Youtube Twitter Вконтакте

8-495-6450707

Телецентр "Останкино"
ул. Академика Королева, д.12
E-mail: 6450707@bk.ru

music box 2

Тепляшина А.Н. "Сатирические жанры публицистики"

 Тепляшина А. Н. Сатирические жанры современной публицистики. СПб.: Изд-во Санкт-Петербургского ун-та, 2000. - 95 с.

 

Аннотация: Сатирические жанры, как и художественно-публицистические, студенты-журналисты изучают после жанров информационных и аналитических. В пособии основное внимание сосредоточено на специфических чертах публицистики. Кроме теоретических проблем рассматриваются особенности комического в памфлетах, фельетонах, пародиях. Автор анализирует приемы публицистов, в ряде случаев предлагая новое, посвящая в секреты журналистского мастерства.
Для студентов факультета журналистики.

 

 

 

С О Д Е Р Ж А Н И Е

   
 

Предисловие

 

Раздел I. Особенности публицистики

 

1.1. Что такое публицистика

 

1.2. Автор — читатель: аспекты коммуникации

 

1.3. Художественные средства публицистики: связь образного и логического ряда

 

1.4. Комическое как средство публицистики

 

Контрольные вопросы

 

Примечания

 

Раздел II. Дифференциация сатирических жанров публицистики

 

2.1. Отражение времени в сатирических жанрах

 

2.2. Инвектива

 

2.3. Пародия

 

2.4. Памфлет

 

2.5. Фельетон

 

2.6. Фельетонный стиль современных газет

 

Контрольные вопросы

 

Примечания

 

Заключение

 

 

 

Предисловие

 

Писать сегодня о жанрах чрезвычайно трудно: они утратили устойчивость в связи с изменениями функций журналистики и журналистов, вызванными переменами в нашей социальной жиз­ни. И тем не менее отказаться от них как от устойчивых форм существования журналистских текстов, как от некоторых тек­стовых норм значило бы потерять исходные ориентиры, без ко­торых утрачивает смысл понятие индивидуальности, оригиналь­ности творчества.

Почему в наше время говорят о том, что в российских газе­тах нет фельетонов, исчез памфлет? Трансформация сатиричес­ких жанров публицистики началась еще в советский период. Под рубрикой Фельетон зачастую печатались памфлеты и очерки, эссе и юмористические рассказы, корреспонденции и репорта­жи. Теоретики печати заботились о чистоте жанров, стараясь с точностью описать одинаковые по форме произведения, выде­лить внутрижанровые модификации. При этом проблему жанра едва ли можно было числить среди самых животрепещущих проблем науки о литературе. Однако количество работ в облас­ти жанрологии неизменно возрастало.

Своеобразный «жанровый взрыв» наблюдается в научной ли­тературе 70-80-х годов XX века. Выходили и целые темати­ческие сборники, посвященные жанрам публицистики, и отдель­ные труды. Лучше всего были исследованы зарождение и раз­витие сатирических жанров, их историческая жизнь и функции, роль и задачи авторов. Литературоведы, критики и практики в один голос говорили о большой жанровой мобильности, о взаи­мопроникновении и переплетении жанров, о нарушении родовых и жанровых границ. Устанавливая иерархию в системе сатирических жанров, рассматривая отдельные жанры в нормативном аспекте, ученые не смогли «обуздать» живой организм публици­стики.

Жанры рождаются, развиваются, достигая пика своего со­вершенства, затем теряют популярность, распадаются, сменя­ются, утратив продуктивность и адекватное восприятие, други­ми, более востребованными временем. Эти же процессы харак­терны и для фельетона, памфлета и иных сатирических жанров публицистики.

Изучение жанров невозможно без четкого представления о сущностных чертах публицистики. Для этого необходимо оста­новиться на особенностях соотношения: публицистика и действи­тельность, указать на функции публицистики и особую роль ав­тора в публицистическом произведении.

До начала 1990-х годов в нашем обществе существовала система идеологических установок, отвергавшая то, что выхо­дило за ее рамки. Не секрет, что было табу на критику, по суще­ству лишавшее возможности непредвзято взглянуть на новей­шую историю — на сегодняшний день. В последние годы крити­ка стала важнейшей функцией публицистики.

Вопрос о том, какое место занимает публицистика на дан­ном этапе в системе духовной деятельности общества, каковы ее специфические черты и функции в конкретной историко-куль­турной ситуации, существен не только для выявления художе­ственной специфики того или иного жанра и принципов его воп­лощения в отдельном произведении, но и для установления жан­рового репертуара эпохи, для понимания особенностей жанрообразования.

Как феномен духовной культуры, публицистика отражает за­кономерности в жизни и всего общества, и отдельного человека. В самой основе понятия публицистика прежде всего лежит комментарий, анализ и обсуждение вопросов, волнующих обще­ство. Это определяет взаимосвязь и взаимовлияние публицис­тического, философского и художественного осмысления акту­альных проблем. В свою очередь, интегративность обусловли­вает методы изложения: публицистика выстраивает фактичес­кий, логический и эмоционально-образный ряды.

