровня, регламентировали порядок соз­дания газет и журналов. Только партийные комитеты принимали решения о назначении главных редакторов. Причем на федеральном уровне это были решения ЦК КПСС. Если же речь шла о создании новой газеты или издательства где-нибудь в районном центре, то решение принималось исключительно на уровне областного или краевого комитета партии, но опять же только после согласования и получения положительного решения со стороны сектора печати (он входил в отдел пропаганды) ЦК КПСС. Любые инициативы со сто­роны организаций и объединений граждан создать новый печатный орган или телевизионный канал немедленно пресекались. Партия не хотела упускать из рук монополию на власть и информацию, тем бо­лее что при той низкой заработной плате, которая была установлена в целом в стране и в полиграфической отрасли в частности, при низ­ких ценах на газетную бумагу полиграфия приносила КПСС фантастические прибыли.

 

Характерно, что даже период перестройки, который пришелся на вторую половину 80-х годов прошлого века, был инициирован пар­тийными руководителями. А вопросы гласности опять же регламен­тировались партийными комитетами. Они принимали решения о том, что можно обсуждать гласно и до какой степени. Возможность обсуждать открыто насущные проблемы предоставлялась, как пра­вило, лишь на определенный короткий срок проведения той или иной кампании. Завершалась кампания, завершалось и обсуждение. Понятия, свойственного демократическим государствам, — «пресса — это четвертая власть в обществе», не существовало вообще, потому что журналисты именовались «идеологическим отрядом партии». То есть в обществе даже не было представления о том, что граждане государства имеют конституционное право на получение инфор­мации.

 

Первой попыткой подготовки закона о печати была разработка законопроекта еще в середине 60-х годов прошлого столетия. Но в ходе его обсуждения членами Политбюро было принято решение не давать хода закону, и дальнейшая работа была прекращена. Поли­тическое руководство страны тогда было не на шутку напугано демократическими процессами, которые происходили в Восточной Европе, особенно в Чехословакии. Поэтому оно опасалось, что по­добное может произойти в случае принятия закона о прессе и в СССР. А тогда уже будет значительно сложнее контролировать си­туацию в стране.

 

Закрытость партийного руководства, идеологизированная на­правленность прессы приводили к многочисленным преступлениям номенклатуры. Но при этом нельзя было рассчитывать, как это бы­вало не раз в демократическом обществе, на откровенные разоблачения прессы. Одним из таких варварских преступлений правящей партии можно считать трехнедельное молчание политического ру­ководства СССР после катастрофы на Чернобыльской АЭС. Населе­ние страны продолжало получать дозу излучения, но руководство и пресса молчали.

 

Однако попытки создания законодательной базы во время существования СССР все-таки предпринимались. Надо сразу отметить, что происходило это вовсе не по инициативе правящей партии, а под давлением политических процессов в демократических странах. 23 марта 1976 г. вступил в силу Международный пакт о гражданских и политических правах. В нем обеспечивались гарантии каждому человеку «свободу искать, получать и распространять всякого рода информацию и идеи, независимо от государственных границ, устно, письменно или посредством печати или художественных форм вы­ражения или иными способами по своему выбору».

 

Это явление всколыхнуло демократическую общественность в СССР. Было такое впечатление, что правительство и правящая пар­тия в СССР не могут ничего противопоставить международным тен­денциям к расширению демократии. Даже был подготовлен проект Закона о печати. Но особенность данного проекта заключалась в том, что он был выдержан в духе тоталитарного государства и про­низан идеями идеологии однопартийной системы. Сегодня это вос­принимается как недоразумение, но тогда в проекте было заложено положение о том, что пресса должна организовывать трудящихся на решение задач «коммунистического строительства, пропагандиро­вать марксистско-ленинские идеи и достижения советского общест­ва». Причем право на издание печатной продукции предоставлялось исключительно партийным комитетам и государственным, общест­венным организациям. Свобода печати сводилась исключительно к возможности для граждан «свободно выражать свои мнения и полу­чать интересующую их информацию по всем вопросам государст­венной, общественной и культурной жизни, поскольку это не противоречит...» основной линии партии на расширение демократии в обществе.

 

Положение о праве на информацию было сформулировано в проекте так, что пресса могла иметь право «получать информацию», но никак не требовать информацию от государственных и общест­венных организаций. В проекте ничего не говорилось о правах и обязанностях журналистов. Просто констатировалось, что «никто не должен препятствовать законной деятельности корреспондента ор­гана печати, преследовать его за такую деятельность, оказывать на него давление в целях искажения информации». Однако не было уточнений, что такое «законная деятельность». Потому каждое из­дание могло трактовать это положение по-своему.

 

Тем не менее, слухи о готовящемся проекте широко распростра­нялись в стране среди демократически настроенной общественно­сти, о нем говорили и сами журналисты, поскольку ожидалось, что закон позволит дать более широкие права изданиям и журналистам при расследовании многочисленных злоупотреблений и нарушений законодательства, которые совершались тогда партийными чинов­никами и властью.

 

Следующая попытка создания законодательства о СМИ также была связана с международными обязательствами нашего государ­ства. В начале перестройки, которая происходила в стране с середи­ны восьмидесятых годов прошлого века, закон о печати был в плане законопроектных работ. В это время СССР подписал итоговый до­кумент венской встречи государств — участников СБСЕ (сегодня ОБСЕ): «Разрешать отдельным лицам, учреждениям и организациям при уважении прав на интеллектуальную собственность, включая авторское право, получать, обладать, воспроизводить и распростра­нять информационные материалы всякого рода».

 

Сегодня это можно воспринимать не более чем попытку некото­рой модернизации, по сути, тоталитарного общества, но которому идеологи перестройки хотели придать вид «социализма с человече­ским лицом». Попытки «очеловечивания» диктатуры проходили под лозунгами «демократии» и «гласности». Потому в проекте преду­сматривалось ослабление тотального контроля над СМИ. Однако создатели Закона о прессе не могли отойти от постулатов «руково­дящей и направляющей роли партии» в идеологической работе, ча­стью которой по-прежнему воспринималась сфера средств массовой информации. Некоторая модернизация тем не менее не предусмат­ривала в перспективе отказа КПСС от неограниченной и неконтро­лируемой обществом и прессой власти.

 

Характерно, что даже в Конституции страны того времени со­хранялось положение в статье 6 «о руководящей и направляющей силе» КПСС. Несмотря на попытки придать законный характер дея­тельности СМИ, не снимался с повестки дня главный тогда вопрос: кто же будет руководить и направлять деятельность прессы? КПСС и ее чиновники не представляли, как может журналистика сущест­вовать самостоятельно, руководствуясь только демократическими принципами и законами рыночной экономики, и не быть подчинен­ной партии.

 

Тем не менее, КПСС не могла противостоять демократическим процессам, которые развивались в Европе и в самом советском госу­дарстве. Потому в ЦК КПСС во второй половине 80-х годов XX в. велась работа по подготовке официального проекта закона о печати. Но демократичности в нем было ровно столько, сколько могли пред­ложить народу партийные руководители тоталитарного режима. Наиболее ярко диктатура КПСС проявилась в проекте в разделе, где говорилось об основных задачах прессы: «Мобилизация трудящихся на решение задач всестороннего совершенствования социалистиче­ского общества», «умелая и доходчивая пропаганда марксистско-ленинских идей, формирование в массах коммунистического миро­воззрения», «разъяснение задач и целей советского общества, миролюбивой внешней политики СССР, показ достижений советского го­сударства и стран социалистического содружества» и так далее.

 

Как ни хороши были разговоры о демократии, но на самом деле получилось так, что проект 1987 г. оказался еще более консерватив­ным, чем проект, который разрабатывался в 1976 г. Например, об­жаловать решение об отказе в регистрации теперь можно было не в суде, а в союзном или республиканском правительстве. Исчез из проекта и судебный порядок обжалования решений о запрещении распространения издания. Не было там и декларации о недопусти­мости цензуры. Партия не собиралась выпускать власть из своих рук, верховенство закона не предусматривалось даже теоретически.

 

Впервые в проекте появились строки о статусе журналиста. Од­нако речь шла всего лишь как о «бойцах идеологического фронта», то есть даже намека не было на конституционные права граждан в праве на получение информации.

 

Потому одновременно группой авторов в эти же годы разраба­тывался и другой проект закона. Концептуальная основа этого про­екта была принципиально иной: безусловное запрещение цензуры, признание за гражданами и трудовыми коллективами права учреж­дать СМИ, обеспечение профессиональной и экономической незави­симости редакций, детальная регламентация осуществления права на информацию и статуса журналиста, защита источников информации.

 

Но власти сделали все, чтобы замолчать этот проект. Любопыт­но, что авторам, чтобы прорвать информационную блокаду вокруг проекта, пришлось опубликовать его ни много ни мало в спортивной газете! Да еще где?! В Таллине. Но самое забавное заключалось в том, что проект был опубликован на эстонском языке!

 

Но даже этого оказалось достаточно для последующего широко­го обсуждения проекта, тем более что после первой публикации пе­репечатки на русском языке уже осуществлялись в других газетах и журналах всей страны.

 

12 июня 1990 г. Закон СССР «О печати и других средствах мас­совой информации» был принят.

 

Чтобы представить себе политическую ситуацию в стране в этот момент, достаточно сказать, что в этот же день Съезд народных де­путатов России принял Декларацию о государственном суверенитете Российской Федерации. В стране шла борьба не только за проект за­кона о печати, но и одновременно борьба за признание России.

 

В законе СССР была статья, в которой определялся правовой статус редакции СМИ как предприятия. Поскольку в то время еще не существовало Закона о предприятии, было внесено такое положе­ние: «Редакция средства массовой информации является юридиче­ским лицом, действующим на основании своего устава». Кроме того, была установлена норма ч. 1 ст. 16: «Редакционный устав средства массовой информации принимается на общем собрании журналист­ского коллектива редакции большинством голосов при наличии не менее двух третей ее состава и утверждается учредителем». Это позволило многим редакциям, существовавшим ранее в качестве внутренних подразделений издательств, стать самостоятельными юридическими лицами. В результате многие газетно-журнальные издательства КПСС превратились в предприятия по эксплуатации зданий, сдающие помещения редакциям в аренду.

 

На смену союзному закону через полтора года пришел Закон РФ «О средствах массовой информации», который конкретизировал многие положения и в целом явился шагом вперед по пути демокра­тизации общества. Важная норма, определяющая структуру законо­дательства о СМИ, содержится в ч. 1 ст. 5 Закона РФ от 27 декабря 1991 г. Здесь записано, что любой акт федерального и республикан­ского законодательства о средствах массовой информации должен издаваться в соответствии с Законом о СМИ, то есть закону прида­вался характер мини-конституции в сфере печати. Непосредственно из текста Закона о СМИ вытекает обязанность законодателя принять законы об издательском деле, о телекоммуникационных сетях, о по­рядке формирования и деятельности федеральной и территориаль­ных комиссий по телерадиовещанию, о дополнительных основаниях аннулирования лицензии на вещание, о государственной, коммерче­ской и иной специально охраняемой законом тайне. Кроме того, предполагалось, что необходимо внести ряд изменений и дополне­ний в Уголовный, Уголовно-процессуальный и другие кодексы.

 

Особый вопрос — состояние регионального законодательства о СМИ. В четырех субъектах Российской Федерации (республиках Адыгея, Башкортостан, Кабардино-Балкария, Ханты-Мансийский автономный округ) приняты комплексные законы «О средствах мас­совой информации». Кроме того, в нескольких десятках регионов действуют законы, касающиеся экономической поддержки СМИ, освещения в государственных и муниципальных СМИ деятельности соответствующих органов власти и самоуправления, распростране­ния продукции средств массовой информации эротического харак­тера и так далее.

 

С 1991 г. в Татарстане действует закон «О защите чести и досто­инства Президента Республики Татарстан», устанавливающий адми­нистративную ответственность в виде штрафа и конфискации про­дукции СМИ за публичное оскорбление или клевету в отношении главы республики. Причем штрафу подвергаются как физические лица, так и средства массовой информации (точнее сказать, редак­ции). Такой нормативный акт плохо согласуется с Конституцией Российской Федерации, гарантирующей каждому защиту чести и доброго имени независимо от должностного положения.

 

Региональные законы не только менее демократичны, чем феде­ральный закон, но и зачастую откровенно игнорируют его. В ряде законов есть предпосылки для создания цензуры, вводятся дополни­тельные требования при регистрации СМИ, расширен перечень ос­нований для отказа в регистрации, признания свидетельства о реги­страции недействительными, прекращения деятельности СМИ.

 

 

Глава 3. Учреждение средства массовой информации

 

 

 

Особенность регистрации СМИ заключается в том, что редакция может быть юридическим лицом, но может и не быть им. Это воз­можно в том случае, если СМИ является подразделением какого-либо крупного предприятия либо основано физическим лицом.

 

Правила учреждения СМИ, установленные законом, достаточно просты.

 

Во-первых, учредителем может быть любой совершеннолетний гражданин Российской Федерации, то есть достигший восемнадца­тилетнего возраста. Исключение составляют отбывающие наказание в местах лишения свободы по приговору суда и душевнобольные, которые признаны судом недееспособными. Интересно, что ино­странцы лишены этого права. Но, с другой стороны, ничто не меша­ет им просто приобрести предприятие законным путем (или часть его акций) или учредить юридическое лицо, которое затем может выступить в качестве учредителя.

 

Во-вторых, правом на учреждение СМИ обладают объединения граждан: общественные, религиозные, трудовые и журналистские коллективы, которые не обязательно должны являться юридически­ми лицами.

 

В-третьих, учреждать СМИ вправе предприятия, учреждения, организации. Единственное ограничение — деятельность таких пред­приятий, учреждений и организаций не должна быть запрещена в соответствии с законом. То есть общественная организация, в отно­шении которой имеется вступившее в законную силу решение суда о ликвидации, утрачивает право быть учредителем СМИ.

 

В-четвертых, учредителями СМИ могут быть государственные органы. Это относится как к органам государственной власти, так и к органам местного самоуправления.

 

Закон предусматривает и возможность соучредительства. Когда учредителей несколько, то каждый из них считается соучредителем, и они могут выступать совместно. Согласно ч. 1 ст. 22 Закона о СМИ, соучредители заключают договор, в котором определяются их взаимные права, обязанности, ответственность, порядок, условия и юридические последствия изменения состава соучредителей, проце­дура разрешения споров между ними. Хотя в законе нет требования к соучредителям заключать договор, но фактически это единствен­ная возможность для дальнейших совместных действий. Но если уч­реждается не только СМИ, но и редакция, обладающая правами юридического лица, то учредительный договор становится обяза­тельным в силу требований ст. 52 Гражданского кодекса РФ.

 

Проблемы с соучредительством возникали не столько при реги­страции СМИ, сколько затем уже при организации его деятельности. Особенно остро противоречия выявлялись при попытках передела рынка либо изменения редакционной политики. В начале семидеся­тых годов прошлого века было немало попыток завладения имуще­ством и брэндом действующих СМИ. Такие проблемы возникали в редакциях газет «Известия», «Правда» и других.

 

Некоторый всплеск судебных дел был замечен в тот период, ко­гда соучредители пытались исключить из списка учредителей суще­ствовавшие в начале девяностых годов XX века Советы народных депутатов. Дело в том, что при создании СМИ именно Советы вносили существенный вклад и деньгами, и оргтехникой. Возможность завладеть торговой маркой и имуществом возникала в случае ис­ключения Советов из состава учредителей. Но дальнейшего разви­тия эта проблема не получила лишь потому, что вскоре указом Президента РФ Советы были распущены.

 

Определенные проблемы возникают в случае создания СМИ ря­дом учредителей, но без образования юридического лица, то есть все отношения складываются исключительно между физическими ли­цами. В других случаях, безусловно, с точки зрения закона, необходимо соблюдать процедуру сначала создания предприятия, которое затем будет получать лицензию на выпуск средства массовой ин­формации.

 

Глава 4. Регистрация и лицензирование СМИ

 

 

 

Существенное отличие законодательства о СМИ от других зако­нов (например, Закона об оружии) заключается в том, что процедура регистрации носит уведомительный характер. То есть в ее рамках уполномоченный государственный орган проверяет законность учреждения СМИ как в материально-правовом, так и в процессуально-правовом аспектах.

 

В Законе о СМИ говорится о том, что процедура регистрации начинается с подачи заявления учредителем или лицом, действую­щим по его уполномочию. Оно подается в регистрирующий орган в зависимости от территории его распространения (распространения продукции регистрируемого СМИ). Согласно ч. 2 ст. 8 Закона о СМИ, если продукция СМИ предназначается для распространения преимущественно на всей территории России, в нескольких субъек­тах Федерации или за рубежом, то регистрация осуществляется Министерством печати и информации Российской Федерации (ныне — Министерством Российской Федерации по делам печати, телерадио­вещания и средств массовых коммуникаций). Если же основной аудиторией является население субъекта Федерации или админист­ративно-территориальной единицы, то регистрация СМИ осуществ­ляется соответствующими региональными органами министерства.