Публицистика — традиционно наиболее сильная ветвь рос­сийской прессы. В ней неизменно проявляется стремление, присущее российскому менталитету, определять значимость постоянно возникающих явлений, давать эмоциональную оцен­ку событий. Полярность этих оценок — новое явление в пуб­лицистике.

Дух времени запечатлевается в жанрах художественной пуб­лицистики, к которым относятся и сатирические жанры.

Сатира всегда была и будет средством осмеяния зла. Цель сатирических жанров — пробудить у читателя чувство превос­ходства над злом. «Философы пишут с целью разъяснения по­добных действий целые трактаты; романисты кладут их в осно­вание многотомных произведений; сатирики делают то же дело, призывая на помощь оружие смеха. Это оружие очень сильное, ибо ничто так не обескураживает порока, как сознание, что он угадан и что по поводу его уже раздался смех», — говорил о специ­фике смеха в борьбе с негативными явлениями жизни М.Е.Салты­ков-Щедрин1.

Комическое чрезвычайно разнообразно по богатству смыс­лов и оттенков. Веселая шутка, ирония и горький сарказм необходимы публицистам для создания целостной картины мира. «Нет такого предмета на земле, на который бы нельзя было посмотреть с комической точки зрения», — писал Ф.М.Достоевский2.

Сатирические жанры публицистики занимают особое место в системе журналистских жанров. Их востребованность и попу­лярность в настоящее время очевидны. Сатира неразрывно свя­зана с критикой, а критика — одно из важнейших условий демок­ратического развития общества. Именно поэтому обучение сту­дентов-журналистов, будущих работников редакционных коллек­тивов, пресс-групп, вопросам теории и практики сатирических жанров публицистики приобретает новый смысл и актуальность.


[1] Салтыков-Щедрин М.Е. Собр. соч.: В 20 т. Т.16. М., 1974. С. 270.

[2] Достоевский Ф.М. Полн. собр. соч. Т.18. М., 1979. С. 45.

 

 

 

Раздел I. Особенности публицистики


• 1.1. Что такое публицистика
• 1.2. Автор — читатель: аспекты коммуникации
• 1.3. Художественные средства публицистики: связь образного и логического ряда
• 1.4. Комическое как средство публицистики
• Контрольные вопросы
• Примечания

 

 

1.1. Что такое публицистика

 

Понятие публицистика никогда не получало самостоятельного развития в зару­бежных теориях массовых коммуникаций. Слово публицистика появилось в XIX веке. О его этимоло­гии дает информацию известная статья В.Г. Березиной1. По мнению автора, специфическим было первоначальное толко­вание слова публицист (выступающий о публичном праве). Березина раскрывает смысл этого слова, его трансформацию, обращает внимание на важность для характеристики публи­цистических произведений трех аспектов: о чем; как; для кого они созданы.

История происхождения термина приводит и к другим, не менее любопытным гипотезам. В.Г.Березина, например, указы­вает на возможно русское происхождение данного понятия, по­скольку трудно найти эквивалентные термины в европейских языках2.

Аналогичные предположения высказывает и Е.П.Прохоров: «В англо-американской литературе этот термин вообще не при­нят; в западногерманских исследованиях он употребляется для обозначения всех (кроме информации) произведений, распрост­раняемых по каналам массовой коммуникации и рассчитанных на массовое воздействие»3.

В работах 1960-1980-х годов при характеристике публицис­тики как предмета литературной деятельности акценты стави­лись на идеологическом, политическом смысле любого публи­цистического произведения. Творчество публицистов расценивалось как «область общественно-политической деятельности» с целью «активного идеологического воздействия»4. По мнению В.М.Горохова, публицистика — это и вид литературы, и тип жур­налистской творческой деятельности.

М.С.Черепахов, считая публицистику особым родом литерату­ры, рассматривал ее в жанровой (в широком смысле слова) пара­дигме литературного творчества. Ученый утверждает, что «любая тема, проблема — философская, морально-этическая, экономичес­кая — получает в публицистике политическое осмысление»5.

В.В.Ученова объединяет в понятии публицистика специ­фический род деятельности и тип текстов6. Из этого определе­ния становится очевидным родство журналистики и публицис­тики как форм общественного сознания и факторов обществен­ной жизни.

Деидеологизация, характерная для нашего времени, касает­ся в определенной степени и публицистики. Бесспорно, централь­ным в ней остается мировоззренческий аспект, не исчезает и не умаляется общественная значимость поднимаемых в ней нрав­ственных проблем (моральные суждения являются одной из са­мых типичных черт отечественной публицистики), которые мо­гут вместе с тем не иметь никакого отношения к политике.

Публицистике подвластны все и всякие события, явления, судьбы, характеры, проблемы современности (и даже прошлого и будущего в связи с современностью) при том условии, что они увидены и повернуты к широкой аудитории своим социальным смыслом и значением7. В публицистике размышления занима­ют главное место, выходят на первый план. Осмысление отно­шения к миру для публициста — специальная и профессиональ­ная задача: человек и его бытие — это главный объект публици­стического выступления в прессе.

Публицистика является интеллектуальной деятельностью, предмет которой — объективная реальность. Важно понимать, что «предметом деятельности могут быть не только вещи, но также общественные отношения, формы общественной жизни, различные организации, системы управления, виды деятельнос­ти, регулирующие их нормы и все компоненты общественного сознания, как то: знания, мнения, ценности или идеалы, а также сам человек в развитии своих сил, способностей и потребнос­тей, т.е. любая область социальной действительности»8.

Предмет публицистики — история современности. При этом речь идет о познании исторического процесса в его развитии, об оценке происходящего, о коммуникативной деятельности. Пред­мет публицистики трансформируется при смене одной обществен­ной системы и эпохи другими.

Сущностный признак публицистики — полемичность. Для фор­мирования осознанной социально активной позиции людей необ­ходимо, чтобы полемика опиралась на объективную, убедитель­ную и обоснованную аргументацию.

Как известно, аргументация  — это приведение доводов (аргу­ментов) с целью изменения позиций или убеждений другой сто­роны. Аргументы строятся либо в форме связей, ассоциаций, либо, напротив, диссоциативно.

Для аргументации характерно то, что она

— всегда выражена в языке, имеет форму произнесенных или написанных утверждений;

— является целенаправленной деятельностью, в задачи ко­торой входит усиление или ослабление чьих-то убеждений;

— является социальной деятельностью, поскольку направле­на на другого человека или людей, рассчитана на диалог и ак­тивную реакцию противоположной стороны;

— предполагает разумность тех, кто воспринимает приводи­мые доводы.

Приемы аргументации бывают корректными и некоррект­ными. При некорректной аргументации не соблюдаются требо­вания, относящиеся к процессу коммуникации. Использование вопреки здравому смыслу некорректных аргументов является особенностью публицистики тенденциозной и экстремистской прессы. Некорректные аргументы чаще всего адресованы

— аудитории, как попытка опереться на ее мнения, чувства и
настроения вместо обоснования тезиса объективными довода­ми. Это манипулятивный прием с целью взвинтить эмоции, на­электризовать аудиторию;

— личности, которой приписывают недостатки, реальные или мнимые, представляющие ее в смешном свете, бросающие тень на ее умственные способности, подрывающие доверие к ее рас­суждениям. В этом случае сущность полемики уходит на второй план и предметом обсуждения становится личность оп­понента.

Применение некорректных аргументов является манипулятивным приемом недобросовестных журналистов, цель которых создать иллюзию объективности. Важно помнить, что основная функция публицистики — объективное отражение мира. Так, исследователь теории журналистики, А.А.Тертычный, утвержда­ет, что применительно к массовой аудитории основная функция публицистики заключается во всестороннем социальном ориен­тировании читателей, в формировании образа жизни. В этом ас­пекте она совпадает с функциями аналитической журналистики. Автор адресует свое выступление человеку действия, г. е. про­являющему свою личность, ищущему способы решения про­блем. Явления, описываемые в тексте, интересуют читателя прежде всего с точки зрения той роли, которую они могут играть в его деятельности. Относительно этой роли все предметы мо­гут быть разделены на две основные группы. Первая — предме­ты, явления, служащие, сопутствующие удовлетворению потреб­ностей субъекта (их называют благами), вторая — предметы, явления, препятствующие удовлетворению его нужд, порождаю­щие новые потребности. Явления первой группы могут высту­пать мотивами, целями, средствами деятельности, а второй — преградами, стоящими на пути достижения мотива деятельнос­ти, «ценой» за удовлетворение актуальной потребности тем или иным путем. «Умение ориентироваться в этих явлениях исклю­чительно важно для аудитории»9, — подчеркивает исследователь.

Публицистике свойственны также информативная, дирек­тивная, фатическая, эстетическая, экспрессивная функции. Ин­формативная функция проявляется в передаче информации, ди­рективная — в оказании влияния на поведение или отношение ауди­тории, фатическая — в поддержании коммуникативных связей, эстетическая — в создании художественного эффекта, экспрес­сивная — в выражении эмоционально-оценочного отношения ав­тора.

При директивной функции основной акцент делается на ауди­торию (адресата), при информативной — на содержание, при фактической — на канал коммуникации, при эстетической — на фор­му сообщения, при экспрессивной — на автора (адресанта).

Директивная функция непосредственно связана с темой публи­цистического текста, которая рождается как непосредственная ре­акция на проблемы. Публицистика постоянно подсказывает, какие проблемы считать острыми и наболевшими, а какие — не стоящи­ми внимания. Иными словами, публицистика задает набор тем и проблем, которые считаются наиболее важными на текущий мо­мент. В этом смысле публицистика действует как прожектор, «выс­вечивая» то одну, то другую проблему. По определению В.В.Ученовой, проблемой называется отражение в человеческом сознании противоречивых моментов развития, конфликтных ситуаций действи­тельности10. Решение их и выработка конкретной идеи — это и есть директивная функция публицистики.

В советское время публицистика через идею несла импульс действия, сегодня она лишь подсказывает читателю его роль. Представим такой эпизод. Задумавшись, идет по улице чело­век. Впереди проезжая дорога, зажегся красный свет. Но пеше­ход, не обращая внимания на светофор, пытается перейти на другую сторону улицы. И в этот миг слышит резкий окрик: «Ма­шины!» Отпрянув, он избежал беды. Данный эпизод демонстри­рует принуждающее воздействие, которое вызвано экстремаль­ными обстоятельствами. Прохожий, окликнувший невниматель­ного человека, использовал средство, однозначно диктующее из­менение поведения.