 

Но при этом важно выделить три момента. Во-первых, именно учредитель решает, для распространения на какой территории он предназначает продукцию регистрируемого СМИ. Во-вторых, по­скольку редакция СМИ может осуществлять свою деятельность лишь после его регистрации, постольку территория распространения определяется исключительно в предположительном плане. Напри­мер, учредитель указал в заявлении, что намерен издавать газету для жителей только одной области, однако фактически она стала всероссийской. Здесь нет нарушения закона, но есть необходимость пере­регистрации в соответствии со ст. 11 закона. В-третьих, закон гово­рит о том, что речь идет о преимущественной территории распространения. То есть часть тиража газеты, а также некоторые экземпляры могут продаваться или рассылаться по подписке прак­тически повсюду, и в этом нет нарушения законодательства. То есть для периодических печатных изданий речь идет о территории, на ко­торой регулярно распространяется более половины тиража, а для ау­диовизуальных СМИ обеспечивается уверенный прием сигнала, не­сущего программу. Что же касается сетевых СМИ, то для них вопрос о территории распространения вообще лишен какого-либо смысла.

 

Заявление о регистрации подается в письменной форме. В заяв­лении указываются, в частности, сведения об учредителе, обуслов­ленные требованиями закона. Например, если учредитель — физиче­ское лицо, то необходимо сообщить о наличии у него российского гражданства, достижении восемнадцатилетнего возраста и отсутст­вии ограничений в дееспособности, что легко подтвердить с помо­щью паспорта. Кроме того, обязательно должно быть указано, что учредитель постоянно проживает в Российской Федерации. В ином случае средство массовой информации, которое он собирается учре­дить, будет считаться зарубежным.

 

В заявлении также должны быть указаны: название регистри­руемого СМИ, язык, на котором оно будет выходить, адрес редак­ции, форма периодического распространения массовой информации, примерная тематика и (или) специализация СМИ.

 

Закон о СМИ обязывает учредителя сообщить в заявлении об ис­точниках финансирования, указать периодичность выпуска и пред­полагаемый максимальный объем средства массовой информации. Причем все эти сведения вовсе не надо подкреплять справками бан­ка или протоколом о намерениях, подписанным с типографией. Од­нако если регистрирующий орган заподозрит что-то неладное, то вправе в отведенный ему законом месячный срок провести собст­венную проверку. При этом он не может потребовать от заявителя представления каких-либо дополнительных документов или иных доказательств. Следует подчеркнуть, что заявителю удобнее самому развеять сомнения регистрирующего органа, нежели ждать, пока тот откажет в регистрации или вернет заявление без рассмотрения.

 

Содержащийся в ч. 1 ст. 13 Закона о СМИ перечень оснований для отказа в регистрации является исчерпывающим и не допускает расширительного толкования. Отказ в регистрации возможен в сле­дующих случаях:

 

·        во-первых, если заявление подано от имени субъекта, не обла­дающего правом на учреждение СМИ, например иностранцем или лицом без гражданства, не проживающим постоянно в Российской Федерации;

 

·        во-вторых, если указанные в заявлении сведения не соответствуют действительности. Для закона не имеет значения, на какой во­прос заявитель дал неверный ответ, по какой причине — умыш­ленно или случайно;

 

·        в-третьих, если название, примерная тематика повторяются в уже существующих изданиях;

 

·        в-четвертых, если регистрирующим органом ранее уже зарегист­рировано СМИ с тем же названием и той же формой распростра­нения массовой информации. Цель данного запрета состоит в том, чтобы не создавать путаницу на рынке массовой информации. Практически все случаи отказа в регистрации имели место по этой причине. Тем более что проблемы нередко возникали не из-за случайного совпадения названия, а именно потому, что учредите­ли вновь создаваемого СМИ планировали сознательно использо­вать механизм регистрации для борьбы с учредителями или руко­водством действующего издания. Такие конфликты возникали в редакциях журнала «Человек и закон», газеты «Московский ком­сомолец». В последнем случае сотрудники редакции подали заяв­ление о регистрации, указав название издания в кавычках (в то время как первоначальное издание существовало на основании за­явки на регистрацию, где название было без кавычек). Этого ока­залось достаточно, чтобы издание было зарегистрировано. То есть фактически коллектив «увел» издание у деморализованного гор­кома и обкома комсомола. Тем самым удалось сохранить не толь­ко старое название, но и привычную аудиторию, подписку. И, со­ответственно, поступление доходов, которые обеспечивали безбедное существование.

 

Есть немало и других примеров. Долгое время выходили две га­зеты «Правда». Учредителем одной была первичная организация Союза журналистов СССР. Но на момент разбирательства в суде Союз журналистов СССР уже не существовал.

 

Регистрация не является обязательной для тех СМИ, которые создаются органами власти исключительно для издания официаль­ных материалов, нормативных и иных актов или выпускаются тира­жом менее одной тысячи экземпляров. Однако освобождение от регистрации не означает запрета на регистрацию таких СМИ. Если учредитель газеты, предполагаемый тираж которой будет составлять пятьсот экземпляров, представит свое издание на регистрацию, то регистрирующий орган будет обязан произвести регистрацию в об­щем порядке.

 

Глава 5. Институт лицензирования в сфере массовой информации

 

 

 

По сравнению с печатными СМИ электронная пресса находится в несколько особом положении. То есть для аудиовизуальных СМИ регистрация является необходимым, но недостаточным условием для начала деятельности по производству и выпуску средства массо­вой информации. Так как эта категория СМИ использует для пере­дачи информации естественным образом ограниченный ресурс — эфирные частоты, то российское государство по примеру многих других цивилизованных стран ввело систему лицензирования в этой сфере.

 

Впервые порядок выдачи лицензий на телевизионное и радио­вещание был введен постановлением Совета Министров РСФСР «О лицензировании телевизионного вещания, радиовещания и деятель­ности по связи в области телевизионного и радиовещания в РСФСР» от 26 сентября 1991 г. Избранная организационно-правовая модель не была лишена некоторых положительных сторон. Предусматрива­лось на каждую частоту выдавать не одну, а две лицензии: на право занять частоту и включить передатчик — ее должно было выдавать Минсвязи по согласованию с Мининформпечать и ВГТРК, на право осуществлять телевизионное или радиовещание на данной частоте и с помощью данного передатчика — по решению Мининформпечати, согласованному с Минсвязи. Причем лицензии взаимосвязанные, парные, что должно, по идее, вынуждать обоих лицензиатов договариваться друг с другом по всем вопросам, лишая владельца передатчика преимуществ своего монопольного положения.

 

Постановление правительства РФ «О лицензировании телевизи­онного вещания, радиовещания и деятельности по связи в области телевизионного и радиовещания в РФ» от 7 декабря 1994 г. факти­чески сохранило эту модель. Оно закрепило государственную монополию в области связи. Кроме того, положение требует от потенци­ального вещателя уже при подаче заявления подтверждать права аренды передающего оборудования. Тем не менее, Положение о ли­цензировании выдержано в духе Закона о СМИ.

 

При создании механизма распределения частот была преду­смотрена гласная работа специальной комиссии по вещанию. В на­стоящее время Федеральная конкурсная комиссия является частью механизма конкурсной распродажи частот, предусмотренного Постановлением правительства РФ «О проведении конкурсов на полу­чение права на наземное эфирное телерадиовещание, а также на раз­работку и освоение нового радиочастотного канала для целей телерадиовещания» от 26 июня 1999 г.

 

Закон о связи, с другой стороны, признает заявителями лишь фи­зические и юридические лица, в чьей собственности, хозяйственном ведении или оперативном управлении находятся или предположи­тельно будут находиться средства связи, используемые для телера­диовещания. Лицензию на деятельность в области связи сможет получить лишь тот, кому принадлежит или будет принадлежать передатчик и кто выступает в качестве оператора связи. То есть закон объективно способствует концентрации лицензий в руках опе­раторов связи. Это особенно сильно ударяет по интересам незави­симых вещателей, не располагающих крупными финансовыми ре­сурсами.

 

Глава 6. Выпуск СМИ

 

 

 

Правоотношения, которые складываются в сфере массовой информации, можно поделить на внутренние и внешние. Первые за­трагивают вопросы внутренней организации СМИ и включают от­ношения между основными действующими лицами: учредителем, редакцией, издателем, распространителем и собственником. Другая группа включает правоотношения, возникающие в связи с деятель­ностью СМИ между вышеперечисленными субъектами и третьими лицами. Это могут быть и органы государственной власти, и местно­го самоуправления.

 

Внутренние правоотношения касаются внутриредакционного менеджмента, формирования органов управления, границ профес­сиональной самостоятельности журналистов, вопросов собственно­сти. Эти отношения особенно сложны потому, что здесь переплета­ются право собственности на имущество и исключительные права на результаты интеллектуальной деятельности (интеллектуальную соб­ственность) — авторское право на периодическое издание в целом и право на наименование, товарный знак и т. д.

 

Закон СССР «О печати и других средствах массовой информа­ции» установил, что редакция СМИ является юридическим лицом, действующим на основании своего устава. В Законе Российской Фе­дерации «О средствах массовой информации» редакция определяет­ся как организация, учреждение, предприятие либо гражданин, объ­единение граждан, осуществляющие производство и выпуск средства массовой информации.

 

Путаница, порожденная союзным законом, создавала многочис­ленные проблемы уже потому, что сам по себе факт регистрации средства массовой информации не мог породить статус юридическо­го лица у редакции. Редакция становилась юридическим лицом только в том случае, если она обладала предусмотренными законом признаками, перечень которых на момент действия союзного Закона о печати определялся прежде всего статьями Гражданского кодекса.

 

Учреждение СМИ и учреждение редакции, по сути, — различные правовые явления. Появление в Гражданском кодексе нормы, уста­навливающей, что юридическое лицо считается созданным с момен­та его государственной регистрации, резко изменило ситуацию. За­кон о СМИ говорит о статусе юридического лица применительно к редакции, а не к самому средству массовой информации, которое является всего лишь формой периодического распространения мас­совой информации.

 

Имущественные отношения между учредителем, редакцией, из­дателем и собственником определяются в договоре. Этим же доку­ментом определяются и производственные, финансовые отношения между ними. Здесь устанавливается порядок выделения и использо­вания средств на содержание редакции, распределения прибыли, образования фондов и возмещения убытков, обеспечения надлежащих производственных и социально-бытовых условий труда сотрудников редакции.

 

Основным условием, которое является определяющим при со­ставлении договора, является организационно-правовая форма су­ществования редакции. Выбор той или иной организационно-правовой формы юридического лица важен потому, что каждая из форм имеет свои плюсы и минусы. Так, если редакция создается в форме акционерного общества, то возникает необходимость тем или иным образом согласовывать правовые нормы, устанавливающие, что высшим органом управления в этом случае является общее соб­рание его акционеров (что требуется в соответствии с Гражданским кодексом), а с другой, что редакцией руководит главный редактор (Закон о СМИ). Единственная возможность избежать противоречий — это разделить функции принятия финансово-хозяйственных реше­ний и определения редакционной политики. Общее собрание акцио­неров, совет директоров и генеральный директор будут осуществ­лять все функции, которые за ними закреплены в соответствии с законодательством об акционерных обществах. В то же время глав­ный редактор будет осуществлять все функции, которые предусмат­ривает Закон о СМИ.

 

Есть много примеров, когда соучредителями СМИ являются го­сударственные и муниципальные органы разного уровня либо субъ­екты различных форм собственности. Например, газета, учрежден­ная областным управлением печати и районной администрацией. Редакция такой газеты может быть организована либо в форме госу­дарственного (областного), либо муниципального учреждения (уни­тарного предприятия). Но смешанного государственно-муници­пального учреждения или предприятия быть не может, так как субъекты права собственности разные. В подобном случае соучре­дителям достаточно заключить между собой договор, в котором оп­ределить взаимные права, обязанности, ответственность, порядок, условия и юридические последствия изменения состава учредителей, процедуру разрешения споров между ними. При этом один из них должен принять на себя функции учредителя редакции как уч­реждения или предприятия. Этот орган закрепляет за редакцией то имущество, которым ему будет поручено распоряжаться, например оборудование. Другую часть необходимого имущества – служебные помещения — редакция получает по договору аренды от второго со­учредителя газеты.

 

Другой стороной во внутренних правоотношениях является из­датель. Этим статусом наделяется издательство, иное учреждение или коммерческая организация, осуществляющие материально-техническое обеспечение производства продукции средства массо­вой информации. К ним приравниваются юридические лица и граж­дане, для которых эта деятельность не является основной либо не служит главным источником дохода. Под издательством понимают­ся предприятия, структурные подразделения предприятий, организа­ций, учреждений, осуществляющие издательскую деятельность, то есть подготовку, выпуск печатных изданий любого вида.

 

Издатель заключает договор с редакцией. В нем определяются производственные, имущественные и финансовые отношения между сторонами, взаимное распределение издательских прав, обязательст­ва издателя по материально-техническому обеспечению производст­ва продукции и ответственность сторон.

 

Особое место в правоотношениях занимает статус распространи­теля. С точки зрения Закона о СМИ, распространитель стоит немно­го в стороне от учредителя, редакции и издателя. Для осуществления деятельности в сфере распространения издатель должен заключить договор на распространение средства массовой информации.

 

Глава 7. Правовой статус журналиста

 

 

 

Основная обязанность журналиста — обеспечение конституцион­ного права граждан на получение информации. В статусе журнали­ста реализуются его социальные задачи как специалиста по сбору, анализу и обработке социально значимой информации. Особенность профессии журналиста заключается в творческом характере и эле­ментах публичной службы.

 

Кстати, необходимо заметить, что в законах ряда стран с разви­той системой демократии отсутствуют какие-либо специальные юридические нормы, касающиеся особых прав журналиста.

 

Права и обязанности журналиста определяются нормами пя­той главы Закона о СМИ — права и обязанности, связанные: 1) с по­лучением информации; 2) распространением информации; 3) произ­водством и выпуском средства массовой информации.

 

К первой группе относятся права и обязанности, которые реали­зуются в ходе поиска и сбора информации:

 

·    право посещать органы государственной власти и местного само­управления, государственные и муниципальные организации и учреждения, унитарные предприятия, органы общественных объ­единений либо их пресс-службы;

 

·    право искать, запрашивать и получать информацию;

 

·    право быть принятым должностными лицами в связи с запросом информации;

 

·    право получать доступ к документам и материалам, за исключе­нием их фрагментов, содержащих сведения, составляющие госу­дарственную, коммерческую или иную специально охраняемую законом тайну;

 

·    право копировать документы и материалы при условии соблюде­ния авторских прав и других исключительных прав (интеллекту­альной собственности);

 

·   право производить записи, в том числе с использованием средств аудио- и видеотехники, кино- и фотосъемки, за исключением слу­чаев, когда это запрещено законом;

 

·   право посещать специально охраняемые места стихийных бедст­вий, аварий и катастроф, массовых беспорядков и массовых скоп­лений граждан, а также местности, в которых объявлено чрезвы­чайное положение, присутствовать на митингах и демонстрациях;

 

·   право проверять достоверность сообщаемой ему информации;

 

·   обязанность удовлетворять просьбы лиц, предоставивших инфор­мацию, об указании на ее источник, а также об авторизации цити­руемого высказывания, если оно оглашается впервые;

 

·    обязанность сохранять конфиденциальность информации и ее источника;

 

·   обязанность ставить в известность граждан и должностных лиц о проведении аудио- и видеозаписи, кино- и фотосъемки;

 

·   обязанность предъявлять при осуществлении профессиональной деятельности по первому требованию редакционное удостовере­ние или иной документ, удостоверяющий личность и полномочия журналиста.

 

Ко второй группе относятся права и обязанности, которые реа­лизуются в процессе передачи информации от журналиста к аудито­рии СМИ:

 

·   право распространять информацию;

 

·   право публиковать, оглашать или иным способом воспроизводить документы и материалы при условии соблюдения авторских прав и других исключительных прав (интеллектуальной собствен­ности);

 

·   право излагать свои личные суждения и оценки в сообщениях и материалах, предназначенных для распространения в СМИ за его подписью;

 

·   право снять свою подпись под сообщением или материалом, содержание которого, по его мнению, было искажено в процессе редакционной подготовки, либо запретить или иным образом огово­рить условия и характер использования данного сообщения или материала в соответствии с требованиями права интеллектуаль­ной собственности;

 

·   право распространять подготовленные им сообщения и материалы за своей подписью, под псевдонимом или без подписи;

 

·   право распространять сообщения и материалы, подготовленные с использованием скрытой аудио- и видеозаписи;

 

·   обязанность проверять достоверность сообщаемой им информации;

 

·   обязанность получать согласие (за исключением случаев, когда это необходимо для защиты общественных интересов) на распро­странение в средстве массовой информации сведения о личной жизни гражданина от него самого или от его законных представи­телей.

 

К третьей группе относятся права и обязанности, реализуемые внутри редакции в процессе производства и выпуска СМИ:

 

·   право отказаться от подготовки за своей подписью сообщения или материала, противоречащего его убеждениям;

 

·   обязанность соблюдать устав редакции, с которой он состоит в трудовых отношениях;

 

·   обязанность ставить в известность главного редактора о возмож­ных исках и предъявлении иных предусмотренных законом тре­бований в связи с распространением подготовленного им сообще­ния или материала;

 

·   обязанность отказаться от данного ему главным редактором или редакцией задания, если оно либо его выполнение связано с на­рушением закона.

 

Особо следует указать обязанность журналиста при осуществле­нии профессиональной деятельности уважать права, законные инте­ресы, честь и достоинство граждан и организаций, а также право журналиста на защиту его чести, достоинства, здоровья, жизни и имущества как лица, выполняющего общественный долг. Их нельзя однозначно отнести к какой-либо одной из перечисленных групп, поскольку они касаются как получения, так и распространения ин­формации, а также производства и выпуска СМИ.

 

Весьма сложным является вопрос о соотношении права журна­листа проверять достоверность сообщаемой ему информации и его обязанности проверять достоверность сообщаемой им информации. Рассматривая журналиста как посредника в реализации права граж­данина на получение информации, легко понять его место в сле­дующей цепочке: «факт — источник информации — журналист — аудитория». Когда журналист является непосредственным очевид­цем события, то он обязан точно и добросовестно передать аудитории то, что сам видел и слышал. Именно так говорится в Декларации принципов поведения журналистов, утвержденной Международной федерацией журналистов: «Освещая события, журналист обязан оперировать только фактами, которые установлены лично им». От­сюда следует, что журналист обязан проверить, насколько достовер­но в его сообщении будет изложено то, чему он сам был свидетелем.

 

Но в большинстве случаев журналист не является непосредст­венным очевидцем событий и получает необходимые ему сведения от того или иного должностного лица либо от другого источника информации. В таком случае он имеет право проверить достовер­ность того, что сообщил ему источник. Например, должностное лицо прислало ответ на запрос информации. Журналист вправе не пове­рить тому, что содержится в ответе, и проверить, насколько он соот­ветствует действительности. Это право журналиста, но не обязан­ность.

 

Проверка достоверности информации становится обязанностью лишь в том случае, если журналист сообщает аудитории то, что ста­ло ему известно от источника, не указывая при этом сам источник. В таком случае он как бы берет на себя роль очевидца, хотя таковым не является, и как очевидец обязан отвечать за достоверность сооб­щаемой им информации.

 

Наличие у журналиста специфических прав и обязанностей предполагает ясно очерченные границы его правового состояния, наличие которого является юридическим фактом, порождающим их возникновение. Согласно Закону о СМИ существуют правовое состояние журналиста и правовое состояние лица, приравненного к журналисту. Журналистом признается лицо, занимающееся редак­тированием, созданием, сбором или подготовкой сообщений и мате­риалов для редакции зарегистрированного средства массовой ин­формации, связанное с ней трудовыми или иными договорными отношениями либо занимающееся такой деятельностью по ее уполномочию. В этом определении соединены три компонента: функции журналиста, наличие обязательной регистрации СМИ, характер правовых отношений между журналистом и редакцией.

 

Лицами, приравненными к журналистам, признаются, во-пер­вых, штатные сотрудники редакций, занимающиеся редактировани­ем, созданием, сбором или подготовкой сообщений и материалов для многотиражных газет и других СМИ, продукция которых распространяется исключительно в пределах одной организации, а во-вторых, авторы, не связанные с редакцией СМИ трудовыми или иными договорными отношениями, но признаваемые ею своими внештатными авторами или корреспондентами при выполнении ими поручения редакции.

 

Запрос информации можно определить как обращение редакции или журналиста к государственным органам и организациям, обще­ственным объединениям и должностным лицам с целью получения сведений об их деятельности. Закон допускает запрос информации как в устной, так и в письменной форме. Это означает, что устное обращение журналиста, например, к мэру или министру с просьбой дать интервью, есть не что иное, как запрос информации в устной форме. Следовательно, ответы интервьюируемого на вопросы журналиста следует рассматривать как ответ на запрос информации. Данный тезис особенно важен с учетом того, что закон освобождает журналиста от ответственности за содержание информации, если она получена в ответ на запрос информации.

 

Закон предусматривает четыре основных варианта реагирования на запрос информации.

 

Первый. Предоставление информации. Запрашиваемую ин­формацию обязаны предоставлять руководители соответствующих органов, организаций и объединений, их заместители, работники пресс-служб либо другие уполномоченные на то лица в пределах их компетенции.

 

Второй. Отказ в предоставлении информации. Он возможен только в том случае, если запрошенная информация содержит све­дения, составляющие государственную, коммерческую или иную специально охраняемую законом тайну. Уведомление об отказе вру­чается представителю редакции в трехдневный срок со дня получе­ния письменного запроса информации. В уведомлении должны быть указаны причины, по которым запрашиваемая информация не может быть отделена от сведений, составляющих специально охраняемую законом тайну.

 

Третий. Отсрочка в предоставлении информации. Такой вари­ант будет законен, если запрашиваемые сведения не могут быть пре­доставлены в семидневный срок со дня получения письменного за­проса. Уведомление об отсрочке вручается в том же порядке и в те же сроки, что и уведомление об отказе. В тексте должны быть указа­ны причины, по которым запрашиваемая информация не может быть предоставлена в семидневный срок, а также дата, к которой требуе­мые сведения будут готовы.

 

Четвертый. Волокита с использованием всевозможных бюро­кратических ухищрений.

 

Закон предоставляет редакции юридическую возможность обжа­ловать в суд как отказ и отсрочку, так и несоблюдение соответст­вующими должностными лицами установленного порядка работы с запросами. Если суд признает обжалуемое решение или действие неправомерным, он выносит решение об обоснованности жалобы, обязывает устранить допущенное нарушение (предоставить запро­шенную информацию) и возместить редакции понесенные убытки, включая неполученные доходы — упущенную выгоду.

 

 

Глава 8. Ограничение доступа к информации

 

 

 

В России довольно развито законодательство о защите информа­ции. Основные положения были впервые сформулированы в указе Президента РФ «О дополнительных гарантиях права граждан на ин­формацию» 1993 года, провозгласившем принципы информацион­ной открытости. Все эти принципы составляют концептуальную ос­нову федерального закона «Об информации, информатизации и защите информации» от 20 февраля 1995 года.

 

К информации с ограниченным доступом запрещено относить:

 

·    законодательные и другие нормативные акты, устанавливающие правовой статус органов государственной власти и местного са­моуправления, организаций, общественных объединений, а также права и свободы и обязанности граждан, порядок их реализации;

 

·    документы, содержащие информацию о чрезвычайных ситуациях, экологическую, метеорологическую, демографическую, санитар­но-эпидемиологическую и другую информацию, необходимую для обеспечения безопасного функционирования населенных пунктов, производственных объектов, безопасности граждан и населения в целом;

 

·    документы, содержащие информацию о деятельности органов государственной власти и местного самоуправления, об использова­нии бюджетных средств и других государственных и местных ре­сурсов, о состоянии экономики и потребностях населения, за исключением сведений, отнесенных к государственной тайне;

 

·    документы, накапливаемые в открытых фондах библиотек и архи­вов, информационных системах органов государственной власти и местного самоуправления, общественных объединений, организа­ций, представляющие общественный интерес или необходимые для реализации прав, свобод и обязанностей граждан.

 

Перечисленные выше сведения не могут относиться ни к госу­дарственной тайне, ни к служебной, ни к какой-либо иной. Однако это не исключает возможности отнесения этих сведений к служеб­ной тайне. Много споров возникает вокруг такого примера: можно ли считать секретной информацию об аварии на атомной подводной лодке, в результате которой произошло радиационное заражение ок­ружающей среды. С одной стороны, такая информация должна быть признана секретной, поскольку содержит сведения о ядерных энер­гетических и специальных физических установках оборонного зна­чения (п. 1. ст. 5 закона РФ «О государственной тайне»). С другой стороны, она не может быть засекречена, поскольку содержит све­дения о чрезвычайных происшествиях и катастрофах, угрожающих безопасности и здоровью граждан.

 

Всякое ограничение права человека на информацию должно быть соразмерно конституционно признаваемым целям такого огра­ничения. Отсюда следует, что «в тех случаях, когда конституцион­ные нормы позволяют законодателю установить ограничения закреп­ляемых ими прав, он не может использовать такие способы регулирования, которые посягали бы на само существо того или иного права, ставили бы его реализацию в зависимость от решения правоприменителя, допуская тем самым произвол органов власти и должностных лиц, и, наконец, исключили бы его судебную защиту».

 

Особую категорию составляют персональные данные, то есть сведения о фактах, событиях и обстоятельствах жизни гражданина, позволяющие идентифицировать его личность. Федеральный закон «Об информации, информатизации и защите информации» относит эти сведения к категории конфиденциальной информации. В соот­ветствии с Конституцией он запрещает сбор, хранение, исполь­зование и распространение информации о частной жизни, а равно информации, нарушающей личную тайну, тайну переписки, телефонных переговоров, поточных, телеграфных и иных сообщений физического лица без его согласия, кроме как на основании судебно­го решения. В то же время закон вводит обязательное лицензирова­ние деятельности негосударственных организаций и частных лиц по обработке и предоставлению пользователям персональных данных. Очевидно, что на профессиональную работу журналистов это не распространяется.

 

Другая категория конфиденциальной информации — коммерче­ская тайна. Понятие коммерческой тайны имеет принципиальное значение. Согласно п. 1 ст. 139 ГК РФ, к этой категории относится информация, одновременно отвечающая следующим условиям: 1) она имеет действительную или потенциальную коммерческую ценность в силу неизвестности ее третьим лицам; 2) к ней нет сво­бодного доступа на законном основании; 3) ее обладатель принимает меры к охране ее конфиденциальности.

 

Сведения, которые не могут составлять коммерческую тайну, определяются законом и иными правовыми актами. Одним из таких актов является постановление правительства РСФСР «О перечне сведений, которые не могут составлять коммерческую тайну» от 5 декабря 1991 года № 35.

 

В случае разглашения коммерческой тайны п. 2 ст. 139 ГК РФ предусматривает возложение обязанности возместить причиненные убытки на лиц, незаконными методами получивших информацию. Такая же обязанность возлагается на работников, разгласивших коммерческую тайну вопреки трудовому договору, в том числе конт­ракту, и на контрагентов, сделавших это вопреки гражданско-правовому договору. Следовательно, если журналист не нарушил за­кон, получая информацию, то за разглашение сведений, составляющих коммерческую тайну, он ответственности не несет.

 

Правда, надо помнить о том, что законы, включая Гражданский кодекс, в вопросах охраны тайны не делают различия между журна­листом и любым другим юридическим лицом.

 

Глава 9. Институт аккредитации

 

 

 

Институт аккредитации существует для закрепления взаимных обязательств органов государственной власти или иных организаций и прессы, призван служить упорядочению контактов с журналиста­ми. Ст. 48 Закона о СМИ предусматривает, что правила аккредита­ции не являются едиными для всех. Эти правила устанавливаются самими органами государственной власти и местного самоуправле­ния, организациями, учреждениями, органами общественных объе­динений, аккредитующими при себе работников прессы. Редакции имеют право подавать заявки на аккредитацию своих журналистов, однако их удовлетворение зависит от того, соответствуют ли они ус­тановленным правилам аккредитации. Но в любом случае сами пра­вила должны обязательно соответствовать законодательству:

 

во-первых, они не должны ущемлять свободу массовой инфор­мации или права журналиста, поскольку поиск, получение, произ­водство и распространение массовой информации не подлежат огра­ничениям за исключением установленных федеральным законом;

 

во-вторых, правила аккредитации не должны вступать в проти­воречие с другими федеральными законами и подзаконными актами Российской Федерации;

 

в-третьих, правила аккредитации должны гарантировать, что ак­кредитовавшие журналиста органы и организации будут предвари­тельно извещать его о заседаниях, совещаниях и других мероприятиях, обеспечивать стенограммами, протоколами и другими доку­ментами, создавать благоприятные условия для аудио- и видеозапи­си, фото- и киносъемки.

 

Закон о СМИ допускает возможность судебного рассмотрения споров, связанных с аккредитацией. Так, отказ в аккредитации мо­жет быть обжалован на том основании, что с точки зрения редакции действующие в данном органе или организации правила аккредитации нарушают закон либо неправильно применены. Предметом жа­лобы может стать и нарушение прав аккредитованного журналиста. Наконец, лишение аккредитации также может быть обжаловано в суд. Оно будет считаться правомерным в двух случаях: 1) если жур­налистом или редакцией нарушены установленные правила аккреди­тации — при условии, что сами эти правила обоснованны и законны; 2) если вступившим в законную силу решением суда установлен факт распространения не соответствующих действительности сведе­ний, порочащих деловую репутацию организации, аккредитовавшей журналиста.

 

Глава 10. Защита источника информации

 

 

 

Появление в российском законе о СМИ института защиты ин­формации предвосхитило появление конституционной нормы, до­пускающей возможность освобождения от обязанности давать сви­детельские показания против себя самого, своих близких родствен­ников — ст. 51 Конституции РФ.

 

Институт защиты источника информации распространяется на свободу обмена корреспонденцией. Никто не вправе вскрывать, зна­комиться и оглашать содержание писем и телеграмм, поступающих в редакцию, подслушивать телефонные разговоры сотрудников ина­че как на основании судебного решения. Кроме того, закон обязыва­ет редакции СМИ и их сотрудников сохранять в тайне поступающую к ним от граждан доверительную информацию.

 

Закон обязывает редакции (ч. 2 ст. 41) и журналистов (п. 4 ч. 1 ст. 49) не разглашать персональные данные, позволяющие иденти­фицировать личность автора письма или иного сообщения в редак­цию, если тот оговорил сохранение их в тайне. Закон освобождает редакцию от обязанности сохранять в тайне источник информации, когда соответствующее требование поступило от суда в связи с на­ходящимся в его производстве делом.

 

Новый Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации от 18:12.2001 года № 174-ФЗ подкрепляет институт защиты источника информации, введенный Законом о СМИ. В ч. 2 ст. 144 УПК Российской Федерации устанавливается: «По сообщению о преступ­лении, распространенному в средствах массовой информации, про­верку проводит по поручению прокурора орган дознания или следо­ватель. Редакция, главный редактор соответствующего средства массовой информации обязаны передать по требованию прокурора, следователя или органа дознания имеющиеся в распоряжении соот­ветствующего средства массовой информации документы и мате­риалы, подтверждающие сообщение о преступлении, а также данные о лице, предоставившем указанную информацию, за исключением случаев, когда это лицо поставило условие о сохранении в тайне ис­точника информации».

 

Мировая практика также свидетельствует о том, что защита ис­точника является серьезной проблемой. Так, комитет министров Со­вета Европы принял Рекомендацию № R (2000) 7 относительно права журналистов не раскрывать свои источники информации. Этот до­кумент рекомендует государствам — членам СЕ осуществлять в на­циональном законодательстве и придерживаться на практике сле­дующих принципов:

 

1.  Журналист вправе не раскрывать информацию, идентифици­рующую ее источник.

 

2.  Такое же право принадлежит другим лицам, которые благодаря своим профессиональным отношениям с журналистами могут уз­нать об информации, идентифицирующей ее источник (речь может идти о редакторе, работодателе, корректоре, секретаре и т. д.).

 

3.  Право журналистов не раскрывать информацию, идентифици­рующую ее источник, не должно подвергаться иным ограничениям, чем те, которые упомянуты в ст. 10 Европейской конвенции о защи­те прав человека и основных свобод. Раскрытие информации, устанавливающей источник, не должно считаться необходимым, если нельзя убедительно установить, что не существует разумной альтер­нативы раскрытию (или эти альтернативные меры уже исчерпаны) и если законный интерес в раскрытии определенно перевешивает общественный интерес в нераскрытии, имея в виду, что:

 

а) доказана первостепенная необходимость раскрытия;

 

б) обстоятельства носят достаточно важный и серьезный характер;

 

в) необходимость в раскрытии вытекает из общественных по­требностей;

 

г) обоснованность раскрытия может подвергаться контролю со стороны Европейского суда по правам человека.

 

4. В судебном деле против журналиста, возбужденном на основании утверждения о якобы имевшем место нанесении ущерба чести и репутации какого-либо лица, власти с целью установления правди­вости или неправдивости такого утверждения должны рассматри­вать все свидетельства, которые им доступны на основании нацио­нального процессуального права, и не могут требовать для этой цели раскрытия журналистом информации, идентифицирующей ее источ­ник.

 

5. Должны соблюдаться следующие условия процедуры раскрытия источника:

 

а) ходатайства и просьбы со стороны компетентных органов власти об инициировании действий, направленных на раскрытие ин­формации, устанавливающей источник, должны предприниматься только должностными лицами или органами власти, имеющими за­конные полномочия по раскрытию информации;

 

б) журналисты должны быть поставлены властями в известность

об их праве не раскрывать информацию, устанавливающую источ­ник, а также об ограничениях на это право до того, как будет выска­зана просьба о раскрытии;

 

в) санкции против журналистов за нераскрытие информации, ус­танавливающей источник, должны налагаться только судебными властями в ходе судебных разбирательств;

 

г) журналисты должны иметь право на пересмотр другими су­дебными властями наложенных на них санкций за нераскрытие ин­формации, устанавливающей источник;

 

д) в тех случаях, когда журналисты соглашаются раскрыть ин­формацию, идентифицирующую источник, компетентные власти должны принять меры по ограничению масштабов раскрытия и сами должны уважать конфиденциальность такого раскрытия.