Аналогичные способы воздействия применялись в публици­стике первых лет Советской власти, когда она была направлена на изменение социальных, политических и экономических взгля­дов людей. С начала девяностых, когда распался Советский Союз, публицистика уже не направлена на изменение, а только стремится изменить эстетические взгляды и поведение своих читателей11. Авторитарно-управленческая функция публицистики сменилась ориентацией на совместный с аудиторией поиск ре­шения сложных проблем. При этом публицистика на одних про­блемах внимание общества концентрирует, а другие игнорирует.

Современное состояние общества таково, что по целому ряду проблем его члены вообще не могут составить никакого мне­ния. Более того, о существовании некоторых проблем ничего не было бы известно, если бы не публицистика, которая разъясня­ет, насколько важны эти проблемы. Сегодня публицистическая идея адресована читателю как социальной личности, склонной менять поведение на основе собственного решения, всегда свя­занного с выбором. Соответственно и принуждение как метод влияния уступило место внушению и убеждению.

Внушение и убеждение относятся к основным способам ком­муникативного влияния, выработанным практикой социального общения. Воздействие с помощью внушения рассчитано «на некритическое восприятие сообщений, в которых нечто утверж­дается или отрицается без доказательства»12. Для убеждающе­го воздействия характерно обращение прежде всего к интеллек­ту, критическому сознанию, формирование необходимого настроения.

Однако главное воздействие публицистики связано не с ее способностью к убеждению и внушению, а с информативной функцией, т. е. способностью привлекать общественное внима­ние к тем или иным проблемам и определять критерии, лежащие в основе оценки и принятия решений. Еще в 20-е годы XX века классик исследований массовой коммуникации Уолтер Липпман заметил, что только «законченные идеалисты могут воображать, что в современном обществе простой гражданин способен сво­им умом "дойти до самой сути" и самостоятельно составить суждение о важности происходящих где-то далеко событий или об актуальности сложных и не затрагивающих его непосредствен­но общественных проблем»13.

В публицистических произведениях, содержанием которых является критика на злобу дня, информативная функция сочета­ется с экспрессивной. Публицистическое произведение предстает как сложно организованная объективизация точки зрения авто­ра, его взгляда на действительность, общей мировоззренческой концепции. Критика несет отпечаток авторских эмоций, делая текст оценочно-экспрессивным. Как известно, под экспрессией понимают выразительно-изобразительные качества речи, отли­чающие ее от обычной или стилистически нейтральной и прида­ющие ей образность и эмоциональность. Своеобразие критики в публицистическом тексте в том, что автор здесь намеренно стре­мится к увеличению экспрессивного эффекта.

Публицистическая (или социальная) критика выполняет две функции: 1) разбор (анализ) единичного явления с целью дать оценку; 2) отрицательное суждение о чем-нибудь, указание не­достатков.

В работах по теории критики оценка понимается как определе­ние достоинств и недостатков объекта и общий вывод, причем оценка объекта противопоставляется его характеристике. Говоря об оценке, прежде всего надо разграничить два часто смешиваемых поня­тия, а именно оценку как мыслительный процесс и ее выражение средствами языка, т.е. вербализацию оценки.

Познание действительности сопровождается оцениванием ее; это означает, что в ходе познавательной деятельности в челове­ческом сознании, с одной стороны, отражаются предметы и яв­ления такими, каковы они сами по себе, в их естественных свя­зях и отношениях, с другой — эти предметы и явления человек оценивает под углом зрения определенных потребностей, стрем­лений и установок14. Естественно, что оценивание осуществля­ется субъектом и не может происходить без его участия.

В процессе познания существует две формы: чувственная и рациональная. Формами оценки на чувственной ступени явля­ются чувства, на рациональной — оценочные представления и понятия. Такова структура оценки в плане познавательного ас­пекта.

Однако оценка может быть рассмотрена в коммуникатив­ном аспекте, когда субъект оценивает окружающую его действи­тельность на основе имеющихся у него оценочных представле­ний и понятий. Структура оценки как мыслительного действия включает четыре компонента: субъект, предмет, характер и ос­нование оценки. Рассмотрим каждый из них.

Субъект оценки — это лицо, которое приписывает ценность предмету, т.е. тот, кто осуществляет оценку, выражает ее.

Предмет оценки — это объект или объекты, которым припи­сываются какие-либо ценности или наоборот отказывается в них, или ценности которых сопоставляются.

Характер оценки — это сам оценочный предикат. К характе­ру оценки относят такие предикаты, как «хорошо», «плохо», «доб­ро», «зло» и т.п. По характеру оценки делятся на абсолютные и сравнительные.

Основание оценки определяется как та позиция, те доводы, которые склоняют субъект к одобрению, порицанию или выра­жению безразличия в связи с разными вещами15.

Оценки делятся на два вида в зависимости от того, какую основу они имеют: интеллектуальную (рациональную) или эмоци­ональную (чувственную).