 

6. Не должны допускаться перехват сообщений журналистов или их работодателей, установление наблюдения за ними и их контакта­ми, а также обыски и выемки в их личных или служебных помеще­ниях имущества или корреспонденции, если цель этих действий состоит в том, чтобы лишить журналистов права не раскрывать информацию, идентифицирующую ее источник. В тех случаях, когда информация, устанавливающая источник, получена органами предварительного следствия или суда с помощью любого из выше­указанных действий, должны быть приняты меры по предотвращению последующего использования этой информации в качестве свидетельства в судах, если это раскрытие не оправдано по условиям вышеприведенных принципов.

 

7. Установленные принципы не ограничивают национальное законодательство в вопросе об освобождении обвиняемого от необходимости свидетельствовать против самого себя.

 

 

Глава 11. Доступ журналистов к информации о работе органов предварительного следствия и суда, представительных и исполнительных органов власти

 

 

 

Общие правила поиска, получения и распространения журнали­стом информации несколько видоизменяются применительно к не­которым специфическим сферам. Одной из таких сфер являются предварительное следствие и судебная деятельность.

 

Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации, про­должая установившуюся традицию, закрепляет недопустимость раз­глашения данных предварительного расследования. В ч. 3 ст. 161 УПК РФ установлено: «Данные предварительного расследования могут быть преданы гласности лишь с разрешения прокурора, сле­дователя, дознавателя и только в том объеме, в каком ими будет признано это допустимым, если разглашение не противоречит инте­ресам предварительного расследования и не связано с нарушением прав и законных интересов участников уголовного судопроизводст­ва. Разглашение данных о частной жизни участников уголовного судопроизводства без их согласия не допускается». Разумеется, это правило не распространяется на публикацию в СМИ тех сведений, которые самостоятельно добыты журналистами, в том числе полу­чены ими от участников уголовного судопроизводства, которые в таком случае и несут ответственность за разглашение данных пред­варительного следствия.

 

Конституционный принцип открытости судопроизводства, во-первых, служит гарантом точного соблюдения норм материального и процессуального права при исследовании материалов дела, снижая тем самым вероятность судебной ошибки. Во-вторых, гражданский контроль за работой судебных органов — непременный атрибут демократического правового государства. В-третьих, режим открыто­сти судопроизводства и публичности оглашения судебных актов — важное средство правового воспитания граждан, формирования ци­вилизованного правосознания. Однако расширение гласности здесь тормозится отсутствием правовых норм, детально регулирующих права и обязанности представителей СМИ в суде.

 

С одной стороны, журналисты вправе присутствовать на любых судебных процессах, поскольку, согласно ч. 1 ст. 123 Конституции Российской Федерации и ст. 241 УПК РФ, разбирательство дел во всех судах открытое, за исключением предусмотренных процессуальным законодательством случаев. С другой стороны, действующее процессуальное законодательство практически не упоминает пред­ставителей СМИ и не относит их к числу лиц, наделенных правом ознакомления с материалами дела.

 

Ситуация отчуждения в отношениях между судьями и журнали­стами точно описана в Рекомендациях Высшей квалификационной коллегии судей Российской Федерации от 16 июля 1997 г. Здесь от­мечается, что «многие журналисты, не обладая необходимым объе­мом правовых знаний, в своих выступлениях подчас искаженно представляют деятельность судов, ход и результаты судебных про­цессов, высказывают юридически некомпетентные суждения и оценки, неверно ориентирующие читателей, чем деформируют их правосознание, а также допускают некорректные выпады в адрес су­дов и отдельных судей, умаляя тем самым авторитет судебной вла­сти». С другой стороны, «многие судьи под любым предлогом ста­раются уклониться от вопросов журналистов, запросов редакций средств массовой информации. Встречаются случаи, когда критиче­ское выступление в адрес суда или высказанное в прессе сомнение в правильности того или иного решения необоснованно воспринима­ется судьями как вмешательство в отправление правосудия, оскорб­ление судебной власти, умаление чести, достоинства и деловой ре­путации суда».

 

Высшая квалификационная коллегия судей внесла конкретный вклад в преодоление описанного выше отчуждения, рекомендовав «допускать журналистов на заседания квалификационных коллегий, а в необходимых случаях — приглашать их на свои заседания, чаще передавать им общественно значимую информацию о своей работе», а также «принимать к своему производству жалобы и заявления журналистов на нарушения их прав со стороны судей».

 

Ряд шагов предпринят судейским сообществом. Так, Кодекс чес­ти судьи Российской Федерации, утвержденный Постановлением Совета судей Российской Федерации от 21 октября 1993 г., обязыва­ет судью «с уважением и пониманием относиться к стремлению средств массовой информации освещать деятельность суда и оказы­вать им необходимое содействие, если это не будет мешать проведе­нию судебного процесса или использоваться для оказания воздейст­вия на суд». В то же время сам судья «не вправе делать публичных заявлений, комментариев, выступлений в прессе по делам, находя­щимся в производстве суда до вступления в силу постановлений, принятых по ним».

 

Наибольший интерес к налаживанию конструктивного взаимо­действия со СМИ проявляет Высший арбитражный суд Российской Федерации. Специальным информационным письмом предусмот­рено:

 

·    обеспечить возможность ознакомления журналистов со временем проведения судебных заседаний по конкретным спорам, пред­ставляющим интерес для СМИ;

 

·    предоставлять возможность журналистам, присутствующим в за­ле, вести записи по ходу судебного процесса, имея при этом в ви­ду, что фото-,  кино- и видеосъемка в зале суда могут произво­диться только по разрешению председательствующего по делу, который вправе продлить ранее определенное время съемок или разрешить их проведение непосредственно в ходе заседания. В то же время съемка не должна влиять на объективное ведение заседания и свободу волеизъявления участвующих в деле лиц;

 

·    выдавать журналисту судебный акт, вступивший в законную силу, по просьбе руководства редакции или агентства, интересы которых он представляет. В исключительных случаях с согласия лиц, участвовавших в деле, и при наличии ходатайства руководства редакции или агентства журналист может ознакомиться с иными материалами дела, рассмотренного в судебном заседании. Прось­бы СМИ о предоставлении материалов нерассмотренных судебных дел удовлетворению не подлежат.

 

Есть еще одна область, в которой права журналиста на поиск, получение и распространение информации претерпевают опреде­ленные изменения, — деятельность президента, парламента, прави­тельства.

 

Федеральный закон «О порядке освещения деятельности органов государственной власти в государственных средствах массовой ин­формации» касается почти исключительно телерадиовещания. Дан­ный акт достаточно откровенно отражает депутатскую ментальность в вопросе об информационной открытости собственной деятельно­сти. Так, ст. 6 обязывает федеральные государственные телерадио­компании включать в информационные программы сообщения о решениях, заявлениях, обращениях и действиях палат, пресс-конференциях их председателей, о визитах их делегаций за рубеж. Кроме того, им предписано еженедельно выпускать в эфир обзорные информационно-просветительские 45-минутные программы об ито­гах работы палат, их комитетов и комиссий, депутатских объедине­ний, о проведении парламентских слушаний и т. д. Причем порядок вещания передач разрабатывается по представлению пресс-служб палат.

 

Обязательными являются и ежемесячные теледебаты представи­телей депутатских объединений, очередность участия в которых оп­ределяется по согласованному решению фракций или жребием. Для выступлений депутатов по каналам местных государственных теле­радиокомпаний закон устанавливает периодичность — один раз в два месяца с подачей заявки не позднее чем за 2 недели. Если в одной программе участвуют несколько депутатов, то каждому дается не менее 7 минут.

 

Самую большую опасность может представлять обращенное ко всем государственным телерадиокомпаниям требование «преду­сматривать в иных публицистических, информационных и инфор­мационно-аналитических программах всестороннее и объективное информирование телезрителей и радиослушателей о работе феде­ральных органов государственной власти», о позициях депутатских объединений в Государственной Думе, депутатов Совета Федерации и депутатов Государственной Думы. Поскольку критерии всесто­ронности и объективности являются оценочными категориями, по­стольку данная норма может использоваться для борьбы с теми журналистами, которые позволяют себе высказывать нелицеприят­ные суждения о конкретных депутатах или их объединениях.

 

Глава 12. Участие журналистов в освещении избирательных кампаний

 

 

 

Современная политическая жизнь России невозможна без выбо­ров. Они проходят на разных уровнях и стали обязательным атрибу­том политической борьбы. Поэтому необходимо прежде всего выде­лить основные проблемы широкого спектра вопросов правового регулирования деятельности средств массовой информации в рамках избирательных кампаний, прежде всего федерального уровня. Неко­торые из таких проблем способны значительно затруднить нормаль­ное функционирование СМИ как важного института обеспечения свободных и честных выборов.

 

Вопросы участия СМИ в формировании представительных и других выборных органов имеют большое практическое и теорети­ческое значение. Это весьма специфическая сфера деятельности средств массовой информации, где они выполняют одновременно несколько функций. Они служат, во-первых, каналом информирова­ния избирателей (например, о назначении дня выборов, об образова­нии избирательных участков, о регистрации кандидатов и т. д.), во-вторых, средством предвыборной агитации, наконец, в-третьих, ин­струментом гражданского контроля.

 

Для понимания сути избирательного процесса необходимо обра­тить внимание на федеральные избирательные законы: «Об основ­ных гарантиях избирательных прав и права на участие в рефе­рендуме граждан Российской Федерации» от 19 сентября 1997 г. (с изменениями и дополнениями, внесенными федеральным законом от 30 марта 1999 г.); «О выборах депутатов Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации» от 24 июня 1999 г.; «О выборах Президента Российской Федерации» от 31 декабря 1999 г.

 

Общепризнанные принципы всеобщего, равного и прямого из­бирательного права при тайном голосовании Конституция Россий­ской Федерации относит только к выборам Президента Российской Федерации (п. 1 ст. 81). Однако отсюда не следует, что эти принципы не распространяются на другие виды выборов. Напротив, Закон об основных гарантиях избирательных прав устанавливает: «Граж­данин Российской Федерации участвует в выборах на основе всеоб­щего, равного и прямого избирательного права при тайном голосовании» (п. 1 ст. 3). Отсюда следует, что все выборные органы государственной власти и местного самоуправления (в том числе единоличные) формируются исключительно на основе этих принципов.

 

К числу основных принципов проведения выборов данный закон относит также гласность (п. 7 ст. 3).

 

Такой подход больше соответствует общему содержанию изби­рательных законов, устанавливающих довольно высокие требования по обеспечению открытости. Например, банки и кандидаты обязаны представлять в соответствующие избирательные комиссии отчеты о поступлении и расходовании средств избирательных фондов. Копии таких отчетов передаются избирательными комиссиями средствам массовой информации. Цели транспарентности преследует и прави­ло, согласно которому в каждом материале, помещаемом в периоди­ческих печатных изданиях за плату, должно указываться, из избирательного фонда какого кандидата он был оплачен. Если же публикация помещена бесплатно, то и это должно быть указано, как и то, какому кандидату она принадлежит (п. 3 ст. 41 Закона об ос­новных гарантиях избирательных прав).

 

Согласно этому закону (ст. 2) информационное обеспечение со­ставляет одну из важнейших гарантий избирательных прав. Роль СМИ состоит в том, чтобы помочь гражданам интегрироваться в процесс формирования органов власти, обрести и реализовать навы­ки открытой политической борьбы. В то же время освещение изби­рательной кампании, в частности по телевидению, не только при­ближает массы к политике, но и низводит предвыборную борьбу до уровня спортивного состязания, возбуждая не только гражданствен­ность, но и азарт.

 

Следует отметить, что избирательные кампании в целом оказы­вают стимулирующее воздействие на функционирование всей сис­темы непосредственной демократии и отдельных ее институтов, инициируя проведение митингов, демонстраций, сбор подписей и т. д. В свою очередь, эффективная самореализация институтов не­посредственной демократии в период подготовки и проведения вы­боров составляет важное средство достижения целей избирательных кампаний.

 

Все ныне действующие избирательные законы федерального уровня были приняты едва ли не накануне выборов. Более того, по­добная практика может уже считаться российской традицией. Так, президентские выборы в июне 1991 г. проходили по закону от 24 ап­реля 1991 г., в июне 1996 г. — от 17 мая 1995 г., в марте 2000 г. — по закону от 31 декабря 1999 г. Точно такая же закономерность наблю­дается и в отношении выборов депутатов Государственной Думы: в 1995 г. их избирали по закону от 21 июня 1995 г., а в 1999 г. — по за­кону от 24 июня 1999 г. Может сложиться впечатление, что законы о выборах воспринимаются законодателем как акты временные, с огра­ниченным сроком действия, создаваемые в каком-то смысле ad hoc.

 

Действующее российское законодательство различает использо­вание СМИ в избирательной кампании и их участие. В первом слу­чае СМИ выступают преимущественно как производитель массово-информационных услуг, во втором — как самостоятельный институт демократии. Причем обе указанные ипостаси СМИ взаимосвязаны и неразделимы: с одной стороны, использование СМИ субъектами по­литических отношений, как правило, означает вовлечение печатной и электронной прессы в политический процесс; с другой, ее участие в политическом процессе в конечном счете является результатом ее использования теми или иными субъектами политических отношений.

 

Правда, законодатель не всегда точно определяет, в каком случае речь идет об использовании СМИ, а в каком — об участии СМИ. Так, в п. 7 ст. 48 «Закона о выборах Президента Российской Федерации» не делается никакого различия между «участием» СМИ в агитаци­онной деятельности и их участием в освещении избирательной кам­пании.

 

Очевидно, что СМИ, в отличие, например, от кандидатов на должность президента, не являются субъектами агитационной дея­тельности, а, следовательно, не могут считаться и ее участниками. Они лишь производители информационных услуг. Это прямо следу­ет из конструкции норм ст. 8 «Закона о выборах Президента Россий­ской Федерации». С одной стороны, гражданам и политическим об­щественным объединениям здесь гарантируется свобода проведения предвыборной агитации в любых допускаемых законом формах и законными методами. С другой стороны, зарегистрированным кан­дидатам гарантируются равные условия доступа к средствам массо­вой информации для проведения предвыборной агитации.

 

Напротив, в освещении избирательной кампании СМИ призваны играть главенствующую роль. Кандидаты не вправе в этом участво­вать, а избирательные комиссии должны обеспечить лишь информи­рование избирателей о сроках и порядке осуществления избиратель­ных действий, ходе избирательной кампании, выдвинутых и зарегистрированных кандидатах.

 

Законодательство различает использование СМИ: а) избиратель­ными комиссиями, б) органами местного самоуправления (напри­мер, для публикации списков избирательных участков), в) зарегист­рированными кандидатами.

 

По содержанию формы использования СМИ подразделяются: а) на информирование, б) предоставление (платное или бесплатное) печатных площадей и эфира для агитации. В свою очередь, инфор­мирование реализуется в формах опубликования и оповещения. Опубликование и оповещение имеют черты как сходства, так и раз­личия. Общим является то, что законодательство, как правило, уста­навливает определенные сроки.

 

Для опубликования, в отличие от оповещения, характерно то, что закон, как правило, связывает с ним наступление определенных юридических последствий. Более того, оно нередко используется в законе как заключительная стадия легитимации. Так, согласно п. 2 ст. 5 «Закона о выборах Президента Российской Федерации» реше­ние о назначении выборов подлежит официальному опубликованию в СМИ не позднее чем через 5 дней со дня его принятия. И именно «со дня официального опубликования» решения о назначении выбо­ров начинается избирательная кампания, которая продолжается опять-таки «до дня официального опубликования» результатов вы­боров (ст. 2 «Закона об основных гарантиях избирательных прав»).

 

Опубликование отличается от оповещения также тем, что пред­полагает полное воспроизведение того или иного документа со все­ми установленными законом атрибутами. Для него характерен стро­го определенный порядок подготовки документа и его направления для опубликования, а также установление органов, ответственных за его надлежащее обнародование.

 

Там, где в контексте избирательного законодательства речь идет именно об официальном опубликовании, обязанность публикации лежит не на СМИ, а на структуре власти. Например, публикация списков избирательных участков с указанием их номеров и границ, мест нахождения участковых избирательных комиссий, помещений для голосования и номеров телефонов участковых избирательных комиссий возлагается на глав муниципальных образований. Распро­страняются соответствующие нормы только на те печатные СМИ, которые являются официальными публикаторами органов государственной власти и местного самоуправления. При отсутствии офи­циального публикатора орган власти или самоуправления вправе ис­пользовать другие формы обнародования своих решений.