Однако у этих двух видов оценки есть общее — они либо одоб­ряют, либо дискредитируют объекты критики. В качестве базовых для создания экспрессивности текста можно принять чув­ства «одобрение/неодобрение».

Убеждением и оценкой традиционно занималась риторика. Под риторикой понимают коммуникативное начало в произведе­нии, его изначальную обращенность к адресату, стремление ав­тора поделиться с публикой своими идеями, представлениями о жизни, человеке и т.п. От адресата зависят подбор материалов и средств выразительности. Соответственно и публицистика носит риторический характер. При этом она является особой си­стемой, в которой существенное значение для диалога с читате­лем имеет выбор жанра.

Следуя современной теории, «жанром можно условно счи­тать группу литературных произведений, в которых теоретичес­ки выявляется общая "внешняя" (размер, структура) и "внут­ренняя" (настроение, отношение, замысел, иными словами — тема и аудитория) форма»16. Но жанры публицистики не просто лите­ратурные формы отображения реальности, а прежде всего спо­собы и методы воздействия на аудиторию, построенные на ав­торском понимании и интерпретации сути отображаемых в тек­сте проблем, фактов, явлений через аналитико-художественное воспроизведение конкретных ситуаций.

В основу классификации публицистических произведений положены следующие признаки жанровой дифференциации:

1) характер объекта отражения;

2) целевое назначение;

3) масштабность выводов и обобщений;

4) характер языковых и стилистических средств.

На основе признаков дифференциации определены три груп­пы публицистических жанров: информационные, аналитические и художественно-публицистические.

Жанр — понятие типологическое: он устанавливает харак­терный для всех входящих в его орбиту произведений тип отно­шения к действительности. «В строгом терминологическом смысле жанр не отражает непосредственно действительность так, как любое произведение искусства и литературы, — замеча­ет профессор Г.Я.Солганик. — Будучи обобщенной категорией, жанр отражает не непосредственно действительность, а харак­тер отношения к ней составляющих жанр произведений. Жанр -это всегда установка на определенный тип, способ изображения, характер и масштаб обобщений, вид подхода, отношения к дей­ствительности»17.

Наиболее оперативные жанры, не претендующие на де­тальный анализ: заметка — небольшое сообщение; интервью — материал, сделанный на основе беседы журналиста с интерес­ным для аудитории человеком; репортаж — запись, отражаю­щая ход какого-либо события.

Жанры, предполагающие анализ фактов: статья — текст, в котором ставится и разрешается какая-либо проблема; ком­ментарии — трактовка события; обозрение — аналитическое описание событий за определенный период, включающее общую оценку; рецензия — оценка конкретного произведения.

Эти жанры имеют как сходные признаки, так и отличитель­ные признаки. Назовем основные отличия: в проблемной статье логическая структура связана с движением от идеи, от общего к частному, текст используется в основном не как предмет кри­тического анализа, а как доказательство взглядов автора. В обо­зрении представлены закономерности и тенденции развития си­туации за какое-то время. В произведениях этих жанров при оп­ределенной степени объективности анализа ощутимо авторское «присутствие», субъективная авторская позиция, допускаются элементы образности.

Жанры, в которых особенностью повествования явля­ется именно индивидуальный подход, субъективная оцен­ка, особый угол зрения: очерк (проблемный, путевой, «физио­логический», портретный) — художественно-публицистическое произведение, в котором определенным образом организованы авторские мысли, наблюдения, впечатления, размышления; фе­льетон — произведение, в котором при характеристике людей или ситуаций использованы средства сатиры; памфлет — произведение, где объектом критики становится политический строй в целом и его ведущие представители.

При определении жанров художественной публицистики от­мечают характерное для них единство логического и образного, взаимодействие «публицистической насыщенности» с элемен­тами художественного, образного письма18. Этой родовой груп­пе публицистики свойственны образность, типизация, эмоцио­нальная выразительность.

В сложной системе публицистических жанров фельетон занимает особое место как жанр художественно-публицистичес­кий. В фельетоне органично соединяются мысль и образ. Фель­етон формируется на самом стыке собственно художественной литературы и публицистики, в той сфере, о которой сказал в свое время В.Г.Белинский: «...искусство, по мере приближения к той или иной своей границе, постепенно теряет нечто от своей сущ­ности и принимает в себя от сущности того, с чем граничит, так что вместо разграничивающей черты является область, прими­ряющая обе стороны»19. Жанры, расположенные в областях, «примиряющих обе стороны», естественно и закономерно тяго­теют к разнородным стихиям. Так, фельетон немыслим без слож­ного взаимодействия с публицистическими жанрами (заметка, статья, репортаж, корреспонденция), с художественными жан­рами (рассказ, новелла) и, наконец, с теми жанрами, которые так­же располагаются в пограничной сфере (очерк, памфлет).

В публицистике не только широко используются все выше­перечисленные жанры, но внутри каждого вида можно наблю­дать разнообразие приемов общения автора с читателем, все­возможные варианты включения в текст документа и авторско­го комментария к нему.