 

В тех случаях, когда по смыслу закона речь идет об опубликова­нии, которое не является официальным и как таковое не порождает правовых последствий, круг средств массовой информации значи­тельно расширяется. В частности, избирательные комиссии, как пра­вило, не имеют своих официальных публикаторов (исключение со­ставляет ЦИК России, имеющий собственный печатный орган). Поэтому их решения бесплатно публикуются в тех СМИ, которые созданы с государственным участием или имеют бюджетное финан­сирование (п. 7 ст. 12 «Закона о выборах Президента Российской Федерации»). Правда, закон не всегда четко отграничивает опубли­кование от оповещения (обнародования). На практике СМИ широко используются для оповещения, а публикация осуществляется и по­мимо периодической печати.

 

Федеральные избирательные законы довольно подробно, хотя не всегда четко и полно, определяют круг средств массовой информа­ции, услугами которых могут пользоваться зарегистрированные кандидаты для проведения предвыборной агитации. Внутри этого круга законодатель выделяет несколько категорий СМИ с различ­ным правовым статусом. «Закон о выборах Президента Российской Федерации» (подпункты «а» — «г» ст. 47) наиболее последовательно подразделяет СМИ, выделяя прежде всего группу средств массовой информации, которые можно условно обозначить как «уполномочен­ные». В эту группу входят телерадиокомпании и редакции периоди­ческих печатных изданий: 1) учредителями (соучредителями) кото­рых являются государственные органы, организации, учреждения и (или) 2) которые финансировались в предшествующий выборам год не менее чем на 15 процентов своего бюджета за счет средств, выде­ленных органами государственной власти или местного самоуправ­ления.

 

Следует заметить, что использование здесь любимого юристами союза «и (или)» создает возможность включения в данную группу тех СМИ, которые имеют государственных соучредителей, но не по­лучают от них никакого финансирования. Но за счет каких средств в таком случае подобные СМИ должны будут осуществлять функции, возложенные законом на «уполномоченные» средства массовой ин­формации? В аналогичной ситуации неминуемо окажутся те СМИ, которые ранее получали финансовую поддержку от государства, но лишились ее в год выборов.

 

Разгадку этого противоречия следует искать в тех статьях изби­рательных законов, где указывается, что государственные СМИ покрывают связанные с выборами расходы «за счет средств текущего бюджетного финансирования» указанных средств массовой инфор­мации (п. 2 ст. 26 «Закона об основных гарантиях избирательных прав»). Причем закон говорит именно о бюджетном финансирова­нии, то есть о целевом предоставлении бюджетных средств конкрет­ным СМИ, а не о предоставлении определенным категориям СМИ каких-либо льгот, например по налогам или арендной плате. Следо­вательно, речь идет только о СМИ, финансируемых из того или ино­го бюджета.

 

Отсюда следует, что фактически в категорию «уполномочен­ных» попадают только те СМИ (независимо от наличия государст­венных органов в числе их соучредителей), которые получают бюд­жетное финансирование в год выборов. Примечательно, что если редакция СМИ только в год выборов начала получать бюджетное финансирование, то, строго говоря, она не попадает в категорию «уполномоченных».

 

Внутри данной категории выделяются, во-первых, печатные и аудиовизуальные СМИ, а во-вторых, общероссийские и региональ­ные СМИ.

 

«Уполномоченные» СМИ несут главную нагрузку по информа­ционному обеспечению избирательной кампании. На них возложены следующие задачи:

 

1)  обеспечение зарегистрированным кандидатам равных условий проведения предвыборной агитации;

 

2)  предоставление избирательным комиссиям возможности размещения печатной информации (общероссийские и региональные печатные СМИ, выходящие не реже одного раза в неделю, — не менее одной сотой еженедельного объема печатной площади);

 

3)  предоставление избирательным комиссиям бесплатного эфирного времени для информирования избирателей (общероссийские телерадиокомпании — не менее 15 минут эфирного времени ежене­дельно, региональные — не менее 10 минут);

 

4)   предоставление на равных основаниях зарегистрированным кандидатам бесплатного эфирного времени в прайм-тайме (обще­российские телерадиокомпании — не менее одного часа по рабочим дням в течение 30 дней до голосования, региональные — не менее 30 минут);

 

5)   резервирование платного эфирного времени для проведения агитации зарегистрированными кандидатами в объеме не меньшем, чем объем бесплатного эфирного времени, но и не превышающем его более чем в два раза (размер оплаты должен быть единым и опубликован не позднее чем через 30 дней после назначения выборов; доля каждого кандидата определяется путем деления общего объема зарезервированного эфирного времени на общее число заре­гистрированных кандидатов);

 

6)  выделение бесплатной печатной площади для размещения материалов, предоставляемых зарегистрированными кандидатами (об­щий еженедельный объем в общероссийских печатных СМИ должен составлять не менее пяти процентов объема еженедельной печатной площади, распределяемой между кандидатами в равных долях путем жеребьевки);

 

7)  резервирование печатной площади для проведения зарегистрированными кандидатами платной предвыборной агитации (общий объем платной печатной площади не может быть меньше объема бесплатной, но и не может его превышать более чем в два раза);

 

8)  публикация получаемых из Центральной избирательной комиссии сведений о поступлении и расходовании средств избирательных фондов.

 

К «уполномоченным» СМИ непосредственно примыкают муни­ципальные — созданные при участии органов местного самоуправле­ния и (или) профинансированные в предшествующий выборам год не менее чем на 15 процентов своего бюджета за счет муниципаль­ных средств. Именно здесь публикуется перечень территориальных избирательных округов. Кроме того, муниципальные СМИ предос­тавляют зарегистрированным кандидатам эфирное время и печатную площадь за соответствующую плату.

 

Вторая категория СМИ — специализированные СМИ, государст­венные и негосударственные, ориентированные на неполитическую тематику. За подобными СМИ избирательные законы признают пра­во отказаться от публикации каких бы то ни было агитационных ма­териалов при условии полного неучастия в избирательной кампании в какой бы то ни было форме. Условно обозначим данную катего­рию как «уклоняющиеся». На практике с ней связаны следующие проблемы.

 

Во-первых, как соотносятся понятия «специализированных» из­даний, имеющиеся в Законе о СМИ и в законах о выборах? В первом из названных актов речь идет о СМИ, специализирующихся на со­общениях и материалах рекламного и эротического характера, для детей, подростков и инвалидов, а также образовательного и куль­турно-просветительского назначения (ч. 1 ст. 14). Во втором — о дет­ских, технических, научных и других изданиях (п. 1 ст. 41 «Закона об основных гарантиях избирательных прав»). Использование тер­мина «другие» делает границы данной категории СМИ совершенно размытыми.

 

Во-вторых, по сравнению с «Законом об основных гарантиях из­бирательных прав» п. 7 ст. 48 «Закона о выборах Президента Российской Федерации» значительно ужесточает правила определения «уклоняющихся» СМИ. Здесь допускается:

 

а) отказ негосударственных и муниципальных организаций телерадиовещания, редакций негосударственных и муниципальных периодических печатных изданий, а также редакций государственных периодических печатных изданий, выходящих реже чем один раз в неделю, от участия в агитационной деятельности;

 

б) отказ специализированных организаций телерадиовещания и редакций специализированных периодических печатных изданий от участия в освещении избирательной кампании.

 

Причем в обоих случаях отказом считается «непредставление в соответствующую избирательную комиссию уведомления» о разме­ре и условиях предоставления эфирного времени и печатной площа­ди для целей предвыборной агитации. Тем самым закон связывает освещение избирательной кампании с предоставлением информаци­онных услуг для целей агитации. Здесь в наиболее концентрирован­ной форме проявляется стремление законодателя не допустить не­легальной предвыборной агитации под видом объективного «освещения избирательной кампании».

 

Однако принятые законодателем меры на практике оказываются недостаточно эффективными. Кроме того, совершенно противоесте­ственно требовать, чтобы СМИ, отказавшиеся от размещения плат­ной предвыборной агитации, воздерживались бы от освещения из­бирательной кампании. Подобное требование, помимо прочего, практически невыполнимо, поскольку, например, специализирован­ные музыкальные радиопрограммы, занимающие львиную долю FM и УКВ диапазонов, как правило, не имеют в своей сетке вещания места для предвыборной агитации, но почти всегда предусматрива­ют передачу кратких новостей. Спрашивается: неужели такие ра­диопрограммы обязаны воздерживаться от сообщений о ходе изби­рательной кампании? Такое требование кажется чрезмерным. Тем более что оно практически повсеместно игнорируется.

 

Третья категория — средства массовой информации или их ре­дакции, учрежденные самими зарегистрированными кандидатами. Условно обозначим их как «ангажированные» СМИ. Обращает на себя внимание тот факт, что данная категория существует в избира­тельных законах только применительно к периодическим печатным изданиям. Если же участник избирательной гонки учредит телера­диопрограмму или телерадиокомпанию, то она не сможет, во всяком случае по закону, попасть в число «ангажированных» СМИ. Важно и то, что данное правило касается лишь тех СМИ, которые учреждены зарегистрированными кандидатами, а следовательно, созданы уже в ходе избирательной кампании.

 

Особенность правового режима «ангажированных» СМИ — осво­бождение их от обязанности предоставлять печатную площадь на равных условиях всем конкурирующим кандидатам (п. 2 ст. 41 «За­кона об основных гарантиях избирательных прав»). Как это ни пара­доксально, но, по мнению ЦИК России, такие СМИ имеют право размещать агитационные материалы учредивших их кандидатов только за плату. Более того, содержащиеся в законе формулировки действительно дают основания для подобных парадоксальных ут­верждений.

 

Так называемые «ангажированные» СМИ по закону освобожде­ны также от обязанности не допускать обнародование информации, способной нанести ущерб чести, достоинству или деловой репута­ции зарегистрированных кандидатов в случаях, когда эти СМИ не могут предоставить зарегистрированному кандидату возможность обнародовать опровержение или иное разъяснение в защиту его чес­ти, достоинства или деловой репутации до окончания срока пред­выборной агитации (п. 4 ст. 53 «Закона о выборах Президента Российской Федерации»). Тем самым «ангажированные» СМИ и их должностные лица выводятся за пределы ответственности, преду­смотренной ст. 5.13 Кодекса РФ об административных правонару­шениях.

 

Наконец, четвертая категория — средства массовой информации, не относящиеся к первым трем группам и имеющие право на дого­ворной основе, за плату предоставлять эфирное время, печатную площадь зарегистрированным кандидатам. Условно обозначим эту группу как «оплачиваемые» СМИ. Чтобы получить право относиться к данной категории, негосударственные СМИ должны выполнить общие требования допуска к участию в агитационной деятельности — заблаговременно опубликовать сведения о размере и условиях опла­ты их информационных услуг, уведомив о своей готовности ЦИК России или региональную избирательную комиссию.

 

Некоторые наиболее общие требования избирательного законо­дательства не дифференцируются применительно к отдельным кате­гориям СМИ. Так, все средства массовой информации и их должно­стные лица обязаны предоставлять избирательным комиссиям необходимые сведения и материалы, давать ответы на обращения избирательных комиссий (п. 8 ст. 12 «Закона о выборах Президента Российской Федерации»). Но распространяется ли это требование на конфиденциальную информацию? Означает ли отмену государственной, врачебной, коммерческой и других тайн? Ключевым здесь является понятие «необходимой информации».

 

Применительно к СМИ ситуация еще более очевидная. Если из­бирательная комиссия обращается к редакции с просьбой раскрыть источник доверительной информации, то редакция может обосно­вать свой отказ ссылкой на Закон о СМИ. Согласно этому закону, обязанность сохранять конфиденциальность информации и (или) ее источника лежит не только на редакции (ст. 41), но и на журналисте (п. 4 ч. 1 ст. 49), который, не будучи должностным лицом, не подпа­дает под действие данной нормы «Закона о выборах Президента Российской Федерации». Впрочем, если спор между СМИ и избира­тельной комиссией дойдет до суда, то суд может потребовать рас­крыть источник информации.

 

Еще одно общее требование — не допускать обнародования ин­формации, способной нанести ущерб чести, достоинству или дело­вой репутации зарегистрированных кандидатов в случаях, когда эти СМИ не могут предоставить зарегистрированному кандидату возможность обнародовать опровержение или иное разъяснение в за­щиту его чести, достоинства или деловой репутации до окончания срока предвыборной агитации (п. 4 ст. 53 «Закона о выборах Прези­дента Российской Федерации»). Правда, нельзя исключить, что некий кандидат потребует от редакции обнародовать порочащую его конкурента информацию именно в тот самый, чреватый для редак­ции осложнениями «безответный период». Пойдя ему навстречу, ре­дакция нарушит указанную норму закона. Отказав ему, редакция ущемит право кандидата самостоятельно определять форму и харак­тер своей агитации через СМИ (п. 2 ст. 44). В этом случае соответст­вующая избирательная комиссия «вправе обратиться в правоохрани­тельные органы, суд, исполнительные органы государственной власти, осуществляющие государственную политику в области средств массовой информации, с представлением о пресечении про­тивоправной агитационной деятельности и привлечении организа­ции телерадиовещания, редакции периодического печатного изда­ния, их должностных лиц к ответственности, установленной законодательством Российской Федерации» (п. 6 ст. 53).

 

Избирательные комиссии характеризуются федеральным зако­нодательством о выборах и референдумах как коллегиальные орга­ны, формируемые в установленном законом порядке, организующие и обеспечивающие подготовку и проведение выборов. Их общее число, включающее избирательные комиссии субъектов Российской Федерации, окружные, территориальные и участковые, превышает 90 тысяч. Вершину этой пирамиды занимает Центральная избира­тельная комиссия. Именно она осуществляет руководство всеми ни­жестоящими избирательными комиссиями и в этом качестве может контролировать их деятельность.

 

Применительно к деятельности средств массовой информации в период подготовки и проведения федеральных выборов важное значение имеют следующие функции Центральной избирательной ко­миссии:

 

·   обеспечение для всех кандидатов соблюдения установленных фе­деральными законами условий предвыборной деятельности;

 

·   распределение бюджетных средств, выделенных на предвыбор­ную агитацию, контроль их целевого использования, а также со­блюдения требований федеральных законов в части финансирова­ния избирательных кампаний кандидатов;

 

·   осуществление мер по организации единого порядка распределе­ния эфирного времени между зарегистрированными кандидатами для проведения предвыборной агитации;

 

·   обеспечение информирования избирателей о сроках и порядке осуществления избирательных действий, ходе избирательной кампании, кандидатах, зарегистрированных кандидатах;

 

·   установление перечня сведений о доходах и имуществе, подле­жащих опубликованию в случае регистрации кандидата;

 

·   обеспечение оперативной доступности информации, содержащей сведения о кандидатах, абонентам информационно-коммуника­ционных сетей общего пользования;

 

·   передача в средства массовой информации сведений о зарегист­рированных кандидатах в течение 48 часов после регистрации;

 

·   публикация перечня общероссийских государственных организа­ций телерадиовещания и общероссийских государственных пе­риодических печатных изданий;

 

·   установление форм учета эфирного времени и печатной площади, предоставленных зарегистрированным кандидатам бесплатно или за плату, в организациях телерадиовещания и редакциях периоди­ческих печатных изданий;

 

·   проведение жеребьевки, в результате которой определяются дата и время выхода в эфир предвыборных агитационных материалов зарегистрированных кандидатов на общероссийских государст­венных каналах телевидения и радиовещания;

 

·   прием финансовых отчетов зарегистрированных кандидатов и пе­редача их в пятидневный срок в средства массовой информации;

 

·   направление в средства массовой информации общих данных о результатах выборов Президента Российской Федерации в тече­ние одного дня после их определения.

 

Принятые ЦИК России Разъяснения о некоторых вопросах про­ведения предвыборной агитации от 13 августа 1999 г. № 8/52-3 со­держат, в частности, следующие принципиальные положения:

 

·   под предвыборной агитацией понимается деятельность, побуж­дающая или имеющая целью побудить избирателей к участию в выборах, а также к голосованию за или против любого зарегистрированного кандидата. Она начинается со дня регистрации кандидата и завершается в ноль часов по местному времени за сутки до дня голосования. Она может финансироваться только из изби­рательного фонда. Действия граждан, политических обществен­ных объединений, подпадающие под признаки предвыборной аги­тации и совершаемые со дня официального назначения выборов до регистрации кандидатов, осуществляются в нарушение феде­рального закона. Проведение подобной агитации является основа­нием для отказа в регистрации кандидата;

 

·   предвыборная агитация может проводиться через средства массо­вой информации путем проведения массовых мероприятий, вы­пуска и распространения печатных, аудиовизуальных и других агитационных материалов в иных, не запрещенных законом, формах. Граждане и политические общественные объединения имеют право в допускаемых законом формах и законными методами проводить предвыборную агитацию;

 

·   зарегистрированные кандидаты, занимающие государственные или муниципальные должности, вправе вести предвыборную аги­тацию только в свободное от исполнения должностных обязанно­стей время (время отдыха, в том числе отпуска, выходные и праздничные дни, иные дни отдыха) и не вправе проводить пред­выборную агитацию во время пребывания в служебных команди­ровках. Однако если их выступления в средствах массовой ин­формации не связаны с проведением предвыборной агитации, то это не подпадает под действие федеральных избирательных зако­нов и регулируется Федеральным законом «О порядке освещения деятельности органов государственной власти в государственных средствах массовой информации» от 13 января 1995 г. № 7-ФЗ;

 

·   должностные лица, журналисты и другие творческие работники организаций электронной и печатной прессы, если они являются зарегистрированными кандидатами либо доверенными лицами за­регистрированных кандидатов, не вправе участвовать в освещении избирательной кампании через средства массовой информации;

 

·   реклама коммерческой и иной деятельности зарегистрированных кандидатов может осуществляться только в негосударственных СМИ и только по правилам платной предвыборной агитации;

 

·   предвыборная агитация через средства массовой информации может проводиться только зарегистрированными кандидатами и исключительно за счет средств избирательного фонда. Иные участ­ники избирательного процесса не вправе проводить предвыбор­ную агитацию через средства массовой информации;

 

·   организации СМИ обязаны заблаговременно опубликовать сведе­ния о размере и условиях оплаты эфирного времени и печатной площади, предоставляемых для предвыборной агитации. Указан­ные размер и условия должны быть едиными для всех субъектов, имеющих право на проведение предвыборной агитации через средства массовой информации. Телерадиокомпании должны публиковать эти сведения в одном из периодических печатных изданий, опубликование в которых является официальным. Те организации СМИ, которые не опубликовали указанную информа­цию и не уведомили ЦИК России о своей готовности предостав­лять эфирное время и печатную площадь зарегистрированным кандидатам, не вправе участвовать в предвыборной агитации;

 

·   в информационных теле- и радиопрограммах сообщения о прове­дении предвыборных мероприятий должны даваться исключи­тельно отдельным блоком, как правило, в начале указанных про­грамм, без комментариев. Такие информационные блоки не оплачиваются из средств избирательного фонда. Редакции средств массовой информации обязаны контролировать указанные ин­формационные блоки, с тем чтобы в них не отдавалось предпоч­тение какому бы то ни было зарегистрированному кандидату, в том числе по времени освещения их предвыборной деятельности.

 

Другой важный документ — Рекомендации ЦИК России о поряд­ке оформления договоров на предоставление эфирного времени (пе­чатной площади) для целей предвыборной агитации на платной ос­нове от 5 ноября 1999 г. № 38/468-3. Здесь указывается, что отношения между СМИ и зарегистрированными кандидатами по по­воду предоставления платных информационных услуг должны стро­иться на основе гражданско-правового договора, заключаемого в простой письменной форме. В качестве обязательных условий дого­вора должны быть указаны: форма предвыборной агитации (интер­вью, пресс-конференция, выступление, политическая реклама и т. п.); дата и время выхода в эфир; продолжительность предоставляемого эфирного времени; формы и условия участия журналиста (ведущего) в процессе передачи; размер и порядок оплаты эфирного времени.

 

Поскольку договор заключается на основе жеребьевки, к нему должна быть приложена копия протокола проведенной жеребьевки. Аналогичным образом заключается договор на предоставление пе­чатной площади для целей предвыборной агитации.

 

ЦИК России пришел к выводу, что редакции СМИ и их творче­ские работники нередко игнорируют требования избирательного за­конодательства, руководствуясь мотивами экономической выгоды или политическими предпочтениями. В частности, ведущие ин­формационно-аналитических программ и передач, освещающих избирательную кампанию, сопровождают информационные сюже­ты субъективными комментариями, негативными или, напротив, комплиментарными характеристиками участников избирательного процесса. Все это, по мнению ЦИК России, явные признаки предвы­борной агитации, проводимой лицами, участие которых в агитации через средства массовой информации не предусмотрено законом.

Глава 13. Охрана интеллектуальной собственности в сфере массовой информации

 

 

 

Проблемы интеллектуальной собственности, связанные с охра­ной и использованием названий средств массовой информации, представляют особый интерес. Этим, однако, далеко не исчерпыва­ется перечень проблем интеллектуальной собственности, сущест­вующих в деятельности СМИ. Для понимания ситуации в этой об­ласти достаточно познакомиться с положениями Закона Российской Федерации «Об авторском праве и смежных правах» от 9 июля 1993 г. и Бернской конвенции об охране литературных и художест­венных произведений от 9 сентября 1886 г.

 

В сфере массовой информации постоянно приходится иметь де­ло с двумя видами объектов гражданских прав: с информацией как объектом права собственности и с произведениями как объектом ис­ключительных прав (интеллектуальная собственность). В электрон­ной прессе сюда добавляются также объекты смежных прав: испол­нения, фонограммы, передачи организаций эфирного и кабельного вещания и т. д.

 

Если попытаться систематизировать объекты авторского права, которые встречаются в периодических печатных изданиях, то можно выделить:

 

а) литературные произведения, созданные штатными сотрудниками редакций (служебные произведения);

 

б) литературные произведения внештатных корреспондентов и посторонних авторов;

 

в) произведения фотографии и изобразительного искусства (рисунки, карикатуры);

 

г) верстка и другие элементы типографского оформления издания.

 

Кроме того, в периодике обычно довольно много кратких сооб­щений о новостях дня. Как правило, их композиция и способ выра­жения не являются оригинальными. В отличие от других публикуе­мых в СМИ текстов они не являются плодом творческих усилий, связанных с анализом и описанием фактов, не отражают личность автора. Основная задача таких сообщений — оперативное оповещение о произошедших событиях. Хотя сбор новостей требует значи­тельно больших затрат, чем, например, подготовка аналитических комментариев, однако они не охраняются авторским правом и их свободное распространение обусловлено правом граждан на инфор­мацию. Правда, попадая в тот или иной информационный ресурс, такие сообщения становятся его частью, обретая тем самым свойст­во быть объектом гражданских прав. В некоторых случаях неправо­мерное коммерческое использование информационных сообщений третьими лицами может рассматриваться как недобросовестная кон­куренция.

 

В п. 8 ст. 2 Бернской конвенции содержатся ясные указания на то, что правовая охрана «не распространяется на сообщения о ново­стях дня или на сообщения о различных событиях, имеющие харак­тер простой пресс-информации». Аналогичная норма содержится в ст. 8 Закона Российской Федерации «Об авторском праве и смежных правах».

 

Бернская конвенция оставляет на усмотрение национального за­конодателя решение вопроса об охране официальных текстов зако­нодательного, административного и судебного порядка, а также их официальных переводов. Исходя из необходимости возможно более широкого распространения официальной информации и учитывая то, что «любые нормативные правовые акты, затрагивающие права, свободы и обязанности человека и гражданина, не могут применять­ся, если они не опубликованы официально для всеобщего сведения» (ч. 3 ст. 15 Конституции Российской Федерации), российский закон исключает из числа объектов авторского права «законы, судебные решения, иные тексты законодательного, административного и су­дебного характера», а также их официальные переводы.

 

Отсюда следует, что публикация таких текстов в СМИ является свободной в смысле отсутствия ограничений, налагаемых авторским правом. Однако, например, изложение судебного решения или отчет о парламентских дебатах могут охраняться авторским правом, "если им присуща оригинальность в отношении выбора и формы пред­ставления материала.

 

Другое дело — интервью. Есть мнение рассматривать интервью как результат соавторства. Это представляется совершенно правиль­ным. В идеале, когда интервью действительно является итогом со­вместного творчества (обычно оно принимает тогда форму беседы), можно говорить о неделимом соавторстве, приведшем к созданию произведения, которое представляет собой неразрывное целое. Пра­во на его использование принадлежит журналисту и интервьюируе­мому совместно. Причем ни один из соавторов не вправе без доста­точных к тому оснований запретить использование произведения (ст. 10 Закона «Об авторском праве и смежных правах».)

 

Если же интервьюируемый давал ответы на заранее сформули­рованные вопросы, то и те и другие можно рассматривать как части произведения, имеющие самостоятельное значение. В этом случае следует констатировать раздельное соавторство, при котором право на вопросы принадлежит интервьюеру, право на ответы — интер­вьюируемому, а исключительное право на использование интервью в целом принадлежит обоим соавторам совместно, если соглашени­ем между ними не предусмотрено иное. Обратим внимание на нема­ловажную деталь: если журналист готовил интервью по заданию ре­дакции или в порядке выполнения своих служебных обязанностей, то правовая природа произведения усложняется: для редакции оно становится служебным. Однако для интервьюируемого это ничего не меняет: он остается соавтором произведения, которое в отноше­нии него не может считаться служебным, а значит, может претендо­вать на соблюдение всех его прав, включая право на авторское воз­награждение.

 

Впрочем, следует различать интервью в печатной и электронной прессе. Все изложенное выше в полной мере применимо только к печатным СМИ. Интервью по телевидению и радио имеет более сложную и разнообразную юридическую природу. В одних случаях можно говорить о телевизионном интервью как об аудиовизуальном произведении или его части, в других — об отсутствии произведения как такового.

 

В течение долгого времени вопрос о статусе фотографических произведений как самостоятельного вида объектов авторского права был предметом дискуссии. Многие рассматривали фотографию лишь как результат технического копирования с помощью фотоап­парата и набора химикатов. На самом же деле вклад фотографа в создание фотографии носит творческий характер: он сам выбирает сюжет, формирует композицию, оценивая эстетическую вырази­тельность создаваемого кадра. Причем конечному результату пред­шествуют многочисленные этапы. Но проблема заключается в том, как отличить оригинальные фотографии, являющиеся объектами ав­торского права как произведения искусства, от многочисленных фо­тоснимков, которые ежедневно снимаются, проявляются и отпеча­тываются механически и не являются оригинальными.

 

За рубежом эта проблема решается разными способами. Так, ис­панское законодательство устанавливает, что «простые фотографии» не относятся к категории охраняемых правом разрешать воспроизве­дение, распространение и обнародование на тех же условиях, кото­рые признаются за авторами «фотографических произведений», в течение 25 лет со времени создания снимка. В Скандинавских странах, напротив, предпочли принять особое законодательство, касаю­щееся фотографических изображений.

 

Российский Закон «Об авторском праве и смежных правах» не дает прямого ответа на рассматриваемый вопрос. Видимо, ответ нужно искать в норме п. 3 ст. 6 этого закона, которая говорит о та­ком качестве объекта авторского права, как способность использо­ваться самостоятельно в качестве произведения. Если, скажем, ре­дакция сочла возможным опубликовать присланную читателем фотографию, значит, она признала за ней такое качество, а, следова­тельно, сочла ее авторским произведением.

 

В связи с фотографиями возникают и другие проблемы. Напри­мер, распространение практики публикации фотоснимков, представ­ляющих собой remake известных произведений живописи или скульптуры, вызвало претензии со стороны музеев. Представляется, что в подобных спорах принципиальное значение имеют два вопро­са: использовался ли музейный предмет и перешло ли произведение в общественное достояние. Поскольку авторское право на произве­дение не связано с правом собственности на материальный объект, в котором произведение выражено (п. 5 ст. 6 Закона РФ «Об автор­ском праве и смежных правах»), постольку отчуждение произведе­ния и включение его в состав Музейного фонда Российской Федера­ции не влечет за собой переход имущественных и личных неимущественных авторских прав.

 

Переход произведений в общественное достояние совершенно не связан с переходом в собственность государства тех материальных объектов (картин), в которых эти произведения воплощены. Сами картины могут принадлежать как государству, так и любому юриди­ческому или физическому лицу. Истечение срока действия авторско­го права дает любому лицу юридическую возможность использова­ния (воспроизведения, переработки и т. д.) произведений, но никак не меняет форму собственности на сами материальные объекты.

 

Одной из основных форм поступления информации в редакцию являются письма, поступающие от аудитории СМИ. Причем отпра­витель вправе потребовать от редакции сохранения в тайне его име­ни не как источника доверительной информации, а как автора, реа­лизующего свое право использовать или разрешать использование своего произведения под псевдонимом или анонимно (п. 1 ст. 15 указанного закона). Если редакция, в свою очередь, тоже будет руководствоваться в отношении читательских писем Законом «Об авторском праве и смежных правах», то это потребует строгого со­блюдения неприкосновенности каждого произведения. При таком подходе письмо можно опубликовать только полностью и без каких-либо поправок, поскольку не согласованное с автором изменение текста может быть интерпретировано как посягательство на репута­цию автора.

 

Разумеется, подобная практика не может реально существовать в редакциях СМИ, имеющих дело с тысячами и миллионами писем. Вот почему Закон о СМИ исходит из того, что гражданин, направив свое письмо именно в редакцию СМИ, уже засвидетельствовал же­лание опубликовать его. Следовательно, на публикацию письма со­гласия его автора не требуется (за исключением случаев, когда в письме содержится просьба о конфиденциальности). Точно так же не требуется согласие и на редактирование текста письма. Главное — чтобы не искажался смысл письма (ч. 2 ст. 42 Закона о СМИ).

 

Проводя различие между авторскими произведениями и письма­ми, Закон о СМИ (ч. 1 ст. 42) только в отношении первых обязывает редакции соблюдать авторские права. При этом авторы могут особо оговорить условия и характер использования предоставляемого ими произведения, например, срок и объем публикации, обязательность использования псевдонима или анонима и т. д. В отношении писем Закон о СМИ избирает совершенно иной подход. Он разрешает ре­дакциям не отвечать на письма граждан и не пересылать их тем государственным органам, в чью компетенцию входит их рассмотрение.

 

Законодательство наделяет журналиста значительными правами в отношении подготовки и распространения созданных ими сообще­ний и материалов. Вот почему ст. 47 Закона о СМИ признает за жур­налистом право излагать свои личные суждения и оценки в сообще­ниях и материалах, предназначенных для распространения за его подписью. Если же журналист обнаруживает, что подготовленный им материал искажен в процессе редакционной подготовки, то он вправе снять под ним свою подпись. Наконец, журналист может запретить или иным образом оговорить условия и характер исполь­зования своего материала. Все это, казалось бы, противоречит п. 2 ст. 14 Закона об авторском праве, который предусматривает, что ис­ключительные права на использование служебного произведения принадлежат работодателю, а не автору. Однако не будем забывать об особенностях авторско-правовых отношений в СМИ.

 

В наиболее яркой форме эти особенности проявились в п. 4 ст. 14: «На создание в порядке выполнения служебных обязанностей или служебного задания работодателя энциклопедий, энциклопеди­ческих словарей, периодических и продолжающихся сборников на­учных трудов, газет, журналов и других периодических изданий (п. 2 ст. 11 настоящего закона) положения настоящей статьи не рас­пространяются».

 

В печатных средствах массовой информации большинство публикуемых произведений создаются, как правило, штатными журналистами. Эти журналисты состоят с редакциями в трудовых право­отношениях и их произведения по общему правилу должны призна­ваться служебными. Следовательно, исключительные права на ис­пользование этих произведений, включая право разрешать их фотокопирование или иное воспроизведение, принадлежат соответ­ствующим редакциям. Подчеркнем, что все более ускоряющиеся процессы конвергенции различных видов СМИ вызывают необхо­димость усиления защиты авторских прав журналистов — как штат­ных, так и внештатных (freelance). Журналистские материалы, опуб­ликованные в газетах и журналах, впоследствии могут неоднократно использоваться не только в репрографической (ксерокопирование), но и в цифровой форме. Причем нередко это происходит без ведома авторов и без выплаты им вознаграждения.

 

В создание периодических изданий вложен большой творческий труд редакций. Поэтому закрепление за ними исключительных прав на издание в целом представляется оправданным. Примечательно, что ранее действовавший Гражданский кодекс РСФСР 1964 года на­зывал право издателей на выпускаемые ими издания авторским пра­вом. В ныне действующем законодательстве об авторском праве оно именуется «исключительным правом на использование таких изда­ний». Следует считать, что исключительное право на использование издания в целом, принадлежащее редакции, аналогично авторскому праву на использование (которое раскрывается в ст. 16 закона). Кроме того, законодательство об авторском праве устанавливает не­имущественное право издателя — на указание его наименования при любом последующем использовании издания.

 

Согласно закону, только правообладатель может запретить сво­бодную перепечатку произведения. Форма запрета может быть раз­лична. Наиболее удачной следует считать помещение в каждом номере периодического издания следующего объявления: «Исполь­зование опубликованных здесь произведений на основании под­пункта 3 ст. 19 Закона Российской Федерации "Об авторском праве и смежных правах" запрещено их авторами». Естественно, редакция может делать такое заявление только по поручению авторов.

 

Более сложными являются ситуации, когда тексты произведе­ний, охраняемых авторским правом, воспроизводятся не полностью, а в форме цитат. Законодательство признает право цитирования в качестве одного из справедливых ограничений авторского права. В отношении цитат Бернская конвенция устанавливает ограничение jure conventionis: «Допускаются цитаты из произведения, которое было уже правомерно сделано доступным для всеобщего сведения, при условии соблюдения добрых обычаев и в объеме, оправданном поставленной целью, включая цитирование статей из газет и журналов в форме обзоров печати» (п. 1 ст. 10). Разумеется, категория «добрых обычаев» чрезвычайно расплывчата и в конечном счете только суд может решить, насколько они соблюдены или, напротив, нарушены в каждом конкретном случае. При этом суд будет учиты­вать объем цитаты как по отношению к произведению, из которого она взята, так и к тому, в которое она включена. Это необходимо, в частности, чтобы определить, «насколько новое произведение, конкурируя со старым, оказывает воздействие на продажу и распро­странение последнего, если такое воздействие вообще имеется».