При стремлении к точной характеристике каждого жанра следует отметить отсутствие четкого разграничения в реаль­ных произведениях: ироничный комментарий может сочетаться с обозрением, сатирическая реплика оказаться включенной в заметку, рецензия трансформироваться в фельетон, очерк стать сатирическим, а статья приобрести памфлетный характер. «В разных жанрах обнаруживается разная степень распространен­ности тех или иных явлений, — замечает Н.Ю.Шведова, — то, что характерно для непринужденного стиля письма, фельетона, заметки, лишь в отдельных случаях может проникнуть в офици­альный документ, информационное сообщение или критическую статью. Но такие проникновения не исключены, напротив, они становятся все более обычными. Новые явления проникают в разные жанры газеты»20.

Однако дело не только во взаимопроникновении и смешении жанров. Для современной литературы и, в частности, публицис­тики как ее вида характерны размытость жанровых границ, по­явление новых жанровых вариантов и, как следствие, перестройка всей системы жанров. На этом фоне четкое жанровое определение публицистики осложняется многообразием ее бытования — это и средства массовой коммуникации, и беллетристика. Как видим, одна из особенностей публицистики в ее «промежуточ­ности», отсюда и трудности с определениями и жанровыми ха­рактеристиками.

 

 

 

1.2. Автор — читатель: аспекты коммуникации

 

Современные исследователи иногда рассматривают публици­стику как теорию убеждающей коммуникации. Коммуникация, как правило, имеет целью не только нечто «довести до сведения», но произвести опреде­ленное действие, достичь того или иного эффекта, например убеждения, и во всех достаточно сложных или важных слу­чаях организуется в соответствии с некоторой стратегией, управляющей выбором и изложением содержания, акцентуа­цией и др.

«Пронзительнее всего автор заявляет о себе в двух родах литературы: лирике и публицистике», — утверждают современ­ные литературоведы21. Как правило, авторская субъективность отчетливо проявляется в рамочных компонентах текста: заг­лавии, эпиграфе, начале и концовке основного текста, псевдони­ме. Последний имеет особое значение для сатирических жанров публицистики. Это также способ целенаправленного воздействия на читателя.

Исследуя публицистику, мы изучаем не только круг авторс­ких идей и особенности их воплощения, но, в первую очередь, характер взаимодействия между автором и читателем, степень доверия и уважения автора к тому, кому адресованы его мысли, наблюдения, размышления. В связи с этим вспомним фельетон Салтыкова-Щедрина «Читатель» из цикла «Мелочи жизни». Нельзя не согласиться с выводом сатирика о том, что «до тех пор, пока не установилось прямого общения между читателем и писателем, последний не может себя считать исполнившим свое произведение»22. «Читатель-ненавистник» и «солидный читатель», «читатель-простак» и «читатель-друг» — как ни измени­лась действительность с тех пор, когда давалась эта характери­стика, она имеет прямое отношение и к нашим дням. Читатель выбирает свое издание и своего автора и предпочитает регуляр­ное «общение» с ним.

В современной теории публицистики выделяют четыре типа отношений автора и читателя: в процессе замысла текста уча­ствуют реальный автор и воображаемый читатель как элемен­ты коммуникативного акта; в самом произведении, образ кото­рого складывается по прочтении текста, также существуют об­разы автора и читателя; в процессе восприятия заняты текст и реальный читатель как элементы коммуникативной цепочки. При этом автор воспринимается как категория, принадлежащая все­му тексту в целом, представляющая весь текст в целом и интег­рирующая разные уровни текста в единое целое.

Для обозначения участия читателя в процессах творче­ства и восприятия используют различные термины: в первом случае — адресат (воображаемый, имплицитный, внутренний читатель); во втором — реальный читатель (публика, ауди­тория, реципиент).

Функции публициста и роль читателя одинаково важны в про­странстве прессы. Задача автора — организовать общественное внимание и понимание. Недоверие аудитории сводит на нет всю пользу от выступления. От одобрения либо возмущения, или полного безразличия публики зависит судьба газеты, от которой ожидают острого и делового обсуждения проблем, касающихся международной жизни, своей страны, региона, города. По неко­торым данным, публицистического обсуждения этого диапазона проблем ждет от прессы 86% опрошенных людей23. И это не только люди с высшим образованием, предрасположенные к вос­приятию событий через разностороннее рассмотрение, но и ра­бочие, крестьяне, студенты и др. Воздействие публицистики на человека зависит не столько от содержания произведения, сколь­ко от того, что это за человек, — от его пола, возраста, образова­ния, политической позиции и от множества других опосредую­щих факторов. Так, например, еще в 30-е годы XX века английс­кий писатель и социолог О.Хаксли пришел к выводу, что, «во-первых, люди выбирают свою ежедневную газету не за ее политическое направление, а только за ее способность развлечь; во-вторых, печатная пропаганда имеет меньшее значение, чем привычки и предрассудки, классовые взгляды и профессиональ­ные интересы ее читателей»24.

Перефразируя классика американской социологии Поля Лазерсфельда, можно сказать, что публицисты — это особые люди, лидеры общественного мнения, со своей собственной позицией и взглядом на мир, которые стоят между средствами массовой информации и аудиторией.