 

Российский закон конкретизирует эти положения, связывая правомерность цитирования с соблюдением следующих правил:

 

а) обязательно должен быть указан автор цитируемого произведения и источник заимствования;

 

б) цитирование допускается только в научных, исследовательских, полемических, критических и информационных целях;

 

в) объем цитаты должен быть оправдан целью цитирования (п. 1 ст. 19).

 

 

Глава 14. Защита чести, достоинства и деловой репутации

 

 

 

Распространение недостоверной информации является не только одной из форм «загрязнения» информационного пространства, но и — при определенных обстоятельствах — нарушением прав человека. Гражданский кодекс Российской Федерации, развивая положения ч. 1 ст. 23 Конституции РФ, признает за гражданином право требо­вать по суду опровержения порочащих его честь, достоинство и де­ловую репутацию сведений, если распространивший такие сведения не докажет их соответствие действительности. Причем если эти све­дения распространены в СМИ, то и опровергнуты они должны быть в тех же СМИ (пп. 1 и 2 ст. 152 ГК РФ).

 

Упомянутым нормам ГК РФ корреспондируют правила, закреплен­ные в ст. 43 Закона о СМИ. Они обязывают редакцию опровергнуть в том же СМИ распространенные им порочащие сведения, если она не располагает доказательствами их соответствия действительности.

 

Таким образом, ГК РФ и Закон о СМИ предоставляют заинтересованному гражданину выбор: либо сначала попытаться добиться опровержения через обращение к редакции, а в случае отказа обжаловать его в суде, либо сразу прибегнуть к судебной процедуре. Впрочем, Закон о СМИ допускает возможность обжалования не только отказа в распространении опровержения, но и нарушения порядка опровержения. Например, пропуск месячного срока, отведенного законом для того, чтобы редакция могла ответить заявителю на требование об опровержении, уже является нарушением порядка оп­ровержения. Точно так же может быть обжаловано нарушение по­рядка опровержения, выразившееся, например, в его публикации не под заголовком «Опровержение» или не в те сроки, которые уста­новлены ст. 44 Закона о СМИ.

 

В Законе о СМИ главным средством выступает внесудебное уре­гулирование спора. Такой порядок имеет ряд преимуществ, о чем свидетельствует опыт ряда зарубежных стран. Во-первых, эко­номится время самих конфликтующих сторон и свидетелей. Во-вторых, сокращается срок от публикации до опровержения. В-третьих, отпадает необходимость оплаты судебных расходов. В-четвертых, снижается нагрузка на судебные органы. В-пятых, если опровержение опубликовано, то заинтересованный гражданин уже не может обратиться в суд с этим требованием, хотя вправе предъя­вить иск о компенсации морального вреда. В-шестых, организация, не являющаяся юридическим лицом, вообще лишена возможности прибегнуть к судебной процедуре. Наконец, если человек сознатель­но уклоняется от внесудебного удовлетворения своих притязаний и обращается непосредственно в суд, то это должно быть учтено су­дом как важное обстоятельство, характеризующее истца.

 

Продолжим сравнение положений Закона о СМИ и ГК РФ. В первом срок для обращения в суд равен одному году со дня распро­странения оспариваемых сведений (суд вправе при наличии уважи­тельных причин продлить этот срок в соответствии со ст. 87 ГК РФ). Для второго случая исковая давность вообще не предусмотрена (ст. 208 ГК РФ). И хотя формального противоречия здесь нет, нали­цо очевидное раздвоение воли законодателя, результатом чего стала ничтожность предпринятой в Законе о СМИ попытки установить ра­зумный срок исковой давности для данной категории дел, устранив тем самым возможность требовать опровержения спустя много лет после публикации, когда может уже не быть на свете ни автора, ни свидетелей, ни доказательств.

 

Такая гипотетическая опасность усиливается еще и потому, что ГК РФ признает право обращаться в суд за защитой чести, достоин­ства и деловой репутации не только за гражданином, но и за други­ми заинтересованными лицами. Закон о СМИ (ч. 1 ст. 43) допускает такое только при наличии двух условий:

 

а) оно распространяется лишь на законных представителей опо­роченного лица, каковыми могут быть только родители, усыновите­ли и опекуны и только в отношении несовершеннолетних и лиц, со­стоящих под опекой (п. 2 ст. 20 ГК РФ);

 

б) оно реализуется только в том случае, если сам гражданин не имеет возможности потребовать опровержения. Следовательно, дан­ная норма распространяется только на случаи, когда объектом пося­гательства стали честь и достоинство несовершеннолетнего, недее­способного либо не полностью дееспособного гражданина. Более того, поскольку правоспособность гражданина прекращается его смертью (п. 2 ст. 17 ГК РФ), постольку одновременно прекращается и законное представительство.

 

Напротив, ч. 2 п. 1 ст. 152 Гражданского кодекса Российской Федерации допускает защиту чести и достоинства гражданина и по­сле его смерти. Причем с таким требованием могут обращаться в суд любые «заинтересованные лица». Хотя закон не уточняет, кого следует понимать под «заинтересованными лицами», однако из содер­жания ст. 3 Гражданского процессуального кодекса РСФСР можно заключить, что таковыми признаются любые физические лица, обра­тившиеся в суд за защитой нарушенного или оспариваемого права или охраняемого законом интереса.

 

Здесь-то и заключены логические ловушки: а) обращение в суд в защиту нарушенных прав покойного означает пролонгацию право­способности гражданина после его смерти; б) обращение заинтере­сованного гражданина в защиту своих прав в связи с публикацией, затрагивающей честь и достоинство покойного, фактически означает наследование чести, достоинства и деловой репутации. Причем в от­личие от гражданско-правового института наследования в данном случае наследником себя может посчитать любой и каждый, поскольку любой и каждый может посчитать себя заинтересованным лицом.

 

Обратим внимание на то, что в отличие от Гражданского кодекса РСФСР и Закона о СМИ, действующий ГК РФ признает наличие у гражданина и у юридического лица такого нематериального блага как деловая репутация. При определении понятия «деловой репута­ции» следует исходить из того, что категория «деловой» упо­требляется в Гражданском кодексе Российской Федерации исключи­тельно в связи с предпринимательской деятельностью. Так, п. 1 ст. 5 признает обычаями делового оборота не предусмотренные законода­тельством правила поведения, сложившиеся и широко применяемые «в какой-либо области предпринимательской деятельности». В ко­дексе говорится также о «деловых отношениях сторон» (п. 2 ст. 438) и о «деловых связях» (п. 1 ст. 1042). Все это дает веские основания для вывода о том, что «понятие деловой репутации в гражданско-правовом смысле применимо только к лицам, участвующим в деловом обороте. Это понятие не равнозначно, не синонимично понятию служебной или профессиональной репутации, понятию престижа, авторитета и т. п.».

 

В то же время нет оснований для того, чтобы признавать нали­чие деловой репутации только у граждан, зарегистрированных в ка­честве индивидуальных предпринимателей. Например, писатель, композитор, журналист-freelance, хотя и не участвуют в предприни­мательской деятельности, но получают средства к существованию за счет авторского вознаграждения. Вот почему распространение све­дений о том, что писатель N. постоянно и грубо нарушает сроки ис­полнения договора авторского заказа, может рассматриваться — при условии их недостоверности — как посягательство на его деловую репутацию.

 

Что же касается деловой репутации юридического лица, то спор­ным представляется утверждение о том, что ею может обладать «любое юридическое лицо: коммерческая и некоммерческая органи­зация, государственные и муниципальные предприятия, учреждения и др.». Ясно: если бы интенция законодателя была направлена имен­но в эту сторону, то достаточно было исключить слово «деловая». Однако законодатель говорит о репутации только в сочетании со словом «деловая». Более того, законодатель ясно говорит о том, что понятия «честь» и «достоинство» относятся только к гражданам, но никак не к юридическим лицам (п. 7 ст. 152 ПК РФ).

 

Причем нормы ГК РФ о защите деловой репутации применимы только к тем юридическим лицам, которые участвуют в деловом обороте, и не применимы к органам государственной власти и мест­ного самоуправления. Конституция указывает лишь одного субъек­та, наделенного правом на защиту чести и доброго имени, — челове­ка. Однако это не лишает институт правовой защиты деловой репутации юридических лиц конституционной базы. Напротив, кон­ституционные положения, касающиеся прав и свобод человека и гражданина, должны распространяться также на юридических лиц в той степени, в какой они по своей природе к ним применимы.

 

Гражданский кодекс РФ, признав у юридических лиц наличие деловой репутации, однако не нашел его у коллективов и других объединений граждан, не являющихся юридическими лицами. Это, правда, не исключает возможности коллектива защитить свою репу­тацию через обращение в суд тех физических лиц, которые его со­ставляют, или тех юридических лиц, которые представляют его правосубъектность. В тех же случаях, когда противоправному посягательству подвергается репутация коллектива, который либо вообще организационно не оформлен, либо его организационная «оболочка» не наделена правами юридического лица (что преду­смотрено, например, в ч. 1 ст. 21 Федерального закона «Об общественных объединениях»), наиболее приемлемым представляется ис­ковая активность его членов. Любой из членов объединения может посчитать себя лично опороченным, но суд вовсе не обязательно признает его истцом, поскольку сведения касаются не его персо­нально, а коллектива в целом.

 

Принципиальное значение имеет вопрос о разграничении сведе­ний и мнений. В Резолюции ПАСЕ 1003 (1993) о журналистской этике утверждается: «Новости — это информация о фактах и событи­ях, в то время как мнения — это мысли, идеи, представления или ценностные суждения». Причем, «хотя мнения неизбежно бывают субъективными, поэтому не могут и не должны проверяться на предмет их достоверности, мы, тем не менее, должны сделать все для того, чтобы они высказывались честно и в соответствующей этической форме». В этом же направлении развивается и практика Евро­пейского суда по правам человека. Так, в решении по делу «Lingens против Австрии» подчеркивается необходимость проведения четко­го различия между фактами и оценочными суждениями. Если нали­чие фактов можно доказать, то мнения не могут быть подтверждены доказательствами. Следовательно, по делам о защите чести, досто­инства и деловой репутации ответчик должен доказать соответствие действительности распространенных сведений, но нераспространен­ных мнений. Ч. 3 ст. 29 Конституции Российской Федерации прямо запрещает принуждать кого бы то ни было к отказу от своих мнений и убеждений. Очевидно, что решение суда, обязывающее ответчика опровергнуть собственное мнение, нарушало бы требование Консти­туции Российской Федерации.

 

До середины 1980-х годов судебные иски к СМИ о защите чести и достоинства встречались крайне редко. Причина заключалась в том, что в представлении судей авторитет СМИ был непререкаем (оружие партии!) и не шел ни в какое сравнение с правами и законными интересами отдельных граждан.

 

В конце 1980-х годов ситуация резко изменилась: пресса пове­рила в провозглашенную гласность, правоохранительные органы ощутили себя «мальчиками для битья», стало расти число судебных дел и удовлетворенных исков. В последующие годы исковая актив­ность граждан и организаций в защиту чести, достоинства и деловой репутации росла быстрыми темпами. При этом доля удовлетворен­ных исков колебалась в очень ограниченных пределах — от 33 до 38 процентов. Причем только часть дел заканчивалась вынесением ре­шения. Нередко подобное происходит тогда, когда истец и ответчик улаживают конфликт во внесудебном порядке и суд оставляет иско­вое заявление без рассмотрения в связи с неявкой сторон.

 

Результатом судебного или внесудебного порядка защиты чести, достоинства и деловой репутации является опровержение. Следует обратить внимание на то, что ст. 44 Закона о СМИ содержит как им­перативные, так и диспозитивные правила, касающиеся порядка распространения опровержения. Причем суд как правоприменитель­ный орган не вправе в своем решении проигнорировать или нару­шить эти правила вне зависимости от того, рассматривает ли он дело по жалобе на нарушение порядка опровержения или же по иску о защите чести, достоинства и деловой репутации гражданина.

 

Применительно ко всем видам СМИ действует норма, обязы­вающая указывать в опровержении:

 

а) какие именно сведения не соответствуют действительности;

 

б) когда и как они были распространены данным средством массовой информации.

 

Разумеется, текст опровержения этим не исчерпывается, но указанная информация является обязательной. Кроме того, всем видам СМИ адресованы нормы, касающиеся безусловных оснований для отказа в опровержении:

 

а) если представленный текст опровержения является злоупотреблением свободой массовой информации (например, содержит призыв к захвату власти или пропаганду войны);

 

б) если этот текст является анонимным;

 

в) если он противоречит вступившему в законную силу решению суда.

 

Хотя в Гражданском кодексе РФ эти основания не указаны, од­нако их очевидность создает уверенность в том, что судебная прак­тика их не проигнорирует.

 

Единые нормы для печатной и электронной прессы вводит Закон о СМИ в том случае, когда устанавливает сроки распространения опровержения. Так, в средствах массовой информации, выходящих в свет не реже одного раза в неделю, опровержение должно последо­вать в течение 10 дней с момента получения требования или текста, а во всех остальных — в подготавливаемом или ближайшем плани­руемом выпуске.

 

В отношении печатных СМИ закон предусматривает следующие императивные нормы:

 

а) опровержение должно быть помещено под заголовком «Опровержение»;

 

б) опровержение должно быть набрано тем же шрифтом, что и опровергаемое сообщение (как по конфигурации, так и по кеглю);

 

в) объем опровержения не может более чем вдвое превышать объем опровергаемого фрагмента распространенного сообщения;

 

г) нельзя требовать, чтобы объем опровержения был меньше одной стандартной страницы машинописного текста.

 

Относительно объема опровержения следует иметь в виду, что опорочить человека можно одним словом, а для его опровержения двух слов будет явно недостаточно. Кроме того, термин «фрагмент» означает по смыслу закона не строку, в которой упомянута фамилия заинтересованного гражданина, а весь текст, который его касается, включая авторские реминисценции, сравнения и т.д. В отношении места расположения опровержения закон применяет диспозитивную норму, указывая, что, как правило, это должно быть то же место полосы (страницы), которое занимало опровергаемое сообщение.

 

Для аудиовизуальных СМИ императивными являются следующие требования:

 

а) опровержение должно быть передано в то же время суток, что и опровергаемое сообщение;

 

б) опровержение не должно занимать меньше эфирного времени, чем требуется для прочтения диктором стандартной страницы машинописного текста.

 

Важно подчеркнуть, что суд, удовлетворяя иск о защите чести, достоинства и деловой репутации гражданина, обязан руководство­ваться установленным в Законе о СМИ порядком опубликования оп­ровержения, поскольку он не противоречит положениям Граждан­ского кодекса Российской Федерации. Если же суд не указал конкретно, в какой форме или в какой срок должно последовать оп­ровержение, то редакция сама обязана руководствоваться теми им­перативными указаниями, которые на этот счет имеются в ст. 44 Закона о СМИ.

 

Главным средством защиты от иска является, разумеется, пред­ставление доказательств того, что распространенные сведения соот­ветствуют действительности. Однако зачастую это оказывается со­всем непросто, особенно если речь идет не о фактах, а об оценках.

 

В качестве средства защиты возможны ссылки на обстоятельст­ва, перечисленные в ст. 57 Закона о СМИ и освобождающие редак­цию, главного редактора и журналиста от ответственности за рас­пространение сведений, не соответствующих действительности и порочащих честь и достоинство граждан и организаций. Сюда отно­сятся следующие случаи: если сведения содержались в обязательных сообщениях (например, в тексте, который редакция опубликовала по решению суда); если они были получены от информационных агентств; если они содержались в ответе на запрос информации либо в материалах пресс-служб; если они являются дословным воспроиз­ведением фрагментов официальных выступлений депутатов, делега­тов, должностных лиц; если они содержались в авторских произве­дениях, идущих в эфир без предварительной записи, либо в текстах, редактирование которых запрещено Законом о СМИ; если они являлись дословным воспроизведением сообщений и материалов, рас­пространенных другим СМИ, которое может быть установлено и привлечено к ответственности.

 

Если внимательно вдуматься в суть всех шести пунктов ст. 57, то легко понять, что их роднит цель освободить редакцию, редактора, журналиста от ответственности, если за ними нет вины — ни умысла, ни неосторожности. В то же время нельзя допустить, чтобы распро­странение недостоверных и порочащих сведений оставалось безна­казанным. Поэтому спрос должен быть с того, кто ввел прессу в за­блуждение. И наличие перечисленных в ст. 57 обстоятельств не исключает возможности рассмотрения судом иска об опровержении распространенных сведений. В такой ситуации к участию в деле должны быть привлечены те физические и юридические лица, от ко­торых оспариваемые сведения поступили и на которых переклады­вается таким образом бремя доказывания соответствия этих сведе­ний действительности.

 

Но можно ли рассматривать интервью с официальным лицом как получение ответа на запрос информации? Безусловно, можно. Об этом ясно говорит ст. 39 Закона, где устанавливается: «Запрос ин­формации возможен как в устной, так и в письменной форме». Хотя закон не определяет, в какую форму должна быть облечена предос­тавляемая по запросу информация, но сложившиеся обычаи предпо­лагают: устный запрос — устный ответ. Если же должностное лицо отказывает в предоставлении информации, то редакция может сде­лать письменный запрос, ответ на который также должен быть письменным.

 

Факультативным основанием для отказа в распространении оп­ровержения, предусмотренным ч. 2 ст. 45 Закона о СМИ, является то, что требование об опровержении касается сведений, уже опро­вергнутых в данном СМИ. При этом неважно, по чьей инициативе имело место первое опровержение. Редакция вправе отказать в оп­ровержении также в случае, если требование или текст опроверже­ния поступили в редакцию по истечении одного года со дня распро­странения опровергаемых сведений. Кроме того, в распространении текста опровержения может быть отказано, если он более чем вдвое превышает объем опровергаемого фрагмента оспариваемого мате­риала (ч. 3 ст. 44).

 

Искам о защите чести, достоинства и деловой репутации, как правило, сопутствует требование компенсации морального вреда.

 

Бурно разросшаяся судебная практика по делам о компенсации морального вреда стала тем эмпирическим материалом, который по­зволил Пленуму Верховного суда РФ дать в своем постановлении ответы на многие вопросы, которыми, судя по всему, не задавались сами законодатели.

 

Прежде всего, обратим внимание на дефиницию морального вреда. Пленум Верховного суда Российской Федерации толкует его как физические или нравственные страдания, причиненные действиями, посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в си­лу закона нематериальные блага (жизнь, здоровье, достоинство лич­ности, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, лич­ная и семейная тайна и т. п.) или нарушающими его личные неимущественные права (право на пользование своим именем, право авторства и другие неимущественные права в соответствии с зако­нами об охране прав на результаты интеллектуальной деятельности), либо нарушающими имущественные права гражданина. Моральный вред, в частности, может заключаться в нравственных переживаниях в связи с раскрытием семейной или врачебной тайны, распростране­нием не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию гражданина, в повреж­дении здоровья в результате перенесенных нравственных страданий и т.д. Для решения вопроса о наличии или отсутствии морального вреда принципиальное значение имеет фактор противоправности действий (или бездействия), в результате которых были причинены страдания потерпевшему. Так, если распространенные сведения со­ответствуют действительности и (или) не являются порочащими честь, достоинство и деловую репутацию гражданина, то причинен­ный ими моральный вред компенсации не подлежит.

 

Наличие вины причинителя не является обязательным условием наступления ответственности за причинение морального вреда в случаях, когда такой вред возник в результате распространения све­дений, порочащих честь, достоинство и деловую репутацию гражда­нина. В этом смысле СМИ приравнены к автомобилям и правоохра­нительным органам, поскольку, согласно ст. 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации, компенсация морального вреда осуществляется вне зависимости от вины причинителя также в слу­чаях, когда вред нанесен источником повышенной опасности (на­пример, наезд на пешехода), незаконным осуждением, незаконным привлечением к уголовной ответственности и т. д.

 

Защита чести и достоинства граждан в сфере массовой информа­ции осуществляется не только гражданско-правовыми, но и уголов­но-правовыми средствами.

 

В частности, УК РФ устанавливает ответственность за клевету и оскорбление. Принципиальных отличий клеветы в СМИ (ч. 2 ст. 129) от распространения в СМИ порочащих сведений, не соответствую­щих действительности, два. Во-первых, состав клеветы предполагает заведомую ложность обнародуемой информации. Во-вторых, в слу­чае возбуждения уголовного дела о клевете лицо, распространившее порочащие сведения, освобождается от необходимости доказывать, что эти сведения соответствуют действительности. Напротив, на об­винение возлагается бремя доказывания того, что порочащие сведе­ния являются несоответствующими действительности и обвиняемый знал об этом в момент их распространения.

 

Если в советское время судебные дела о клевете в СМИ были крайне редки по политическим причинам, то сегодня — по чисто юридическим, поскольку обычно невозможно доказать заведомую ложность распространенной информации, а без этого нет состава преступления. Судебная статистика свидетельствует, что за период 1990-2000 гг. число осужденных за клевету в СМИ сократилось приблизительно в три раза. Однако за тот же период статистика по делам об оскорблении в СМИ показывает устойчивый рост. Это можно объяснить тем, что доказать неприличную форму высказыва­ния значительно легче, нежели заведомую ложность распространен­ных сведений.

 

В отличие от клеветы оскорбление в СМИ (ч. 2 ст. 130) будет на­лицо тогда, когда имеет место умышленное унижение чести и дос­тоинства другого лица, выраженное в неприличной форме и содер­жащееся в публичном выступлении, публично демонстрирующемся произведении или средствах массовой информации. Важно подчеркнуть, что закон связывает в данном составе унижающее честь и дос­тоинство содержание и неприличную форму. Одного наличия не­приличной формы для объективной стороны оскорбления недостаточно.

 

Далеко не все субъективно воспринимаемое гражданином как негативная информация о нем подпадает под определение унижаю­щей честь и достоинство. Важным представляется вопрос об адек­ватности оценки. Чтобы не быть оскорбительной, обобщающая оценка должна с достаточной степенью необходимости вытекать из соответствующих действительности сведений. При этом отрица­тельная оценка в средствах массовой информации может содержать некоторый элемент преувеличения, являющийся следствием особен­ностей творческого процесса и социальной роли СМИ. Вот решение Европейского суда по правам человека по делу «De Haes & Gijsels против Бельгии». Суд подчеркнул, что «свобода журналистов вклю­чает обращение к некоторой дозе преувеличения и даже провока­ции». В докладе по этому делу Европейская комиссия по правам че­ловека отметила, что «всеобщий интерес в публичном обсуждении, если его предмет достаточно серьезен, даже если при этом исполь­зуются оскорбительные либо шокирующие выражения, преобладает над законным интересом защиты репутации других людей».

 

Следует обратить внимание и на то значение, которое имеет об­щественное положение потерпевшего по делу об оскорблении. Если речь идет о действиях потерпевшего, занимающего ответственный пост в органах государственной власти или местного самоуправле­ния, то журналист вправе свободно критиковать его и самостоятель­но оценивать его поступки.

 

Принципиальное значение имеет определение понятия «непри­личная форма». Закон такой дефиниции не содержит, однако бук­вальное толкование с неизбежностью приводит нас к определению неприличной формы как нарушающей рамки приличия, сложившие­ся в обществе. Разумеется, эти рамки могут быть различны в разных регионах и в разных социальных слоях общества. Так, в дипломати­ческих кругах преднамеренное и грубое нарушение дипломатиче­ского протокола и этикета (например, отказ нанести или принять визит вежливости) может быть расценено как оскорбление, причем не только личного, но и политического характера.

 

Наконец, оценка оскорбительности высказываний требует их ис­следования в общем контексте публикации, а также личных отноше­ний между оскорбителем и оскорбленным, если таковые имеют ме­сто. В критической статье автор может допустить некоторые эпитеты, которые в отрыве от контекста показались бы достаточно резкими. Однако если умысел автора не был направлен на то, чтобы нанести оскорбление, а использованные эпитеты адекватны излагае­мым в статье и соответствующим действительности фактам, адек­ватны всему контексту статьи, которая в целом не является клеветой или оскорблением, то такие эпитеты не могут считаться оскорби­тельными.

 

К сожалению, на практике нередки случаи осуждения журнали­стов по ч. 2 ст. 130 («Оскорбление») УК РФ без должных к тому ос­нований. Так, редактор районной газеты «Наша жизнь» (Белгород­ская обл.) был приговорен Ракитянским районным судом в июне 1999 г. к шести месяцам исправительных работ за то, что в критиче­ской статье охарактеризовал позицию главы местного самоуправле­ния как «позицию крикуна и сплетника». Примечательно, что потер­певший по этому делу не оспаривал ни одного изложенного в статье факта, настаивая лишь на оскорбительности указанных эпитетов.

 

Несколько слов о праве неприкосновенности частной жизни. Право каждого на неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, тайну переписки, телефонных переговоров, почто­вых, телеграфных и иных сообщений признает и Конституция Рос­сийской Федерации (ст. 23). Речь идет о гарантированном невмеша­тельстве государственных органов, должностных лиц и граждан в сферу частной жизни человека. Проблема ее защиты от вмешатель­ства со стороны СМИ является весьма насущной, поскольку в дея­тельности прессы значительное место традиционно занимают темы морали и нравственности, освещение которых предполагает использование сведений, относящихся к области частной жизни (отноше­ния в семье, с друзьями, родственниками, досуг, состояние здоровья и т. д.). Здесь очевидно не применимы нормы, подобные той, кото­рая, например, запрещает медицинским работникам разглашать ставшие им известными в силу исполнения профессиональных обя­занностей сведения о состоянии здоровья, интимной и семейной жизни больного. Наоборот, журналисты должны иметь право огла­шать сведения, касающиеся частной жизни гражданина, но только при соблюдении определенных условий.

 

Закон о СМИ закрепляет эти условия, в частности, обязывая журналиста получать согласие на распространение в СМИ сведений о личной жизни гражданина. Это согласие может дать сам гражда­нин или его законный представитель (в отношении несовершеннолетних и находящихся под опекой). Согласие не требуется, если распространение указанных сведений необходимо для защиты общественных интересов (п. 5 ч. 1 ст. 49). А поскольку юридическое определение общественных интересов как таковое отсутствует, постольку вопрос оказывается целиком в сфере усмотрения правоприменителя. Очевидно, что не требуется испрашивать согласия для об­народования в СМИ сведений, непосредственно связанных с государственной, общественной, служебной деятельностью кон­кретного лица.

 

Защищая неприкосновенность частной жизни, уголовный закон (ст. 137 УК РФ) предусматривает наказание, включая арест сроком до шести месяцев, за незаконный сбор или распространение сведе­ний о частной жизни лица, составляющих его личную или семейную тайну, без его согласия либо распространение этих сведений в средст­вах массовой информации, если эти деяния совершены из корыстной или иной личной заинтересованности и причинили вред правам и за­конным интересам граждан. Анализируя данную норму, обратим внимание на следующее. Во-первых, Уголовный кодекс говорит именно о «незаконном собирании или распространении сведений». Следовательно, это не относится к правомерной деятельности жур­налиста. Во-вторых, обязательным признаком субъективной сторо­ны в данном составе преступления является наличие корыстной или иной личной заинтересованности. Заинтересованность в защите об­щественных интересов, упомянутая в п. 5 ч. 1 ст. 49 Закона о СМИ, естественно, не подпадает под определение «корыстной или иной личной заинтересованности». Примем во внимание и то, что журна­лист при исполнении своих профессиональных обязанностей опре­деляется законом как лицо, выполняющее общественный долг (ч. 4 ст. 49). Если же журналист раскрывает в СМИ чужую личную тайну, руководствуясь, например, мотивами мести или корысти, то он не только злоупотребляет своими профессиональными правами, но и совершает уголовнонаказуемое деяние.

 

По такому же пути идет практика Совета Европы и его органов. Декларация ПАСЕ о средствах массовой информации и правах чело­века, утвержденная резолюцией 428 (1970), подчеркивает недопус­тимость ущемления права на уважение личной жизни в угоду свобо­де выражения мнений. Право на уважение личной жизни толкуется декларацией главным образом как право вести свою жизнь по собст­венному усмотрению при минимальном постороннем вмешательстве в нее. Оно касается личной, семейной и домашней жизни, физиче­ской и душевной неприкосновенности, чести и репутации, предпола­гает запрет несанкционированной публикации частных фотографий, защиту от шпионажа, от неразрешенного использования материалов личной переписки и т. д.

 

В то же время декларация особо оговаривает необходимость уважать личную жизнь общественных деятелей. Тезис «там, где на­чинается общественная жизнь, личная жизнь заканчивается» не яв­ляется адекватным для охвата данной ситуации. ПАСЕ считает, что личная жизнь общественных деятелей должна защищаться, за ис­ключением случаев, когда она может оказать воздействие на обще­ственно значимые события.

 

В этом же направлении развивается и правоприменительная практика СЕ. Так, в решении по делу «Lingens против Австрии» Ев­ропейский суд по правам человека заметил: «В отличие от частного лица политический деятель неизбежно и сознательно отдает себя на суд журналистов и широкой публики в отношении каждого своего слова и действия».

 

Предусмотрена законодательством и защита граждан от произ­вольного использовании в СМИ их фото-, кино- и видеоизображений, записей их голосов. Закон о СМИ (ч. 1 ст. 49) обязывает журна­листа при получении информации от граждан и должностных лиц ставить их в известность о проведении аудио- и видеозаписи, кино- и фотосъемки. Практическая реализация данного правила может вы­ражаться, например, в том, что журналист, включая магнитофон или видеокамеру, прежде всего, спрашивает своего собеседника, не воз­ражает ли тот против записи, причем как вопрос, так и ответ фиксируются на пленке. Согласие, разумеется, не требуется, если изобра­жение или голос не персонифицированы.

 

Но делать отсюда вывод о безусловном запрете съемок «скрытой камерой» не следует. Напротив, ст. 50 Закона о СМИ, презюмируя право журналистов на использование скрытой аудио- и видеозаписи, кино- и фотосъемки, определяет три ситуационных варианта, когда подготовленные таким образом сообщения и материалы могут быть распространены в СМИ.

 

Первый вариант: если это не нарушает конституционных прав и свобод человека и гражданина. Речь идет, в первую очередь, о мате­риалах, которые не могут быть добросовестно интерпретированы как порочащие честь и достоинство лица, его деловую репутацию, раскрывающие личную или семейную тайну и т. д.

 

Второй вариант: если это необходимо для защиты обществен­ных интересов и приняты меры против возможной идентификации посторонних лиц. Таким образом, материал, который не укладывает­ся в жесткие рамки первого варианта, может, тем не менее, увидеть свет, если от этого зависит достижение общественной пользы (выяв­ление должностного лица, совершающего преступление, или амо­рального общественного деятеля и т. п.). Вторым обязательным ус­ловием распространения материала «по второму варианту» является обеспечение неидентифицируемости посторонних людей (например, случайно попавших в кадр при скрытой съемке в общественном месте).

 

Третий вариант: если демонстрация записи или материалов съемки производится по решению суда.

 

Существует и четвертый вариант, который присутствует в законе в неявном виде, а именно: если после проведения скрытой записи (съемки) гражданин будет о ней проинформирован и даст согласие на распространение подготовленного таким образом материала в СМИ. Это особенно важно для тележурналистов, снимающих комические сюжеты, ставя прохожих в необычное и смеш­ное положение.

 

В отношении несовершеннолетних Закон о СМИ предусмотрел более строгие правила защиты их права на имя. Ч. 3 ст. 41 запрещает редакции разглашать в распространяемых сообщениях и материалах сведения, прямо или косвенно указывающие наличность несовершеннолетнего, совершившего преступление либо подозреваемого в его совершении, а равно совершившего административное правона­рушение или антиобщественное действие, без согласия самого несо­вершеннолетнего и его законного представителя.

 

Литература

 

 

 

Основная

 

1.   Конституция Российской Федерации. М.: Проспект, 2002.

 

2.   Законодательство Российской Федерации о средствах массовой инфор­мации: Сб. правовых актов. М., 2001.

 

3.   Закон Российской Федерации «О средствах массовой информации». М., 2001.

 

4.    Гражданский кодекс Российской Федерации. М.: Герда, 2002.

 

5.    Уголовный кодекс Российской Федерации. Официальный текст по со­стоянию на 1 июня 2001 г. М.: Маркетинг, 2001.

 

6.    Федеральный закон: Выпуск 48. О рекламе. М.: ИНФРА-М, 2002.

 

7.    Дополнения к Закону об основных гарантиях прав избирателей, внесен­ные Госдумой в сентябре 2003. М., 2003.

 

8.    Ворошилов ВВ. Журналистика: Учебник. СПб.: Изд-во Михайлова, 2001.

 

9.    Федотов М.А. Правовые основы журналистики: Учеб. пособие для ву­зов. М., 2002.

 

Дополнительная

 

1.    Ворошилов В.В. Журналиста вызывают в суд. СПб.: Изд-во Михайлова, 2002.

 

2.    Ворошилов В.В. СМИ: правовые и этические нормы: Конспект лекций. СПб.: Изд-во Михайлова, 2001.

 

3.    Законы и практика средств массовой информации в Европе, Америке и Австралии. Сравнительный анализ. М., 2000.

 

4.    Ким М.Н. Технология создания журналистского произведения. СПб.: Изд-во Михайлова, 2001.

 

5.    Корконосенко С.Г. Основы журналистики: Учебник. СПб.: Аспект-Пресс, 2001.

 

6.    Корконосенко С.Г., Ворошилов В.В. Право и этика СМИ: Учеб. пособие. СПб.: Изд-во Михайлова, 2001.

 

7.    Основы творческой деятельности журналиста: Учебник / Под ред. С.Г. Корконосенко. СПб., 2000.

 

Вход

Войти на этот сайт вы можете, используя свою учетную запись на любом из предложенных ниже сервисов. Выберите сервис, на котором вы уже зарегистрированы.

Войти под профилем Вконтакте

Войти