В каждом тексте, написанном на любую тему и любым ав­тором, можно выделить комплекс идей, с помощью которых ав­тор осмысляет действительность, а также набор лексических и риторических средств, которыми он оформляет свои рассужде­ния. К ним относятся формулы, клише, лозунги, отсылающие читателя к идеям конкретного мировоззренческого комплекса. Каждый мировоззренческий комплекс и соответствующие ему риторические средства являются значимыми для определенной социальной группы, для какой-то части аудитории. Аудитория ориентируется в первую очередь на мнение лидеров своей груп­пы и воспринимает сообщения СМИ с учетом и через призму этого мнения. По чисто прагматическим причинам публицист не сможет убедить аудиторию в правильности своей картины мира, если он в том же тексте будет рисовать совсем другую картину, предназначенную для другой аудитории.

Автор может иметь две установки, связанные с восприяти­ем предмета высказывания: аналитическую (исследование си­туации) и критическую (передача своих впечатлений о ситуа­ции). Нельзя забывать, что критическое выступление, печатное обвинение равнозначно физической агрессии.

Среди формально-риторических средств есть два основных способа убеждения аудитории: убеждение с помощью логичес­ки непротиворечивых утверждений и создание эмоционального напряжения. В коммуникативные намерения автора часто вхо­дит стремление изменить эмоциональное состояние аудитории: рассмешить, разгневать, шокировать, удивить, вывести из рав­новесия, способствовать приятному или неприятному эмоциональ­ному состоянию. Важно помнить, что, если эмоций в тексте боль­ше, чем аналитики, уровень его объективности резко снижает­ся. Автор, формируя мнения, суждения, изменяет или упрочива­ет ценностную картину мира каждого читателя, который, в свою очередь, заявляет о себе не только тогда, когда произведение предложено ему. Он присутствует в сознании (или подсознании) в самом творчестве, влияя на результат.

Существование «воображаемого читателя» (адресата) под­черкивает диалогическое начало творчества, его направленность, воздействие на читателя. В публицистике автор должен четко рассчитать эффект воздействия: что сильнее повлияет на чита­теля — факты без комментария или их интерпретация, включа­ющая оценивание?

«Интерпретация есть построение смысла», — пишет В.И.Ми­халкович25. В чем заключается механизм интерпретации? Пред­лагается конкретное разделение: факт и мнение. Автор текста, склоняя или отклоняя, хваля или порицая, неминуемо опирается на положительные или отрицательные оценки данной аудитории. При этом между понятиями оценки, мнения, с одной стороны, и комментария — с другой, имеется функциональная разница. Раз­мышляет, высказывает мнение публицист. Комментирует — экс­перт. Первый дает оценку. Второй объясняет последствия и рас­крывает внутренние взаимосвязи. Каждый из них выполняет свою задачу: публицист интерпретирует, высказывая свое мнение, в значительной степени обывательское, но именно этим ценное и «заразительное»; эксперт, комментируя, в конечном счете сооб­щает некую информацию второго порядка. Он анализирует фак­ты, подкрепляя свои выводы и прогнозы необывательским, профессиональным знанием политолога, социолога, экономиста. Экспертные мотивы одновременно повышают эмоционально-оце­ночный уровень публицистического произведения. Кроме того, важную роль в общении между автором и читателем имеет спо­собность читателя «доиграть» или «интерпретировать» не толь­ко смысл, но и эмоции автора.

Преобладание интерпретации над фактом (функции воз­действия над информированием) можно рассматривать как возрождение агитационной традиции публицистики в новой прагматической ситуации. Понятно, что основная цель прес­сы — предложить свою, отличающуюся от официальной, ин­терпретацию уже известных событий. Но чаще всего объек­том обсуждения служат не актуальные события, а само «по­ложение дел» — константные свойства и постоянные участни­ки конситуации, например темы «преступность», «коррупция», «первые лица государства» и т.п.

Нередко, чтобы повлиять на адресата, автор манипулирует содержанием, так или иначе осуществляет выбор: интерпрети­рует и оценивает одни факты и оставляет без внимания другие. И поскольку в каждом явлении, событии есть качества полезные, нужные автору, выполняющему определенный заказ, и на­ряду с этим ненужные или вредные, то, показывая одни из них и умалчивая о других, он формирует у читателя положительную или отрицательную оценку этих явлений, событий. О.Хаксли, на­пример, полагает, что умолчание — еще более эффективное ору­дие убеждения, чем речь26.

В потоке некомментированной информации маскируется тен­денциозность, которая часто делает информацию недостовер­ной, искажающей картину мира. Ключевой показатель качества публицистической продукции — степень адекватности создавае­мой картины мира ее реальному состоянию. Степень адекват­ности, в свою очередь, напрямую зависит от позиции, занимае­мой автором, и от таких качеств его личности, как честность, правдивость, добросовестность. «Наличие же этих качеств, — справедливо полагает Лазутина, — выявляет уровень общей мо­ральности человека и выступает предпосылкой профессиональ­ного поведения, ведущего к качественному выполнению профес­сионального долга»27.

Публицистичность — как синоним активной жизненной пози­ции, страстности автора — проявляется обычно в партийной и экстремистской прессе (газеты «Советская Россия», «Завтра», «Дуэль», «Лимонка» и т.п.). Обозреватели «Общей газеты», «Московских новостей», «Новых Известий», «Независимой га­зеты» и других изданий, появившихся в 90-е годы, предпочита­ют страстности ироничный стиль. Для публицистов этих газет более характерны скрытое выражение авторской интенции, кос­венные способы экспликации оценки в отличие от прямых спо­собов, преобладающих в тенденциозной прессе28. Таким обра­зом, в прессе демократического направления публицистическое воздействие завуалировано, в тенденциозной (партийной и экст­ремистской) — открыто.

Позиция, объединяющая публицистов традиционных, став­ших в основном тенденциозными, и новых изданий, — это тоталь­ная критика власти и ведущих политиков. С помощью прессы самого разного направления формируется критически-отчужден­ное отношение к государству (правительству), в основе которого лежит неудовлетворенность его действиями.

Следует отметить, что само понятие критика в прессе пре­терпевает трансформацию. В условиях тоталитарной цензуры пресса была скованной, из нее исчезла всякая свободная и кри­тическая мысль. Известный историк Н.Эйдельман пишет: «Со­ветские люди сражались за свое дело, не думая о критике, не противопоставляя себя тираническому руководству. Но тем не менее власть, Сталин, и не только он, очень боялись, что массы всерьез проснутся. Поэтому всячески держали их в большом повиновении, и все средства информации, агитации, запугивания были направлены на то, чтобы люди не рассуждали»29.

В 50-60-е годы XX века авторы критических выступлений в прессе — фельетонов — многим рисковали, их часто обвиняли в субъективности, в нарушении принципа партийности.

В 70-80-е годы «критическое» выступление появлялось в прессе только после того, как журналист убеждался, что факты соответствуют действительности. Как правило, доказать что-либо было делом нелегким, и зеркало журналистики отражало в основном победы и достижения. Публицистика носила компли­ментарный характер. Недостатком, если не болезнью, сегодняш­них СМИ является ситуация, когда считается достаточным сообщить о неблагоприятном положении вещей или оценить его как неблагоприятное, не предоставляя никаких доказательств, не подтверждая факты. Нередко критика разрастается до анта­гонизма, что свидетельствует о неблагополучии в обществе.

На страницах таких газет, как «Правда», «Советская Рос­сия», «Завтра», «Молния», «Дуэль», «Новый Петербург», сфор­мировались стереотипы критической интерпретации деятельно­сти правительства и президента. Перечисленные издания пре­вратились в «артиллерийскую батарею», обстреливающую вла­стные структуры. Здесь доминирует однозначное отрицание экономических реформ, имеющее целью организацию протестного движения. Публицисты этих газет предпочитают сенсаци­онность объективности, демонстрируют стремление прослыть обличителями режима, заступниками народа. В их поступках, по мнению Г.В.Лазутиной, «обнаруживается разве что способ­ность к защите "чести мундира"действиям, ориентиро­ванным на сокрытие рассогласования между профессио­нально-нравственными подходами к выполнению професси­онального долга и общим нравственным законом»30. «Честь мундира» представляет собой псевдоценность, наносящую вред интересам общества в целом. При ориентации на нее картина, нарисованная публицистом, искажает реальную ситуацию. В ре­зультате экстремистские газеты пестрят пассажами подобного рода: «Сегодняшние вожди "демократии" в России по психичес­кой основе являются самыми лютыми насильниками, то есть людьми, органически не способными усвоить даже азы демок­ратии. Главная их цель была (и остается) изнасиловать народ, сделать то, чего народ яростно не хочет: сделать народу боль­но, замучить его, сломать его волю... Могут ли люди, склонные к народной демократии, так панически бояться народного мне­ния и народного выбора, так истерично и так бессовестно про­водить „выборы", сводя их к сплошному подкупу и к сплошным подтасовкам?»31

Нередко возникают ситуации, когда мера субъективного в публицистической трактовке действий тех или иных политиков, фактов, событий оказывается настолько высокой, что говорить об идентичности таких оценок и реального положения дел ста­новится бессмысленным. Авторы таких выступлений забыва­ют, что ответственность и конструктивность — нормы критики. Л.Никитинский поднимает эту проблему в фельетоне «Напрас­лина», где осмысливает ответственность публициста за собствен­ные критические высказывания. На примере лексемы напрас­лина автор попытался удержать «тонкую», «ускользающую» вещь — слово. Он счел нужным не только указать ее словарное значение («возвести на кого-нибудь напраслину»), но и дать раз­вернутую характеристику явления. По его мнению, напраслина отличается от навета и клеветы именно направленностью моти­ва, который движет ее автором, всеми способами пытающимся заинтересовать читателя с сомнительными вкусами, потрафить его жажде скабрезного и самому позаковыристее выразиться, чтобы запомниться32.

Л.Никитинский, один из немногих «острых» журналистов, глу­боко прав, когда пишет: «Надо отдавать себе отчет в том, что наше слово убить — не убьет, но ранить может больно»33. Ответ­ственность — важнейшая этичес

Вход

Войти на этот сайт вы можете, используя свою учетную запись на любом из предложенных ниже сервисов. Выберите сервис, на котором вы уже зарегистрированы.

Войти под профилем Вконтакте

Войти